ГЛАВА 13. Выхода нет?

Воину быстро надоело таскаться за мной в темноте, но он терпел, и даже на мои попытки рассуждать реагировал с налетом невозмутимости.

– Мы свалились сверху, – я зачем-то подняла задрала голову, хотя точно знала, что увижу одну лишь тягучую черноту. – Мне в глаза ударил свет, но падение я почувствовала.

– Я тоже. Пятая точка до сих пор болит, а все из-за тебя! Но если ты надеешься найти выход наверху, могу тебя разочаровать – судя по всему, ты свалилась в чью-то магическую ловушку.

– Не я, а мы, – поправила я из вредности. – И что же ты предлагаешь? Перестать искать выход? Даже если это ловушка… раз у нее есть вход, должен быть и выход. Мы изучали такие ловушки, правда, очень давно.

У Воина познаний оказалось больше:

– Выход есть, как без него. Но обычно он далеко от входа. В этом суть ловушки: ты понимаешь, с какой стороны в нее попал, в нашем случае это падение сверху, но вот где искать выход, надо разобраться. Мы с братом в детстве только так и развлекались, ловили друг друга на каждом шагу.

Последнюю фразу я не могла пропустить. Но мы в Воином держались за руки, он сразу ощутил мое напряжение.

– Пока ты не успела сочинить лишнего – забудь.

– Не понимаю, о чем ты.

– Конечно, ты понимаешь! Я заикнулся о брате, только потому что забыл: рядом со мной ведь сейчас советник Стрейт, его кучерявая версия. Которая моментально построила какую-нибудь теорию.

– Никаких теорий, – начала было я, но сдалась: – Ладно. Илиф мог догадаться, что сегодня я буду здесь, мы ужинали вместе. И это он рассказал мне, как можно разжиться «сиреневой пылью».

– Но о чем мой братец никак не мог догадаться, так это о том, что ты пойдешь сюда одна! Да еще и под покровом ночи.

– Он мог воспользоваться шансом, и… Бард! Я же пришла с Бардом, – от радости я едва не запрыгала. И как я вообще могла про него забыть? – Я была не одна, а со стражником! Ты слышишь, Ароктийский? Все будет хорошо. Мы подождем, пока Бард нас хватится, а это случится очень скоро, и мы спасены!

Воин мою радость не разделил.

– Что такое? – не поняла я. – Ты не рад?

– Спасения не предвидится, Кудряха, – неохотно ответил он. – На стражника не рассчитывай, только на наши силы. И, раз мы тут все обыскали и новых провалов не обнаружили, можно разделиться и искать выход. Без магии на это уйдет уйма времени, но по отдельности будет быстрее.

– Притормози. Почему мы не можем рассчитывать на Барда?

– Ты знаешь, как искать выход? Обычно высматривается магический след, найти его очень трудно даже в обычных условиях, ведь создатель ловушки надежно его маскирует. А в полной темноте, да и без магии…

– Что случилось с Бардом? – перебила я.

Воин вздохнул.

Тяжело, пугающе. Так, что я и сама поняла – все даже не плохо, а хуже, чем я могла подумать. Мы в каменном мешке в кромешной темноте, без представления, как нам выбраться. Помощи ждать неоткуда, по крайней мере, в ближайшее время. А долго мы не протянем, потому что замерзнем. И Бард…

– Он мертв, да? – не предположение даже, а уверенность.

– Да, Кудряшка.

– Ты видел?

– Нет. Я ждал с другой стороны улицы, чтобы вас не спугнуть, а когда понял, что ты отправилась в темный дом в одиночку, а этот идиот тебя отпустил, хотел выйти, схватить его за шиворот и притащить за тобой волоком. И уже вам обоим объяснить, насколько вы неправы. Но стражник уже был мертв. Не спрашивай, почему – понятия не имею, потому что помчался следом за тобой. Успел как раз вовремя, если ты заметила.

– Или нет, – пробормотала я.

– Нет?

– Останься ты наверху, мог бы вытащить меня. Если бы захотел, конечно.

– А если бы не смог? Лучше уж так.

– Наверное.

Мы разошлись в разные стороны и молча приступили к поискам. Мне требовался этот разговорный перерыв и уединение в темноте. Воин почувствовал бы, как у меня трясутся руки. И вовсе не от холода. Можно было бы соврать, конечно, но он бы все понял.

Из-за меня погиб человек. Это я привела его сюда, не подозревая о ловушке, это я оставила его на улице, думая, что так будет лучше. Он же боялся, зачем тащить его в темный дом? И я пошла одна. Думая, что все это – рядовое действие, искренне считая, что я оставлю послание дельцу «сиреневой пыли» и спокойно вернусь во дворец. О «пыли» мне рассказал Илиф, но я не подозревала его в злом умысле, оттого и не боялась. Либо это моя большая ошибка, либо… да все равно ошибка. Стоившая кому-то жизни.

– Эй, ты там как, отошла? – подал голос Воин. – Не погрязла в самобичевании окончательно?

– Откуда…

– Кудряха, необязательно читать эмоции, чтобы понять твои чувства. Ты сейчас винишь во всем себя и думаешь, насколько же ты плохая. Это предсказуемо.

– А я и виновата. Даже в том, что ты сейчас здесь.

– Еще как, – легко согласился парень. – Можешь и дальше переживать, а я пока поищу способ отсюда выбраться сам. А ты займись собой и чувствами своими.

– Я ищу выход, – разозлилась я.

– Сдается мне, это бесполезно. Надо не выход искать, Плаксаната. Пришла мне тут одна интересная мысль… ведь эта ловушка отличается ото всех остальных. Выход обычно ищется с помощью магии, он и замаскирован магически, смекаешь? Мы можем тут шарить хоть неделю и ничего не найти. А магией я пользоваться никак не могу. Вот и предлагаю поискать причину главной из бед.

Хорошая идея, о которой почему-то никто из нас не подумал сразу. Кто-то готовил эту ловушку, причем готовил так, чтобы… убить. Это фактически убийство: посадить людей в каменный мешок и лишить возможности найти выход. Раз даже Воин считает, что без магии это очень трудно.

– Я мало знаю об ограничителях.

– А я очень много. Помнишь, как советник Стрейт меня в королевскую тюрьму посадил? Там тоже стоят ограничители, но я их легко обошел. А эти не могу. Много раз уже пытался, но не получается. Значит, здесь ограничители из какого-то редкого и мощного материала, такого, который впитывает любого рода магию и способен долго ее удерживать. Есть догадки, Альмар?

Есть. Тальмарин.

Воин продолжил:

– На самом деле, способов ограничить магию несколько. Можно, например, выпить отвар из равиновой травы, она магию отрубает надолго. Но последнее, что я пил – это твою отраву, но после нее все с моей магией было в порядке. Значит, думаем дальше. И главный претендент – тальмариновые ограничители. Штука крайне редкая, потому что ненужная. На ком такие использовать вообще? Но вот пригодились для нашего с тобой каменного мешка, Альмар. Прости, не могу в такой темноте звать тебя Кудрявой, я же ничего не вижу! Вдруг ты облысела совсем?

Я улыбнулась.

– Пока нет.

– Хоть какой-то повод для радости, – хмыкнул из темноту Воин.

– Спасибо, что ты здесь, Мартин.

– Ты еще в любви мне признайся! Но лучше представь себе новость: наследница тальмариновых запасов попала в ловушку из своих же запасов, призналась в любви прекрасному… почти принцу, но в конце померла, потому что расклеилась. Понимаешь, на что я намекаю?

– Не расклеиваться, искать.

– И размышлять на тему «а стоит ли доверять всяким мутным дельцам «сиреневой пыли, или лучше их опасаться».

– Сомневаюсь, что это его дело рук, – покачала я головой.

Мы вновь приступили к поискам. Попутно Воин объяснил действие тальмариновых ограничителей. Их должно быть несколько, чем больше, тем они мощнее воздействуют на магию человека. Ограничители действуют на определенной площади, в нашем случае это каменный мешок. Если выбраться за пределы воздействия (что на самом деле может быть непросто по ряду причин), магия вернется. Но удобнее отыскать один из ограничителей и уничтожить его, тогда работа всей сети нарушится.

Когда я шарила руками по полу, наткнулась на что-то мягкое. Не тальмарин, конечно, а кусок приятной на ощупь ткани. Мой шарф! Видимо, я так и не выпустила его из рук, когда падала. Шарф может пригодиться, становилось все более холодно. Даже мне. А Воину? Он не привык к таким условиям, он вряд ли видел настоящую зиму. И во что он одет? Я готовилась к ночной вылазке, а Воин? Наверное, выскочил за мной ровно в том, в чем был и утром. Тонкая рубашка и брюки, больше ничего.

– Ты как? – поинтересовалась я. В темноте мой голос прозвучал резко и громко.

– Отлично.

Оказалось, он совсем рядом, стоит только протянуть руку – и вот он. И я протянула руку, вроде бы нащупала его грудь. Воин перехватил мою ладонь, его пальцы чувствовались совсем ледяными. Я шагнула к нему ближе. Он дрожал.

– Все не отлично. Ты замерз.

Я накинула на него найденный шарф. Вряд ли он спасет от холода, но лучше, чем совсем ничего. Воин протянул руку и крепко меня обнял. Я не возражала, конечно, нет. Сейчас это казалось таким глупым. Мартина трясло, я гладила его спину, нам нужен был этот момент.

– Вот теперь мне почти тепло.

– Врешь.

– Ага! Так и знал, что ты мысли читаешь!

– Это все еще эмоции, Ароктийский, – я улыбнулась. – Все дело в расхождении эмоций со словами. Знаешь, когда человек говорит спокойно, даже равнодушно, а внутри у него такая буря, что страшно.

– Так и думал, что ваши с Психом многозначительные гляделки на самом деле ерунда и вы так нагнетаете обстановку.

Мне почти стало жарко.

– Может, ты поднимешь меня? Если это и в самом деле тальмариновые ограничители, образующие замкнутое пространство, они должны быть как-то замаскированы. Может, они наверху, чтобы труднее было найти? Потому если ты меня поднимешь…

– Хочешь, чтобы я надорвался?

– Ты…

– Да шучу я, шучу! Тут такое дело… это ты у нас коротышка, а я высокий и статный. И до потолка рукой достаю легко. И там тоже ничего, – легко сообщил он и от этой самой легкости стало не по себе. – Но мы выберемся, ага.

– Мой рост – выше среднего, – пробормотала я.

– Самообман – опасная вещь.

Дальше мы искали уже вместе, пытаясь друг друга согреть. Но поиски проходили без энтузиазма, мы уже все здесь обшарили, и не один раз. Тальмариновые ограничители кто-то спрятал надежно. И зачем, интересно? Раз ловушка готовилась для меня. Мне никакие ограничители не нужны, у меня и магии-то нет. Значит, некто предполагал, что я буду не одна. Я и хотела взять с собой Алекса. Интересно, как на нашем месте рассуждал бы он? Наверняка легко нашел бы выход.

Нам придется дождаться момента, когда нас хватятся. Мне не хотелось о таком думать, но какой у нас еще выбор? Воин совсем замерз, даже наша близость не спасала. Его трясло все сильнее, он опирался на меня уже почти полностью. Садиться на ледяную землю нельзя, надо двигаться, но делать это уже не получалось. Мне казалось, я не замёрзла так сильно, как Мартин, но мои руки едва шевелились. Силы внезапно покинули меня, уступая место апатии. Глаза, которые я упорно держала открытыми, ломило от царящей вокруг темноты. Хотелось поддаться и опустить веки, а потом счастливо обмякнуть в объятиях Воина. Но я знала, делать этого категорически нельзя.

Умные мысли не помогли, вскоре мы осели на землю.

– Эй, – прошептал Воин. – А каково это вообще? Постоянно знать, что чувствуют другие люди.

– Так себе, – призналась я. – Я к этому привыкла, конечно, мне уже не по себе, когда я ничего не ощущаю… как с Алексом. Но иногда мне хочется отключать дар, пропускать некоторые моменты, понимаешь?

– Не-а.

– Больно знать, когда дорогой тебе человек вдруг интересуется кем-то другим. Другой. Может, и интерес-то мимолетный, нормальный и сам по себе мало что значит… а выходит, что значит он даже слишком много. И об этом нельзя не думать.

– Значит, вот почему ты такая вся отстраненная. Боишься.

– Да.

– Знаешь… когда ты решила пичкать себя успокоительным отваром, который потом скормила мне, это было верным решением. У тебя заметные проблемы с головой, Альмар.

Надо же, он еще способен шутить!

– Удивительно, но даже сейчас ты тот еще засранец, Ароктийский!

– Главное – не изменять себе, – тут же согласился он. – А насчет паранойи скажу тебе одно – никуда ты от нее не денешься. Ну не вижу я чужих чувств, и что с того? Бояться я тоже могу и не подпускать к себе никого. И дар тут не при чем.

– А советник еще хотел, чтобы мы все друзьями стали, – фыркнула я. – Даже если у тебя, всего такого уверенного в себе, проблемы, что говорить об остальных?

– А я давно говорил – мы кучка людей, у которых ничего общего.

Мы замолчали ненадолго.

– Ты не прав. У нас много общего, – нарушила я тишину.

– У вас – может быть. Но не у меня с вами.

– Кто бы сомневался, ты считаешь себя самым особенным!

– А я и есть особенный, – порадовал он.

– Нет. Ты ухватился за возможность, которую предоставил советник, точно так же, как сделали это и остальные. Ни у кого из нас не было вариантов, то есть… пока я уверена только насчет пятерых.

– И кто же выделился?

– Арастан. Возможно. Из нас всех он кажется самым… благополучным.

– Кто, Нервостан? Кажется, от холода у тебя и мозги промерзли, Кудряха. Или ты и в самом деле облысела? – он попытался пощупать мои волосы, но движения Воина стали заторможенными и ленивыми, он так и уронил на меня слабую руку.

– Наверное, нам надо подвигаться. Или хотя бы попытаться, – я и сама не верила в сказанное, знала, что ничего не получится. Да и Воин, судя по всему, был со мной полностью солидарен, потому что кроме «угу» я от него ничего не услышала. Попыталась скинуть с себя его руку и выпутаться из объятий – не вышло. Может, я и не пыталась вовсе и мне все это уже чудилось? Я слышала, от холода могут наступить галлюцинации.

Вместо попыток подвигаться я заговорила. Несла все, что приходило в голову, обо всех догадках упомянула. Рассказала, что советник не просто сделал нам всем заманчивое предложение, он выбрал каждого по одному нехитрому принципу – никуда мы от него не денемся. Я, потому что у меня нет иного варианта будущего, кроме возвращения в родовой замок Альмар и следующего после этого замужества. Близнецы вообще чуть ли не в розыске и всего на свете боятся, на всякий случай боятся, а рядом с советником им безопасно и удобно.

Алекс тоже нашел для себя выгоду. С его небольшим отклонением он всегда выделялся, не мог не выделяться. Он умел играть роль, но разве это возможно, играть постоянно? А с нами он мог быть собой, к тому же, чувствовал интерес к предложенному советником делу.

Ну и Воин, прошлое которого оказалось не столь радужным.

На самом деле, когда я говорила о нем, ждала, что он поделится своей историей, ситуация располагала на откровенность, ведь я сама была с ним откровенна. Но ответом мне стала тишина. Воин отключился, оставив меня в одиночестве в полной темноте.