ГЛАВА 21. Последствия

Нагнала Мартина получилось далеко не сразу.

Он скрылся от меня за первым же поворотом, там и испарился. Беспомощно повертев головой, я наугад побежала направо. Наверное, потому что оттуда мы и пришли. Промчавшись мимо ошалевших от моего вида стражников, вскоре я оказалась в тупике. Пришлось возвращаться и приставать к людям с вопросами вроде: «а вы не видели, тут здоровый такой парень не пробегал?». Так очередной опрошенный стражник уверенно указал в сторону лестницы, вскоре я выбралась в парк. Мартин обнаружился в самом его конце, у Бескрайнего озера. Сидел на холодном песке и уныло закидывал в воду камни.

Я осторожно приблизилась, боясь спугнуть.

– Можно?

Ответа не последовало, я присела рядом.

– Знаешь, мы неплохо повеселили стражу, играя в догонялки.

И опять тишина. Как будто он вообще моего присутствия не заметил. Я поерзала на месте, лихорадочно соображая, что же мне сказать. Как назло, в голову ничего не шло. Да и хочет ли Мартин вообще меня слышать? После всего озвученного раньше. Пусть не по своей воле, но все же… я была груба и жестока.

Озеро казалось гладким и неподвижным.

Окружающую тишину нарушал только всплеск камней.

– Знаешь, – все же решилась я заговорить. – Сегодня в кабинете Стрейта… я на самом деле сказала не то, что думаю. Ты можешь не верить, но… я так не считаю. Не считала даже тогда, в самый первый день, хоть ты и вел себя как последний засранец. Но ты же делал это специально, да? Может, я и убеждала себя, что ты обычный высокомерный болван, но в душе знала, что это не так. А ты… ты неплохой парень. И очень умный. Ты многое замечаешь, получается вроде бы шутя, но это ведь не так. И ты спас мне жизнь, прыгнул за мной и чуть не погиб! Вот что я о тебе думаю, Мартин. Вот это правда.

Тишина.

– А Илиф – дурак. Его слова не стоят ничего. Понимаю, он твой брат, но…

– Про него я все знаю и так. Не думай, что вы с советником открыли мне глаза.

– А я не знала. Иначе не стала бы с ним даже разговаривать.

– Хватит! – Мартин опять швырнул камень, но до воды он не долетел, врезавшись в мокрый песок. – Ты пришла, чтобы оправдываться? Дурацкая идея…

– Нет, я…

– Ох, ну да! «Я не знала, какой он на самом деле», «мы все мы там сказали не то, что думаем», – передразнил он тонким голоском, надо думать, меня. – Так ведь?

– Наверное, – осторожно ответила я.

– Или ты думала, что такая одна? Несчастная жертва артефакта, ну конечно! Как всегда невиновна. Знаешь, что, Альмар? Мы все сказали правду. Неприятную, но правду. Легко сказать «я так не думаю». А вот признать…

– Но я…

– К демонам все! – в воду полетел очередной камень. – Я не трус, в отличие от тебя, и не стану отрицать: сказал, что думаю. Тут мой братец прав. Даже смешно. Сам гадал, почему ты мне вообще понравилась? А ответа так и не нашел, – он посмотрел на меня, будто пытался отыскать этот важный ответ. – Ладно, это все равно уже неважно.

Похоже, его неокрепшая симпатия ко мне растворилась без остатка.

– Я трусиха, ты прав. И, может быть, мы сказали, что чувствуем… но я бы никогда не была так груба, никогда. Даже мысленно. И это не делает все сказанное правдой. Это влияние момента, Марин. Это моя реакция на твои слова. Я уже думала об этом… твои слова меня здорово напугали, я ответила. Правду. Но не совсем правду. Это трудно понять, знаю.

Воин болезненно выдохнул.

Я сжалась еще больше, боясь, что не смогу объяснить, что он не поймет.

– Все артефакты – зло. В очередной раз я в этом убедилась.

Он засмеялся.

– Альмар, ты вообще себя слышишь? Несешь какую-то чушь в надежде себя обелить. То правда у тебя – не правда, то артефакты зло. Что дальше?

– Просто мне бы не хотелось, чтобы наши отношения испортились окончательно. Мы вместе выбрались из ловушки, столько пережили! Я думала, мы будем друзьями…

– Кем? – запрокинув голову, он засмеялся. Так заразительно, что хотелось к нему присоединится, да вот беда – ничего смешного в сказанном я не углядела. – Друзьями? Мы с тобой?

Я растерялась.

– После всего мне так казалось.

– Друзья вроде тебя похуже любого врага, Альмар. Но ты можешь сдружиться с Илифом, похоже, вы с братцем одного поля ягоды. Возможно, через пару лет погуляю на вашей свадьбе, а потом буду остерегаться ваших рогатых детишек. Подумать страшно, что за потомство у вас может получиться… – он покачал головой. – Друзья, надо же!

– Ты зол сейчас, это понятно.

– Может, в таком случае, ты проникнешься еще больше и оставишь меня в покое? Мне не хочется сейчас разговаривать, а в особенности с тобой. Подруга, – последнее прозвучало так ядовито, что все слова Илифа мне показались розовой мечтой. Сколько бы тот ни говорил, я воспринимала все равнодушно. А Мартину хватило пары слов, чтобы обидеть. Задеть.

– Если ты не поняла – лучше тебе уйти.

– Зря я вообще за тобой пошла. Дурацкая была затея.

– Точно.

Разговор закончен. Но мне уходить не хотелось, ведь он меня не понял. Почему он не может понять? Мне тяжело, мне тоже больно. А услышать о его чувствах вот так внезапно, да еще под действием артефакта! Да я не знаю, как бы отреагировала без него, не факт, что лучше! Это мой страх, это моя слабость. Сильные чувства другого человека. Я ведь не знаю, что с таким делать, я до сих пор не научилась. Душа рвется ответить, только потому что я слышу все, что чувствует он. А разум говорит оттолкнуть. Разум всегда сильнее, он надежнее.

Мне хотелось остаться, но в то же время требовалось убежать подальше.

Я встала на ноги, потопталась на песке. И ушла.

Проклиная Арастана и его идеи, я брела по аллее. Спрашивается, зачем я вообще выпила из кубка? Я знала, знала о последствиях, в этом было мое преимущество перед остальными. Совсем как у Алекса, который тоже знал. И он из кубка не выпил, потому что у него мозги на месте. А у меня… а я решила быть честной перед остальными. Все говорят правду, и я скажу. Справедливо. Но кому нужна справедливость?

Будет мне уроком. Еще одним.

Накрутив себя до предела, я выскочила к фонтанам… и врезалась в Алекса.

– Следишь за мной? – рявкнула я слишком громко.

Алекса мои крики не тронули.

– Увидел в окно твою беготню по парку, решил удостовериться, что все в порядке.

– У тебя окна на другую сторону выходят.

– А кто сказал, что я смотрел в свое окно?

Нестерпимо захотелось его ударить. Изо всех сил, так, чтобы он перестал быть таким спокойным и собранным, таким равнодушным. Ему легко, он из кубка не пил… и как я об этом жалела! Ведь сказанное им с лихвой бы перекрыло все, что наговорили остальные. Особенно я.

– Ты так дышишь, как будто лопнешь сейчас, – заметил Алекс. – Кстати, не только у вас с Воином кризис в отношениях. Когда вы ушли, Арастану здорово досталось. От Ники, конечно. Но и Вик свирепствовал. Потом они отвлеклись на меня, обвиняя во всех возможных убийствах, стало очень скучно. Но после настал момент покаяния, Ника клялась, что не мечтает придушить тебя во сне.

– Хотя бы ты повеселился, – процедила я.

– Занимательное зрелище. Жаль, Арастан надумал избавиться от артефакта.

Что-то в голосе Алекса меня насторожило.

– Только не говори, что он попросил об этом тебя.

– Знаешь, с тобой стало неинтересно. Все угадываешь с первого раза.

Может, когда-нибудь я его и вовсе переиграю. Момент будет долгожданным, но таким приятным! Однажды. Когда-нибудь.

– Пойду составлю компанию Воину, – Алекс улыбнулся. – Думаю, сейчас он нуждается в ком-то понимающем, да и добрый совет ему пригодится.

Я схватила его за руку.

– Не смей им манипулировать!

– Не зли меня, Таната. А то расскажу, как часто мы с тобой за ручки держимся. Ты ведь боишься, что он узнает? Уже бережешь его хрупкие чувства.

И он ушел, посмеиваясь.

Однажды, Алекс. Однажды.

Я долго смотрела ему вслед, пытаясь успокоиться. Хотелось кинуться на берег озера, защитить Мартина. Как будто он сам о себе позаботиться не в состоянии! Он справится с Алексом, он не подпустит его близко. Силой я заставила себя развернуться и уйти в сторону дворца.

Надо отвлечься.

Например, подумать, как пакет с «сиреневой пылью» очутился у убитой горничной, мы ведь до сих пор не установили, принес его убийца или девушка украла пакет у Мартина. Украла… чушь. Зачем ей? Она искала убийцу сестры, а не развлечения. Нет, пакет принес убийца.

Вопрос зачем?

Чтобы подставить Мартина – самый очевидный ответ. Но план провалился, как минимум Арастан знал, кому пакет принадлежит, а значит, и советник догадывался, но его это не тревожило. Но если посмотреть глубже? Убийца принес пакет и даже устроил небольшой погром в комнате Хариты… он сделал все, чтобы «сиреневую пыль» нашли. И мы нашли. А дальше что? Нет, не так: что дальше по мнению убийцы?

«Я думаю, меня хотели подставить, в этом все дело» – сказал мне Арастан.

А если он был прав? Раньше мне его версия казалась сомнительной, но только из-за советника. Он изначально знал о дельце «сиреневой пыли», нет смысла подставлять Арастана, когда Стрейт и так в курсе всего. Но убийца-то мог не догадываться об осведомленности советника. И с этой точки зрения расклады мог получиться совсем другим.

Тогда был бы парень с большой тайной, «сиреневая пыль» на месте преступления и моя героическая смерть в самом провокационном месте из всех возможных. Рано или поздно советник вышел бы на Арастана, а последнему было бы трудно очиститься и оправдаться. Поди докажи, что ты невиновен! «Сиреневую пыль» продавал, ловушку создал… до убийства рукой подать. Видящий стал бы идеальным подозреваемым.

Значит, убийца каким-то образом узнал про Арастана, но не был в курсе осведомленности советника Стрейта. Будем исходить из этого. Но один ли это из нас? Вопрос так и остается открытым. Но теперь у нас есть Селена, погибшая в ночь ежегодного приема. Надо как-то проверить гостей, если это вообще возможно.

«Алекс не выпил из кубка» – некстати вспомнила я.

Конечно, легко сказать «это же Алекс», но… почему он не выпил? Не захотел? Или ему есть что скрывать? В конце концов, мы с Арастаном тоже могли не пить, раз прекрасно знали, что нас ждет. Но мы это сделали. А Алекс нет. Раньше я решила, что это умно. А теперь мне кажется, это подозрительно. И трусливо. Алекс может хранить тайну, которую боится выдать.

В полной растерянности я вернулась к себе.

Под дверью опять валялась записка.

«Зайди ко мне. Пожалуйста», – значилось на куске бумаги.

И чуть ниже подпись:

«Ника».

Особенно удивила приписка в виде «пожалуйста». Как-то это не похоже не Нику. Последняя мысль заставила немного занервничать. Хотя день такой, что я уже по любому поводу тревожилась… потоптавшись на месте без особого толка, я вышла в коридор. Ника жила рядом со мной, почему бы к ней не зайти?

Постучав в дверь, ответа я не получила. Отчего-то это заставило меня занервничать еще больше, хотя, казалось бы, куда больше? Помолотив по двери еще пару раз, я с беспокойством позвала девушку по имени, но ответа не получила. Ударила сильнее, и дверь внезапно открылась. Вряд ли я настолько сильна, скорее уж дверь была не заперта. Предчувствуя худшее, я несмело вошла в чужую комнату.

Взгляд сразу уперся в кровать. Там же обнаружилась и сама Ника – лежала, свернувшись калачиком и вроде как спала. В свете последних событий в такую простоту я не поверила, неужели она не слышала, как я стучу? Подбежав к девушке, я потормошила ее за плечо. Она смешно поморщилась и попыталась скинуть с себя мою руку.

Ладно, она просто спала. А я с ума схожу.

– Что такое, – сонно пробормотала она. – Уже утро?

– Нет, сейчас вечер. Ты прислала мне записку, вот я и пришла.

Ника резко открыла глаза.

– А, это ты! Где так долго пропадала? Задолбалась тебя ждать.

– А по виду и не скажешь.

– Хотя бы сейчас не умничай, ладно?

– Так зачем ты меня звала? – я помахала перед Никой ее же запиской.

Близняшка демонстративно зевнула, потянулась и неохотно приняла сидячее положение. Потерла лицо и еще раз зевнула.

– Звала, потому что тебя не дождалась. Стояла в коридоре демоны знают сколько… на меня уже внимание обращать стали! Пришлось записку оставить.

– А ждала зачем? Придушить хотела?

– Не смешно, ясно? Я хотела извиниться. Но сейчас даже и не знаю…

– Извиниться?

Вот это новость. Даже похлеще самой записки.

– Не смотри так, – фыркнула Ника и отвела взгляд, не хотелось ей на меня смотреть. – Просто я не собираюсь наживать лишнего врага. Можешь мне не верить, но я тебя не настолько ненавижу. С чего бы? Ты, конечно, раздражаешь, суешь везде свой нос, но с этим можно смириться. Понятно, что ты хочешь разобраться, да и вообще… думаешь, что можешь помочь. Может, я тоже так хочу? Хочу помогать.

Самое странное – говорила Ника искренне, в ней чувствовалось желание все наладить. А еще маячили обида и вина за сказанное, и в этом я ее как никто другой понимала, я ведь чувствовала себя так же с Мартином.

Вот только о чем-то Близняшка все равно умалчивала. Как всегда.

– Знаю, слова мои звучали так, будто я и в самом деле мечтаю придушить тебя во сне, но я не так часто о тебе думаю, не льсти себе, – подытожила она.

– Я… постараюсь.

С самым что ни на есть королевским видом Ника поднялась и прошествовала в сторону небольшого шкафа, рывком открыв его створки.

– Всем ясно – скоро советник отправит нас в обратно в академию получать долгожданную свободу. А потом мы все вновь окажемся здесь, вместе. Не знаю, как ты, а я этого хочу. Может прозвучать дико, но последние недели – лучшие в моей жизни. Даже несмотря на все издевательства Стрейта над нами. Знаешь, в детстве я рыдала каждый раз, когда приходилось обращаться. С советником все стало намного легче, и мне на самом деле хочется вернуться. Я… я этого хочу.

– Может прозвучать дико, но я тебя понимаю, – улыбнулась я, наблюдая, как она невозмутимо выкидывает целый ворох одежды на кровать. Будто ничего особенного и не сказала. Хотя парой простых фраз сообщила больше, чем за все время нашего знакомства.

– Вот видишь? Потому мне хотелось с тобой поговорить, не оставлять всю эту ситуацию с артефактом на самотек. Само собой, держаться за ручки и называть тебя подругой я не собираюсь, ты мне по-прежнему не нравишься. Но знай – нож в спину я тебе не воткну и ночью не задушу.

– Пожалуй, это лучшее извинение, что мне доводилось слышать.

– Не ерничай, а то вышвырну из комнаты, глазом не моргну. Помоги лучше выбрать наряд на завтра. Вкус у тебя, конечно, так себе, но не у Вика же спрашивать?

Чтобы не спугнуть нашу зарождающуюся «не вражду», пришлось согласиться и полюбоваться коллекцией нарядов Ники. В который раз я заметила, что одежда у нее дорогая и качественная, мало чем уступает моей. Но количество нарядов скромное, Ника не выглядела большой любительницей наряжаться.

Наверное, когда можешь менять лица, к одежде относишься проще.

– Вот это подойдет, – сделала выбор Ника, разглядывая себя в зеркало.

Выглядела она чудно́: белое платье казалось легким и почти сливалось с ее кожей и платиновыми волосами. Девушка напоминала привидение и, встреть я ее ночью, наверняка умерла бы от страха. Да и днем наверняка бы перетрусила. Хотя кто знает, может, она как раз собралась бродить по дворцу и пугать народ?

– Что скажешь? – она повернулась ко мне, ожидая вердикта.

– Может, стоит выбрать что-нибудь цветное?

Мои слова ее развеселили: запрокинув голову, Ника засмеялась.

Было что-то странное в ее смехе. Возможно, привкус горечи.

«Неужели она и затеяла какую-то аферу?» – подумалось мне.

– Ой, да прекрати уже так на меня смотреть, – осадила Ника. – Я собираюсь произвести впечатление, ясно тебе? Запомниться. Я иду в ресторан, лучший в городе. Нельзя выглядеть как все, я должна выделиться.

И опять эти горькие нотки. Ника меня пугала.

– Арастан пригласил тебя в ресторан?

– И вот опять – суешь свой мелкий нос, куда не просят.

– Прости.

– Лучше помоги подобрать обувь…

Не представляю, зачем Ника все это затеяла, но помощь моя ей не требовалась. Она прекрасно справлялась сама и в вещах хорошо разбиралась. Но образ бледного приведения сбивал с толку. Может, это какая-то шутка надо мной? Тогда и вовсе странно. Изнутри девушку грызло сожаление, и вряд ли оно относилось к выбранному платью.

В итоге Ника быстро выставила меня за дверь, забыв даже попрощаться.

И я не знала, что и думать.