Глава 29

Это было невероятно, до мурашек по всему телу, до учащённого пульса, до сбитого дыхания.

Губы Леви осыпали моё тело жадными поцелуями, а руки блуждали везде, где хотели, и я не смела его останавливать. Даже когда он больно оттянул мои волосы, когда сорвал с меня платье, и его грубые пальцы впились в мои ягодицы, чтобы рывком поднять меня и вмять в холодную стену.

Я не сопротивлялась. Могла ли? Могла… Но зачем? Зачем останавливать то, что приносит умопомрачительное удовольствие? Зачем отвергать того, кто так же сильно одержим?..

Он приехал за мной, хоть и наговорил глупостей. Но приехал! И был сейчас со мной. Целовал, обнимал и прижимался ко мне своим горячим телом. Я была нужна ему, также как и он мне.

А когда Леви вошёл в меня с глухим рыком, то я была самой счастливой девушкой на свете. Это настолько невероятное ощущение, когда вот так… Когда твой любимый, твой истинный рядом и касается тебя, целует, нуждается в тебе не меньше.

— Тебе нравится, когда я трахаю тебя так? — в какой-то момент прорычал Леви, удерживая меня над полом.

Я бы назвала то, что мы с ним делали совершенно другим словом. Это была любовь. Любовь ведь?.. Определённо.

— Да… — прошептала я, утопая в приятных ощущениях и растворяясь от каждого движения.

Больше Леви не произносил ни слова, лишь продолжал возносить меня всё выше, осыпая поцелуями и даря невероятно яркое, незабываемое наслаждение. Остановить это было совершенно невозможно. Мы предавались любви всю ночь напролёт, не выбирая места. Везде, где только представлялась возможность. В прихожей, где едва хватало пространства, на кухонном столе, который неожиданно оказался таким удобным, в ванной комнате… И лишь поздней ночью добрались до кровати.

Честно говоря, я оказалась совершенно измотана, ведь никогда прежде не сталкивалась с такой… страстью. Как только моя голова коснулась подушки, я тут же погрузилась в сон, уютно устроившись в объятиях любимого парня. Его неповторимый запах насквозь пропитал меня и стал моей частью.

Когда первые лучи утреннего солнца заставили меня разомкнуть глаза, я не смогла сдержать счастливую улыбку, которая мгновенно расцвела на моём лице при виде Леви. Он мирно спал, выглядел таким спокойным и умиротворённым, что я буквально боялась дышать, чтобы не потревожить его сон. Я просто смотрела на его профиль, жадно впитывая каждую черту, запоминая каждый изгиб его лица.

Шрам, украшавший его лицо, нисколько не портил его, напротив, делал по-настоящему загадочным и невероятно притягательным. Мне отчаянно хотелось коснуться его, провести пальцем по этой отметине, но воспоминания о прошлом опыте сдерживали меня. Хотя рука уже совершенно не болела, так как растяжение оказалось несерьёзным.

Я тихо вздохнула, заворожённо наблюдая, как слегка подрагивают его ресницы. Что же ему снилось в этот момент? В моей душе пылало жгучее желание узнать о нём всё без остатка. Какой цвет он считает своим любимым, какую музыку предпочитает слушать в одиночестве, о чём мечтает по ночам…

Неосознанно я потёрлась щекой о его плечо, а потом всё-таки не устояла перед порывом и осторожно провела пальцами по его мускулистой обнажённой груди, которая размеренно вздымалась в ритме сна. Но именно это движение и разбудило Леви. Он резко схватил мою руку, с силой сжав её. Его веки медленно приподнялись, и он повернул голову в мою сторону. Взгляд тёмных глаз был мрачным и полным недовольства, словно перед ним находилась не возлюбленная, а назойливая мошка, нарушившая его сон.

— Не делай так, — произнёс он раздражённо.

— Не делать как? — я нахмурилась, пытаясь осознать, что именно его задело.

Неужели ему неприятно моё прикосновение? Ведь ещё несколько часов назад мы занимались любовью.

— Не смотри на меня так, будто я весь твой мир. Это раздражает, — отрезал он.

— Но мы ведь истинная пара и любим друг друга… — попыталась я возразить, цепляясь за это.

Его пальцы сжались ещё сильнее, впиваясь в кожу. Физическая боль была терпимой, куда страшнее оказались слова, которые он бросил следом:

— Я уже говорил, что ничего к тебе не испытываю. Я тебя не люблю. Ты меня бесишь, Илона.

Внутри всё оборвалось. Это был не просто шок. Целая буря чувств накрыла меня с головой… смятение, отрицание, острая обида и вскипающий гнев. Я рванулась, пытаясь высвободить руку, но Леви держал её железной хваткой, не позволяя отстраниться.

— Тогда что между нами было ночью? И метка истинности на наших запястьях говорит об обратном, — проговорила я, чувствуя, как становится тяжело дышать.

— Дело в том, что я не ощущаю никакой тяги к тебе, кроме физической. Секс с тобой, не спорю, доставляет мне удовольствие. Но на этом всё.

Леви поднялся и навис надо мной, продолжая сжимать мою руку, пока во мне закипало негодование и злость. Хотелось высказать ему всё, что я о нём думала, но не смогла.

— Уходи, — прошептала я, стараясь сдержать слёзы обиды.

— Нет. Ты поедешь со мной и успокоишь мою мать. Будешь жить в особняке столько, сколько потребуется.

— Не поеду я никуда! — я толкнула его в грудь и попыталась выбраться из-под него, но Леви не позволил.

— Хочешь остаться здесь, в этом захолустье? Остаток дня жалея, что упустила возможность поступить в университет Пагры, о котором так мечтала? И мучаясь от невыносимой боли в сердце от того, что твой истинный далеко от тебя?

Вот как мы заговорили…

— Что ты такое несёшь? Сам себя слышишь? Ты говоришь, что я бешу тебя и раздражаю, что не любишь меня… Ничего не чувствуешь… Так какая тебе разница, как я буду жить дальше? Тебе ведь всё равно на нашу истинность.

— По сути никакой, — он отпустил мою руку. — Знаешь, я подумал, что наличие истинной не такая уж и проблема. Ты полностью устраиваешь меня как партнёр. И секс с тобой доставляет мне удовольствие. Так даже лучше, не придётся искать кого-то, чтобы удовлетворить свои потребности. Если хочешь быть со мной, то придётся следовать моим условиям. Вернёшься в особняк, и мы с тобой будем видеться. Все будут в плюсе.

На этих словах Леви поднялся с постели, не стесняясь своей наготы. Обернулся и добил меня своими словами:

— Если ты не согласна с таким стечением обстоятельств, то можешь оставаться здесь, ныть в подушку ночами и придаваться воспоминаниям и сожалениям, Илона.