Глава 30

Волчица Айлунна

Утро началось с запаха цветов. Я перевернулась на живот, уткнулась лицом в прохладную подушку и улыбнулась, вспоминая прошлую ночь. Кожа всё ещё хранила следы его прикосновений — лёгкое покраснение от его щетины в особо залюбленных местах.

Сквозь приоткрытую дверь с кухни доносилось аппетитное шкворчание — мясо, яичница, тёплый хлеб и густой, чуть горьковатый запах свежего кофе — такого крепкого, каким его любят оборотни.

Я потянулась, лениво, как кошка, и сползла с кровати. Прохладный пол приятно щекотал ступни. Под душем я смыла с себя остатки сна и ночи, вытерлась наспех и, уже выходя, заметила одну из футболок Кая в корзине с постиранным бельём. Большая, мягкая, пахнущая им — я взяла её, поднесла к лицу, вдохнула запах и не удержалась — натянула через голову. С тех пор, как во мне проснулась волчица, я стала чувствовать запахи иначе — глубже, острее, даже на расстоянии и даже в человеческом теле. Ткань мягко легла на кожу, и на секунду мне показалось, что он рядом: стоит за спиной, дышит в волосы, касается губами шеи.

Я прошла босиком на кухню и остановилась в дверях. Кай стоял у плиты — без рубашки, босиком, в чёрных боксёрах. Волосы ещё влажные после душа, с них капала вода, оставляя дорожки влаги на широких плечах. Он сосредоточенно переворачивал мясо на сковороде, не замечая меня. При каждом его движении мышцы под кожей перекатывались, притягивая взгляд.

Я подошла к нему сзади и, не удержавшись, обвила его руками за талию, и, прижавшись к спине, поцеловала между лопатками. Он на миг застыл, а метка отозвалась мягкой, пульсирующей волной довольства, от которой внутри стало тепло.

— Доброе утро, — прошептала я ему в спину.

Он развернулся, наклонился, и его губы скользнули по моим — тёпло, медленно, с тем едва ощутимым нажимом, от которого по коже пробегает дрожь.

— Садись, — хрипло сказал он, кивая на табурет. — Пока горячее.

Я села, подтянув ноги под себя, и с удовольствием вдохнула аромат кофе. Утро казалось нереально мирным, только дом, еда и мой мужчина рядом.

Кай ел молча, как всегда, быстро и сосредоточенно. Я отломила кусочек хлеба, подцепила на него кусочек мяса, и только потом заметила, как он краем глаза наблюдает за мной.

— Что? — прищурилась я.

— Просто смотрю, — ответил он, не отрывая взгляда. — Утром приходили Альрик с сыном.

Я замерла.

— Арсен?

— Угу. — Он кивнул. — Хотел тебя разбудить. Сказал, что скучает. Но я не разрешил. Альрик просил передать: к обеду ждут Ставера. Его выписали из госпиталя.

— Ставера… — я нахмурилась, вспоминая. — Это дядя Вирены, матери Арсена?

— Он самый. На него напали, когда он ехал забирать племянницу и Арсена. Еле выжил. Горло было разодрано, крови много потерял.

Я поставила чашку на стол, чувствуя, как пальцы подрагивают.

— Те же, кто похитил Арсена и Вирену?

— Похоже на то. А сегодня утром патруль доложил — свежие следы ведут от границы территории чёрных и обрываются у трассы. Кровь — свежая. Альрик просил, чтобы я поехал туда, проверить.

— А почему Альрик сам не проверит?

— Он должен ехать в клан Лауренсов. Ставер говорит в клане неспокойно после смерти Вирены. Он побудет с Арсеном пока Альрик улаживает дела.

Он поставил чашку.

— Уеду через пару часов.

— Один?

— Нет, с парой бойцов. Но ты… — он замолчал, потом выдохнул и посмотрел мне прямо в глаза. — Альрик просил, чтобы ты побыла сегодня с Арсеном пока Ставер не приедет. Мальчишка… боится оставаться один.

Я не раздумывала.

— Конечно, — сказала я сразу.

Он кивнул, будто и ожидал такого ответа.

Еда оказалась невероятно вкусной — мясо мягкое, сочное, с хрустящей корочкой; аромат пряностей и жареного масла щекотал ноздри, смешиваясь с запахом кофе. Я доедала, не скрывая удовольствия; горячий сок стекал по пальцами. Когда подняла взгляд, заметила, что Кай давно перестал есть. Он просто сидел, чуть откинувшись на спинку стула, и пристально смотрел на меня. От его тяжёлого, горячего взгляда внутри что-то дрогнуло.

— Меня в меню нет, — пробормотала я, облизывая палец.

Кай усмехнулся.

— Ошибаешься, — сказал он, хриплым голосом, от которого у меня по позвоночнику побежали мурашки. — Ты мой десерт.

Я хмыкнула, но ответить так и не успела — он поднялся со стула, рывком подхватил меня, усадив прямо на столешницу. Холодное дерево коснулось обнажённой кожи, его горячие сильные ладони скользнули под футболку и я невольно ахнула от резкого контраста.

Он поймал мою руку и поднёс к губам. Сначала просто коснулся, потом втянул пальцы в рот, вылизывая и посасывая. Тёпло его рта разошлось током по телу, сосредотачиваясь где-то внизу живота, заставляя мои бёдра непроизвольно дрогнуть.

— Кай… — стон сорвался с губ. Я прижалась ближе, тело само искало его жар, вес, прикосновение, всё, что могло утолить нарастающее желание.

— Очень вкусно. — прошептал он мне в губы, прежде чем накрыл мой рот яростным поцелуем. Его твёрдость прижалась ко мне там где желание вспыхнуло огнём, заставив меня выгнуться навстречу. Всё было слишком стремительно: его пальцы сдёрнули с меня и себя одежду, мои руки вцепились в его волосы. Он вошёл резко, одним толчком, так глубоко, что у меня вырвался крик, пойманный его ртом.

Кай двигался быстро, грубо, удерживая меня на краю столешницы. В нём не было ни нежности, ни терпения — только голод. Он сжал мои бёдра, притягивая ближе, вжимаясь в меня, жёстко, требовательно, так что дыхание перехватило. Его зубы скользнули по моей шее, прикусили кожу метки:

— Моя, — хрипло прошептал он.

От этих слов внутри всё взорвалось. Я закричала от наслаждения. Метка вспыхнула, будто огнём, и я ощутила, как в меня хлынуло его удовольствие.

Когда Кай помог мне спуститься на пол, я едва держалась на ногах. Дыхание прерывалось, сердце стучало в висках.

Кай придержал меня, хрипло выдохнув мне в ухо:

— Очень вкусный десерт.

Я счастливо рассмеялась, пряча лицо у него на груди. Ну что ж, придётся снова идти в душ.

Когда я вернулась на кухню, Кай уже успел убрать со стола и перемыть посуду. Он стоял к окну спиной, рассеянно вытирая руки полотенцем. Услышав мои шаги, он обернулся.

Я подошла ближе, поднялась на цыпочки и легко поцеловала его в щеку.

— Мне очень понравились цветы, — прошептала я. — Спасибо.

Он замер будто мои слова застали его врасплох. Мгновение он просто стоял, будто не знал, что ответить. Потом глаза его потемнели, и он крепко обнял меня, так что я пискнула:

— Осторожней… раздавишь.

Кай чуть ослабил хватку, но не отпустил.

— Говори, что тебе хочется, — выдохнул он. — Я сделаю. Всё, что захочешь. Ничего для тебя не жалко. Даже… жизнь.

Он сказал это просто, без пафоса — и именно от этого в груди защемило. Если бы кто-то другой произнёс такие слова, я бы усомнилась. Но Кай… я помнила, как он встал между мной, Арсеном и чёрными волками, как отбивал меня у Альрика. Он и вправду был готов на всё, и это были не просто слова.

Я улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Знаешь, чего я хочу? — спросила я шёпотом, подняв к нему лицо.

Он молча кивнул.

— Чтобы ты однажды рассказал мне о своём детстве, юности, семье.

Он застыл, будто эти слова ударили прямо в сердце. По метке прошла короткая, резкая боль — его боль.

Я не стала давить, просто прижалась к нему и прошептала:

— Не сейчас. Потом. Когда сам захочешь.

Он наклонился, тихо выдохнул в мои волосы:

— Спасибо.

Я улыбнулась, обнимая его, подумав про себя, что похоже, слова «люблю» придётся сказать ему первой — мой мужчина не из разговорчивых.

Но стоило мне сделать шаг в сторону спальни, как он поймал меня за руку и потянул в гостиную. Он сел на диван, усадил меня к себе на колени, и обхватив меня за талию, прижал к своему плечу, не давая поднять голову.

Некоторое время мы просто сидели — в тишине, нарушаемой только мерным биением его сердца. Я слышала, как он дышит, ровно и тяжело, будто готовится к чему-то важному. Я невольно замерла….

— Ты спросила про детство, — произнёс он глухо. — Я… не знаю, с чего начать.

Я не ответила — только погладила его по шее, кончиками пальцев, легко, успокаивающе. Он выдохнул, прижал меня ближе и заговорил — тихо и сбивчиво. Он рассказывал, как долго жил в лесу, одичавший, как учился выживать, не помня, кто он. Как однажды его загнали волки и он получил шрам на глазу. Он рассказал о клетке, об Альрике, который вытянул из тела зверя остатки человеческой сущности и вернул его в мир оборотней, о том, как трудно было потом научиться снова доверять своему волку, принять свою вторую сущность и удерживать контроль над тем, кто слишком долго жил жизнью дикого зверя.

Голос у Кая был глухим, иногда прерывался, словно каждое воспоминание давалось ему с трудом. Я слушала, не перебивая, не задавая вопросов — просто позволяла ему выговориться. Слёзы катились по моим щекам, я стирала их ладонью, стараясь, чтобы он не заметил. В каждом его слове ощущалась застарелая боль, и я прижималась к нему сильнее, обнимая, зарываясь рукой в волосы, поглаживая, чтобы он почувствовал — я рядом, я слышу.

Он замолчал, глубоко вдохнул, будто вынырнув из прошлого, посмотрел на меня — и только тогда заметил, что я плачу, притянул меня ближе, поцеловал в макушку и тихо прошептал:

— Не плачь. Это было давно.

От его слов я расплакалась ещё сильнее. Он молча сцеловывал мои слёзы, тёплыми ладонями гладил по волосам, пока я не успокоилась.

Некоторое время мы просто сидели, прижавшись друг к другу. За окном капала вода — весна вступала в свои права, солнце поднималось всё выше.

— Нам пора ехать, — сказала я, вытирая глаза.

Он молча кивнул.

Пока я одевалась, Кай собрал снаряжение. В его движениях не было спешки, чувствовалась собранность, как у охотника перед дорогой. Он проверил оружие, патроны, фонарь, рацию. Всё делал точно, молча, будто голова его была уже далеко — там, где граница, кровь и следы волков.

Его спокойствие передавалось и мне. Но где-то глубоко под рёбрами всё равно таилось волнение — то самое, женское, когда твой мужчина идёт туда, где может быть опасно.

— Будь осторожен, — сказала я, когда он подошёл.

— Всегда, — коротко ответил Кай и так же коротко, крепко поцеловал меня в губы. — Ты уверена, что хочешь идти к Альрику?

— Да. Арсен ждёт. И… я тоже хочу его видеть.

Он кивнул.

Через несколько минут мы вышли из дома. Воздух был свежим после дождя, солнце отражалось в лужах. Мы ехали молча, и я смотрела в окно, разглядывая Редгрейв, который накануне почти не заметила. Оказалось, он ничем не отличался от человеческих городов: те же улицы, дома, прохожие. Но кое-что всё же было иначе: почти не встречалось рекламы и ярких вывесок; повсюду — дерево, камень, металл, но почти никакого пластика или неона. Не было высоток — только просторные дома с огромными окнами и задними дворами, стоящие на расстоянии друг от друга, будто каждый оберегал своё личное пространство.

У дома Альрика Кай заглушил двигатель и, прежде чем я успела открыть дверь, коснулся моей руки и протянул телефон. На экране мигнул список контактов — всего один: «Муж».

— Если что-то пойдёт не так — звони. Сразу.

Я наклонилась, быстро поцеловала его в щёку.

— Обещаю.

Он дождался, пока я дойду до крыльца, и только потом уехал. Мотор стих за поворотом. За спиной тихо щёлкнули створки ворот — охрана закрыла проезд. Я глубоко вдохнула и открыла дверь.

Большой дом встретил меня шумом голосов. Альрик что-то обсуждал с охраной, а Арсен носился по залу и, едва увидев меня, налетел с объятиями.

— Мам! — он прижался всем телом. — Ты пришла!

Я погладила его по волосам, и он, сияя, начал сыпать новостями — про новые рисунки, про то, что он говорил с дедушкой по телефону и тот пообещал привезти ему новый набор Лего.

Рядом раздался кашель.

— Мне пора, — сказал Альрик негромко, когда мы с Арсеном обернулись.

Арсен кивнул, но не двинулся с места. Альрик подошёл ближе, опустился на корточки, обнял мальчика и на мгновение суровое лицо смягчилось.

— Дедушка скоро приедет, — сказал он уже мягче. — А ты пока слушайся Айлунну, ладно?

Арсен обнял его за шею, прижался крепко.

— Хорошо, пап, — ответил он тихо. — А ты скоро вернёшься?

— Скоро, сын.

Он ещё миг держал мальчика в объятиях, потом осторожно отпустил, поднялся, провёл ладонью по волосам сына и, не оглядываясь, ушёл.

Арсен вытер нос рукавом, вздохнул и крепче сжал мою руку.

— Пойдём в мою комнату, — сказал он тихо. — Я тебе покажу мои новые рисунки.

Я кивнула, и мы поднялись по лестнице в его комнату.

— Вот это ты нарисовал?

— Угу. Это ты. А это папа. А это дядя Кай. А это я, когда вырасту, — с гордостью показал он на самого большого волка с длинными ушами и хвостом.

Я улыбнулась, обнимая его за плечи.

— А почему у всех зубы острые, а у меня нет? И хвост у меня как у лисицы? — спросила я.

— Потому что ты девочка, — ответил он, хихикнув. — А у девочек хвостики пушистые — чтобы быть красивыми.

Я рассмеялась, не удержалась и пощекотала его. Он залился звонким, детским смехом, счастливый и гордый своей шуткой.

Мы ещё смеялись, когда в комнату вошёл охранник и доложил:

— Приехал Ставер Лауренс.

Арсен моментально потянул меня за руку на выход:

— Мам, пойдём, пойдём, дедушка Ставер приехал!

Мы вышли на улицу. Из машины неторопливо вышел моложавый мужчина — подтянутый, с сединой на висках. Он расправил плечи, на мгновение задержался у двери, а потом двинулся к нам, широко раскинув руки, готовясь обнять внука Вирены, своей племянницы.

Знакомый пряный запах ударил в ноздри. Внутри всё перевернулось. Мир потемнел, дыхание сбилось. Кости заскрипели, ломая человеческую оболочку. Арсен тянул меня за руку к дедушке, но мои волчьи инстинкты уже брали верх. Это было не похоже на обычный оборот — скорее, будто меня выдернули из собственного тела, которое перестало мне подчиняться.

Одежда осталась где-то позади. Я рванула вперёд, обгоняя мальчика, заслоняя его собой. В глазах сгущалась тьма. Я не слышала ничего, кроме гулких ударов сердца стоявшего передо мной мужчины. Сердца, которое я должна была остановить.

Я пыталась вернуть себе контроль над телом, но не смогла.

Из груди вырвался низкий, звериный рык, от которого стыла кровь. Прыжок — на пределе моих сил — и я вонзилась в его горло с такой яростью, что мир исчез. В голове звенело только одно слово — убить.

Где-то кричал Арсен, кто-то бросился ко мне, пытаясь оторвать от тела. Горячая кровь ударила в пасть, заливая морду, била в нос, но я продолжала рвать и дёргать, не разжимая челюстей.

Боль пронзила рёбра — тяжёлое давление волчьих и человеческих тел навалилось сверху, пытаясь оторвать меня от жертвы. Но я держала, цеплялась зубами, пока не последовал резкий толчок. Кто-то прыгнул рядом. Рука сомкнулась на моём горле, сжимая всё сильнее, перекрывая воздух. Сквозь хаос запахов и звуков я уловила Альрика. Отметила это чисто инстинктивно, прежде чем тьма сомкнулась, поглотив всё: запахи, крики и чьи-то тонкие, жалобные звуки — то ли стоны, то ли плач.