Глава 17

Волчица

Но язык сам выстрелил:

— Мне тоже нравятся смелые мужчины. Те, кто не нападают на детей и одиноких волчиц.

Его ухмылка застыла на лице. В глазах мелькнула тень — и от этого внутри у меня стало чуть легче. Пусть знает, что не так-то просто меня сломать.

Дверь вдруг распахнулась. В столовую влетел Арсен — вихрь, полный энергии. Он застыл на пороге, расширив глаза, переводя взгляд то на меня, то на Кая, будто почуяв напряжение, висевшее в воздухе.

— Эй… вы чего?.. — его голосок дрогнул.

Бедный малыш. Сердце кольнуло и я поспешно выдохнула и улыбнулась:

— Всё в порядке, Арсен. Мы просто… разговаривали.

Я нарочно сделала голос мягче, и даже склонилась к нему, поправляя выбившийся вихор на макушке. Его мордашка тут же прояснилась, тревога в глазах сменилась радостью.

Кай неторопливо поднялся, бросил короткое:

— Пошли.

Мы втроём направились к бассейну. Но по дороге Арсен утянул нас в игровую, подпрыгивая на месте от нетерпения:

— Пойдёмте, пойдёмте! Я вам такое покажу!

Внутри пахло свежим деревом и пластиком. Лампы отбрасывали мягкий свет на стены, расписанные яркими сценами из мультиков и комиксов про супергероев. В углу стояли коробки с конструктором, мягкие пуфы, горка, а прямо в центре возвышалась башня из разноцветных блоков.

— Вот! — Арсен гордо указал на своё творение, глаза сияли. — Я вчера начал строить, а сегодня дострою и будет замок!

Выслушав похвалы башне почти с него ростом, построенной из блоков Лего Duplo, Арсен потянул меня, предлагая вместе достроить крепость.

— Смотри, мам, тут будет ров вокруг башни! — он так серьёзно учил меня строить, вызывая улыбку умиления.

Спустя полчаса мы с Арсеном уже гордо защищали наш «замок» от вражеского войска Кая, который пытался пробраться внутрь всеми возможными способами.

Арсен смеялся до слёз, подскакивал и размахивал руками, командуя с такой важностью, будто был настоящим полководцем:

— Мама, держи оборону справа! Дядя Кай снова идёт на тебя!

Я тоже смеялась, радуясь его счастью и азарту, но внутри — скрежетала зубами. Кай словно нарочно выбирал именно ту сторону, где стояла я. Будто проверял мою выдержку: то соорудит катапульту и с грохотом обрушит мою стену, то устроит подкоп — и непременно под моим участком.

Башня шаталась, Арсен визжал от восторга, а я — стиснув зубы — снова поднимала упавшую стенку. А этот мрачный альфа со шрамом даже не пытался скрыть, что получает удовольствие. Его губы тронула едва заметная ухмылка, и от этого хотелось оскалиться, клацнуть зубами, коротко, резко — как предупреждение. Зарычать, показать, что я не хочу играть с ним. Я здесь только ради Арсена.

Час пролетел незаметно: замок, смех, визги Арсена — всё это вытесняло тяжёлые мысли. Я даже в какой-то момент забыла о собственной панике за завтраком и о неприятном допросе. Когда к нам в игровую заглянули, Каю пришлось выйти, чтобы ответить на телефонный звонок, и мы остались с Арсеном вдвоём.

Продолжать игру без дяди он не захотел, так что притащил мне книгу и мы устроились на диванчике. Я читала вслух, а он сидел у меня на коленях. Мой голос постепенно убаюкивал его, он широко зевал, но он всё же дослушал историю до конца.

Когда я перевернула последнюю страницу книги, маленькие ладошки обвились вокруг моей шеи — горячие и доверчивые. Арсен прижался ко мне, ткнулся лбом в плечо, потом поднял голову и серьёзно посмотрел прямо мне в глаза:

— Мам… ну не сердись на дядю Кая.

От неожиданности у меня защемило в груди. Он крепче прижался, как котёнок, добавил:

— Он сильный. — (уж мне ли не знать, мелькнуло у меня в голове). — И терпеливый. Никогда меня не прогоняет… не ругается. Другие ругаются, что я глупости болтаю.

Арсен задумался, морща лоб, подбирая слова, нахмурился и, ладошками взяв меня за лицо, прошептал:

— Я слышал, Бран говорил Яну: «Кай неуволетво… неудовлетво… ну, короче, злой он из-за тебя». — Арсен фыркнул. — Он потому и метку тебе на шею такую огромную поставил. Бран сказал, она аж за километр светится, чтобы все знали, что ты его.

Сердце у меня ухнуло куда-то вниз. Я машинально схватилась за шею. Кожа пылала, будто там и правда горело клеймо. Метка⁈ Он поставил мне метку⁈

А Арсен, не замечая моего оцепенения, добавил с грустью:

— Эх… жалко. Раз он тебя пометил, ты теперь уже не можешь стать моей мамой по-настоящему. Ни один волк не отдаст свою самку другому…

Внутри вспыхнула ярость и боль. «Да как он посмел⁈ Я не его, и никогда не буду!» Хотелось разодрать ногтями эту «метку» до крови, вырвать вместе с воспоминанием о его клыках. В груди поднимался рык, но я подавила его, прижимая Арсена к себе крепче, ради него пытаясь обуздать собственное бешенство.

А он доверчиво продолжал, ничего не замечая:

— А ещё он меня берёт на рыбалку! — глаза у него загорелись. — Другие не берут — говорят, от моей болтовни рыба пугается и дичь разбегается. А дядя Кай берёт всегда! Даже если я болтаю, он только иногда фыркает и говорит: «Посиди тихо пять минут». Но не злится. Никогда!

Он говорил это с такой искренней детской гордостью, что у меня першило в горле. Как вообще объяснить Арсену, что для меня этот «герой» — тот самый зверь, что чуть не загрыз меня? Хотелось завыть от обиды. Малыш доверчиво продолжал болтать, а я чувствовала, как внутри меня сталкиваются две силы: материнская нежность к Арсену и волчья ярость к тому, кого он так безоговорочно любит.

Я всё ещё сидела, оглушённая новосью. Сердце бухало где-то в горле, в ушах звенело одно: «метка… он поставил на мне метку».

В этот момент в дверях появился Кай. Его взгляд скользнул по нашим лицам, задержался на моём — слишком внимательный и цепкий. Альфа нахмурился. Я резко отвернулась, чтобы он не увидел в моих глазах слёз ярости и отчаяния.

— Я хочу в бассейн! — радостно выпалил Арсен, разрывая гулкую тишину.

Кай молча кивнул. И мы пошли за ним следом.

Зал с бассейном оказался огромным. Воздух был влажным и тёплым, пахло хлоркой и морской солью.

— Бассейн с солёной водой? — удивилась я, глядя на мутноватую воду.

— Угу! Я уже попробовал! — Арсен, сияя, повернулся ко мне — Неправда, что солёная. Она горькая! Фу! — мальчишка скорчил гримасу, вытирая губы, будто вспоминая неприятный вкус.

Завидев знакомых, он тут же отпустил мою руку, стянул через голову футболку, бросив её на шезлонг, и стрелой помчался к воде. В бассейне плескались ещё несколько детей — постояльцы, с которыми он видимо успел подружиться, пока я спала.

Глядя на их стремительные движения и лёгкость, с которой они ныряли и играли в воде, я невольно задумалась: а ведь, скорее всего, эти дети тоже были оборотнями.

Арсен нырнул прямо к ним, и их визги слились в радостный шум, отражавшийся от стен зала.

Я устроилась на шезлонге, наблюдая. Арсен съезжал с небольшой горки, с шумом уходил под воду и тут же выныривал, захлёбываясь хохотом. Каждый раз он оборачивался ко мне, сияя, махал рукой, будто проверял — «мама, ты ведь видишь?».

Я махала в ответ, и сердце сжималось от его счастья.

— Поговорим? — голос Кая прозвучал рядом так внезапно, что я едва не подпрыгнула, резко обернулась. Он стоял так близко, что его тень накрывала меня, а взгляд прожигал насквозь.

Я кивнула. Кай повернулся к бассейну и, повысив голос, коротко бросил:

— Арсен, мы пойдём наверх.

— Ага! — отозвался малыш, занятый игрой с другими детьми.

Альфа молча пошёл к лестнице, ведущей на галерею второго этажа. Пришлось подняться и двинуться следом.

Наверху царила тишина. Зал был пуст, охрана осталась у лестницы, перегородив путь посторонним.

Внизу бурлила жизнь — смех, визг, плеск воды, — но сюда долетал лишь приглушённый стеклом гул. Я подошла к деревянным перилам балкона, высоким, доходящим мне почти до груди. Стоило наклониться и весь бассейн раскрывался как на ладони. Найдя Арсена среди других детей, я помахала ему через стекло. Он тут же заметил меня, замахал в ответ обеими руками, радостно сияя.

Развернувшись, я едва не врезалась в грудь Кая. Он стоял так близко, что жар его тела обжёг кожу, а запах — пряный, тягучий и хищный — тут же всколыхнул кровь.

Он открыл было рот, наверное, собираясь снова устроить допрос, но я не дала ему ни шанса. Стоило вспомнить разговор с Арсеном — и ярость взорвалась во мне, сметая всё на своём пути.

— Метка⁈ — выдохнула я, срываясь почти на рык. — Кто дал тебе право, а⁈ Ставить мне метку без моего согласия⁈

Слова вырывались хрипло, я вскинула подбородок:

— И что она вообще значит? Говори. Сейчас же!

Кай не шелохнулся.

— Я дал своему зверю команду тебя убить, — произнёс он отчётливо, каждое слово было, как удар. — Думал, ты предательница.

Его плечи заметно напряглись.

— Но зверь оказался умнее меня. Он послушал не разум, а инстинкт. Сразу понял: ты — наша пара. И поставил метку.

Он медленно выдохнул.

— Я виноват, — сказал он после паузы. И тут же, почти шёпотом: — И я рад, что зверь меня не послушал.

Я вскинула голову, глядя ему в глаза.

— И что теперь?

— Ничего, — его голос был всё так же ровен, но в янтарных глазах мелькнуло что-то. — Тебя это ни к чему не обязывает.

«Он врёт», — дёрнулось внутри так отчётливо, что я не сразу поняла: это моя мысль или голос волчицы.

— А правда, что… — я зло сузила глаза, — что эту метку другие оборотни видят?

Он протянул руку и коснулся моей шеи. Лёгкое, почти невесомое движение пальцев — и внутри вдруг проскользнула чужая эмоция: тихая вина, смешанная с нежностью и хищной радостью. Я наклоника голову, вслушиваясь в себя. Чьи это чувства? Ну не мои же. А значит, его эмоции, которые я чувствую через метку, что связала нас.

— Посмотри на меня, — сказал он тихо.

Я подняла голову — и оказалась запертой в клетке из его рук, упёртых в перила. Он был слишком близко, горячее дыхание касалось губ. Сердце колотилось в горле, колени предательски дрожали.

— Я отказываюсь от этой метки, — выдохнула я. — Я её не принимаю. Я — не твоя пара. Мне всё равно, что чувствуешь ты… Я к тебе ничего не чувствую.

Он наклонился ближе, янтарные глаза сверкнули.

— Метка ничего не значит, — прошептал Кай. — Если ты сама ничего не чувствуешь. Проверим?..

— Что ты… — договорить я не успела.

Его рот уже накрыл мой — горячий, требовательный, жёсткий. В этом поцелуе не было ни капли нежности, только сила и властность. Я задрожала… и сама не поняла, от чего: от злости — или от того жара, что мгновенно вспыхнул внутри.