Глава 6

Аббадон осторожно огляделся: казалось, в саду не было ни души. Карлик проковылял к большому серому камню и, привычным жестом проткнув себе безымянный палец, прикоснулся подушечкой к неровной грани, оставляя на холодной поверхности маленькую багровую капельку. Пространство вокруг заколебалось, словно жар, поднимающийся от разогретого на полуденном солнце асфальта, очертания камня расплылись.

— Релва, — громко позвал Аббадон. — Явись ко мне!

В дышащей темноте, плавающей по окровавленному камню, появились очертания человеческой головы. Но кроме очертаний, в Релве не было ничего человеческого.

— Господин?

Голос прозвучал подобострастно, но привычного, — и, увы! — желаемого страха в нём не было.

— Что слышно? — вздохнул Аббадон.

Эх, было время, когда демоны трепетали от одного его имени, а при звуке голоса теряли сознание. Увы, всё это в прошлом, и боль потери терзала его сердце сильнее, чем какого-либо человечишку — неразделённая любовь.

— Всё тихо, господин, — подобострастно прошелестел голос. И неуверенно добавил: — Но всё же чую некие странные завихрения…

Аббадон напрягся: предчувствия Релвы призрачнее, чем дымка над водой, но всегда стопроцентно верны. Если демоница чует что-то, значит, это на самом деле есть, но лишь зарождающееся, неопределившееся. Проблема в том, что оно обязательно вызреет и доставит неприятности. Значит, время настало. Как же вовремя подвернулась эта киска! Аббадону явно везёт. А, значит, нужно попытаться оседлать волну удачи и получить, наконец, то, что он так вожделеет!

— Релва, — не в силах сдержать волнение, прохрипел Аббадон, — я рассчитываю на тебя, детка! Скоро всё изменится…

— Вы вернётесь?!

К своему неудовольствию Аббадон уловил в её голосе нотки паники и поспешил показать, кто здесь хозяин:

— Разумеется! Думаю, я достаточно отдохнул, чтобы вновь принять на свои плечи тяжкое бремя правления миром демонов.

— А как же ангел? — ахнула Релва. — Разве он позволит?

Аббадон лишь усмехнулся в усы: как же вовремя подвернулась эта киска!

— Кто посмеет помешать великому Аббадону? — сурово спросил он, контуры головы Рилвы завибрировали, карлик с предвкушением уловил волны страха и проговорил: — Оповести наших сторонников, что скоро потребуется их содействие.

Рилва, лишившись дара речи, лишь кивнула, очертания демоницы растаяли, а Аббадон уселся на корточки и принялся ждать: как только по его родному миру распространится весть, что великий Аббадон возвращается, камень раскалится от желающих принести ему клятву вечной верности. Станет понятно, кто друг, а кто принял сторону Атерута… то есть, смертельный враг.

Дыхание Аббадона участилось, ноздри затрепетали так, словно он чуял вязкий аромат крови своих противников, кончики ушей опалило жаром, будто слышал сладкие стоны умирающих. Карлик тоненько завыл, ощущая себя на грани оргазма, и, вцепившись длинными узловатыми пальцами в холодный камень, прижался разгорячённым лбом к его твёрдой поверхности. Слишком долго он находился среди людей. Слишком долго изображал из себя паиньку…

Он прикусил толстую губу и, ощутив, как по подбородку медленно стекает тёплая капля крови, жадно слизнул её: лишь бы глупая киска… — то есть, рыбка! — не сорвалась с крючка!

* * *

Керт многозначительно посмотрел на напарника: Николас вяло перелистывал документы, явно не желая участвовать в игре, но всё же не мог отказать другу.

— Неужели, за столько лет вы так и не добились никаких улучшений состояния больных? — безучастно спросил Николас, и Вистан бросил на полицейского уничтожающий взгляд.

— Это не так просто, как достать пистолет и пристрелить несчастного, — теряя терпение, прорычал доктор, и Керт довольно ухмыльнулся: клиент готов! — Но я не намерен сдаваться! Как вы знаете, моя дочь подвержена смене личности…

— Ваша приёмная дочь, — с нажимом проговорил Керт и с сомнением покачал головой: — Мне, знаете ли, трудно поверить, что вы искренне печётесь о её здоровье.

— Я бы порекомендовал вам проконсультироваться у психиатра, — прошипел Вистан: лицо доктора побагровело, вены на лбу вздулись, — налицо болезненная подозрительность, возможно, паранойя…

— Спасибо за беспокойство, — вновь перебил доктора Керт, — но это необходимые качества для нашей профессии. И даже если это болезнь, лечить её не собираюсь. — Он усмехнулся: — Иначе, попросту лишусь работы. Итак, ваша приёмная дочь…

— Для меня родная! — крикнул Вистан. — И я не остановлюсь, пока не найду способ исцеления!

Керт выгнул брови и, бросив на зевающего напарника косой взгляд, сузил глаза, да тихо спросил:

— Если вы так жаждете, чтобы Сати исцелилась, почему не лечите её, как остальных своих пациентов? Почему она считает больничную палату наказанием?

Лицо Вистана побелело, губы сжались, а взгляд стал колючим. Доктор высокомерно вздёрнул подбородок и холодно произнёс:

— Вижу, вы общались с Сати. Но должны понимать, что словам больного человека не стоит полностью доверять… или я что-то упустил и теперь в суде принимаются показания от свидетелей с психическими отклонениями?

Керт пожал плечами: крыть нечем. Он мельком глянул на часы и нетерпеливо постучал кончиками пальцев по столу, гадая, хватило ли Сати времени, чтобы скачать информацию с ноутбука отчима.

— Мы с Сати, — медленно проговорил полицейский, — поговорили… дружески. И она очень хвалила вас как профессионала.

Вистан, казалось, немного расслабился. Опустился за свой стол и, сложив руки, словно школьник, сурово посмотрел на полицейских:

— Если это всё, что вы хотели уточнить, прошу покинуть мой кабинет. У меня много работы.

— Даже если так, — в тон ему проговорил Николас, — вы обязаны выделить время, чтобы уладить вопрос об угоне. Машину уже вернули владельцу, и он забрал заявление… ведь Сати спасла его дочь. Но потребовал личных извинений.

Вистан пождал губы и, резким движением раскрыв лежащую на столе папку, опустил взгляд на записи. Всем своим видом доктор показывал, что встреча окончена, и Керт, усмехнувшись, поднялся. Ясно, что Вистан покинет клинику сразу, как только они уйдут. То, что полицейские вызвали доктора по такому незначительному поводу, как отзыв заявления об угоне, должен сильно насторожить его. Но времени Сати должно было хватить с лихвой, Лука уже наверняка увёз девушку в свой дом.

Николас топтался в дверях, явно не желая задерживаться в психушке лишнюю минуту, но Керт уходить не спешил. Его так и подмывало заставить подозреваемого понервничать. Вдруг Вистан растеряет свою невозмутимость и совершит какую-нибудь глупость? Полицейские видели, как тот взвился при упоминании о том, что Сати лишь приёмная. Но самообладание вернулось, стоило Керту упомянуть, как девушка верит в отчима.

— Я уже упоминал, что мы с Сати хорошие друзья, — проговорил Керт и, не отрывая от Вистана пристального взгляда, добавил: — Как друг, я беспокоюсь за неё. Сати отчаянно боится возвращаться в клинику или в ваш дом, но при этом уважает вас. Вот мне и интересно, доктор, почему? Не связано ли это с вашим сыном?

Фигура Вистана застыла, словно изваяние, взгляд остановился, а на щеках проступили красные пятна. Николас, словно пёс, почуявший близкую добычу, крадучись, вернулся в кабинет, Керт продолжил:

— Кстати, Дэн упомянул пару любопытных моментов. — Керт переглянулся с напарником и, скривившись, с иронией проговорил: — Знаете, по той информации, что мы получили от вашего сына, я мог бы предположить, что его вы тоже усыновили. Но уважения к вам, в отличие от Сати, у Дэна в разы меньше…

Вистан вскочил, и опрокинувшийся стул загремел перекатываясь. Упершись руками в стол, доктор слегка наклонился вперёд и прошипел:

— Да как вы смеете?

— Вижу, тема детей для вас крайне болезненна, — довольно хмыкнул Керт.

— Не смейте приближаться к моему сыну! — прошипел доктор.

Керт приподнял брови и спокойно произнёс:

— Он добровольно явился в участок и дал показания.

Лицо Вистана побелело, глаза лихорадочно заблестели. Полицейские переглянулись, Керт кивнул:

— Вижу, для вас это новость… и не особо приятная. Что же, позвольте откланяться.

Он махнул напарнику, да быстрым шагом покинул кабинет, Николас задумчиво вышел следом. На лестнице он подал голос:

— Может, стоило надавить сильнее?

Керт, не оглядываясь, покачал головой:

— Не стоит спешить. Вистан уже понял, что сын ведёт свою игру. Для нас будет проще посадить кого-нибудь на хвост Дэну и проследить, как теперь будут развиваться события. — Он посмотрел на часы и кивнул: — Я отлучусь ненадолго. Если повезёт, скоро принесу нечто, что тебя очень порадует.

— Тогда я в участок, — кивнул Николас.

Керт, бросив напарнику ключи от машины, отошёл за угол и, наблюдая, как отъезжает полицейская машина, достал сигарету. У него появилась идея, а для этого придётся немного нарушить закон. Осталось лишь дождаться, когда спустится доктор. Не успел он закурить, как увидел Вистана, спешащего к только что подъехавшему чёрному автомобилю. Сигарета выпала из пальцев Керта, брови поползли на лоб.

— Да ладно! — прошептал он и, раздавив окурок, усмехнулся: — А вот это уже становится интересным…

В машине, нервно постукивая пальчиками по рулю, сидела Иви.

* * *

Солнечные лучи проникали в окна комнаты, золотили смятые простыни той самой кровати, на которой они сегодня проснулись вместе. Лука посмотрел на прямую спину Сати, — девушка стояла у окна, задумавшись, — протянул руку и, нежно прикоснувшись к шее, медленно провёл по позвоночнику, ощущая кончиками пальцев дрожь её чувствительного тела.

— Спасибо, — не оборачиваясь, прошептала она.

От счастливого тона её голоса сердце пропустило удар, Лука резко вдохнул и замер:

— За что?

Сати опустила голову и, слегка повернувшись, искоса посмотрела на него:

— За всё. — Щёки её заалели, на ресницах заискрились прозрачные капли. — Никто и никогда не делал для меня ничего подобного…

— Я сделал что-то плохое? — невольно улыбнулся Лука. Положил руки на её хрупкие плечи и едва заметно сжал: — Раз это заставило тебя расплакаться.

Сати прикусила нижнюю губу и, зажмурившись, помотала головой.

— Ты не можешь себе представить, как я была счастлива сегодня, — едва слышно произнесла она. — Ты спас меня от брата! Впервые кто-то заступился. А ещё ты сказал Вистану, что…

Она покраснела ещё сильнее и закрыла лицо руками. Улыбка на лице Луки растаяла, он развернул её к себе лицом и отвёл руки. Сати смущённо опустила голову, Лука провёл по мягкой линии подбородка, приподнял лицо. Когда их взгляды встретились, прошептал:

— Я сказал, что ты моя любимая женщина.

Глаза Сати влажно заблестели. Лука склонился и приник жадным ртом к нежным приоткрытым губам. Придерживая её голову за затылок, позволил себе страстный поцелуй. Когда их языки переплелись, ощутил дрожащие руки Сати на своей груди и, зарывшись пятернёй в её шелковистые волосы, прижал к себе девушку так, что услышал стон. Дыхание стало рваным, Лука отстранился и посмотрел в лицо Сати. Зрачки её расширились, взгляд затуманился, распухшие губы подрагивали, грудь вздымалась, натягивая тонкую ткань платья.

По жилам словно растеклась лава, Лука сжал волосы Сати в своей руке, заставил запрокинуть голову и прижался к тонкой девичьей шее, осторожно покусывая нежную кожу. Сати тихонько застонала и, обвив его шею руками, привстала на носочки, принимая ласку. Лука провёл языком по мочке уха, скользнул к приоткрытым губам, впился требовательным поцелуем. Ощущая, как девушка доверчиво и неумело пытается отвечать, глухо зарычал и резко оттолкнул её от себя. Сати, неловко раскинув руки, рухнула на кровать, на лице отразился испуг, тут же сменившийся твёрдой решимостью. Девушка встала на колени и начала неловко стягивать с себя платье.

Он смотрел, как сжались её губы, как лихорадочно заблестели глаза и скрестил руки на груди. Возбуждение спадало, появилась грусть. Сати, оставшись в трусиках и лифчике, поспешно вытянулась на кровати и зажмурилась. Пальцы её нервно сжали простыни. Лука невольно улыбнулся и, присев на краешек, провёл пальцами по бархатистой коже раскрасневшихся щёк. Сати вздрогнула и, кусая губы, напряглась, ожидая продолжения.

Лука вздохнул и поднялся, Сати тут же распахнула глаза.

— Ты уходишь? — испуганно спросила она. Губы мелко задрожали, огромные глаза наполнились слезами: — Я… что-то сделала не так? Или не нравлюсь тебе?

Он замер у двери. Раздираемый чувствами, горько усмехнулся:

— Ты моя любимая женщина, Сати. — Запрокинул голову и, прикрыв глаза, прикоснулся горящей кожи на своей груди, там, где невидимым клеймом мерцало заклятие. — Но ты же понимаешь, что эта любовь ненастоящая? Готова ли ты отдать мне единственное, что у тебя есть? В будущем, когда магия утратит силу, ты останешься ни с чем.

Он слегка повернулся к девушке, Сати сидела прямо, прижав руки к губам, в глазах её плескался ужас.

— Ты… — прошептала она. — Неужели, ты всё помнишь?

Лука коротко кивнул и, больше не глядя на Сати, вышел из комнаты. Прикрыл дверь и, прижавшись к ней спиной, глубоко выдохнул. Он уже может сопротивляться этому, а, значит, есть шанс выбраться из этой передряги с наименьшими потерями. А если он сумеет не подать виду, то и развернуть чужую игру в свою сторону. Поигрывая флэшкой, Лука быстро спустился по лестнице и направился к воротам. Пора двинуть вражескую пешку в нужном ему направлении.

* * *

Дэн распахнул глаза и увидел лицо отца: Вистан сидел в кресле с каменным выражением лица. Заметив, что руки отца сжимают ремень, Дэн попытался привстать, но, ощутив в теле сильную слабость, со стоном повалился на пол. Заскрежетал зубами, проклиная мужика, которого привела в дом Сати.

— Отец, — прошипел он, — эта тварь копалась в твоём компьютере! Она, кажется, что-то скачала. Сати продала тебя конкурентам…

— Это он?

От музыкального женского голоса Дэн замер, повернулся на звук и, затаив дыхание, уставился на женщину в длинном алом платье. Хищная красота незнакомки, которая, скрестив длинные стройные ноги, сидела на столе доктора, холодила кровь в жилах и заставляла трепетать сердце. Она легко спрыгнула и, мягко покачивая совершенными бёдрами, приблизилась и, склонившись, провела длинными тонкими пальцами по его щеке.

— Так это он? Какой милый мальчик…

Дэн, поняв, что затаил дыхание, судорожно вдохнул и, широко улыбнувшись, снова попытался встать, но тело не слушалось. Может, тот блондин что-то повредил ему? Посмотрел на отца, но тот продолжал сидеть в кресле с неподвижным лицом. Кажется, он даже ни разу не моргнул. По спине Дэна прокатилась ледяная волна, во рту стало сухо, он быстро перевёл взгляд на женщину.

— Он в порядке, — понимающе улыбнулась та и, ущипнув его за щёку, как младенца, слегка потянула кожу: — А вот про тебя не могу сказать того же…

Ощутив, как её длинные острые ногти впиваются в него, Дэн застонал, женщина сузила глаза и облизнулась:

— Не искушай меня. Я и так едва сдерживаюсь.

Она поднялась и кивнула Вистану:

— Приступай!

Дэн дёрнулся, но слабость не отпускала его. Он испуганно смотрел, как отец протягивает ремень, стягивает им руки сына так, что у того заныли запястья. Затем доктор легко, словно сын не весил больше него, закинул Дэна на плечо и вынес из кабинета. Женщина в красном платье неторопливо вышла следом и, с интересом рассматривая дом доктора, помахивала часами на цепочке. Волоски на руках Дэна встали дыбом: так вот почему отец так странно ведёт себя — его загипнотизировали!

Что же происходит? Сначала Сати крадёт данные, а потом является незнакомка и похищает его самого! Может, зря он поддался искушению и дал в полиции показания против своего отца? Кто-то ведёт грязную игру, а его, похоже, решили устранить, как лишнего свидетеля. Радовало только, что неизвестные используют такие нестандартные методы. Вместо того чтобы просто убить, они задействовали гипнотизёра, а это значит, Дэна решили спрятать в клинике Вистана.

Дэн судорожно вспоминал всё, что когда-либо слышал о гипнозе. Как можно вывести человека из этого состояния? Кажется, нужно сделать что-то, чем воздействовали. Покосился на часы в руках незнакомки и вздохнул: нереально. Возможно, отец что-то вколол ему, пока Дэн был без сознания. Двигаться было затруднительно, но говорить он пока мог.

— Что вам нужно? — спросил он у пугающей незнакомки.

— Ты, — хищно улыбнулась та, и по коже Дэна пробежался озноб.

— Запрёте меня в психушке? — хрипло уточнил он.

— Возможно, — загадочно ответила та.

— На кого вы работаете? — выкрикнул Дэн. — Сколько вам заплатили? Скажите! Я заплачу в десять раз больше!

— Правда? — саркастично хмыкнула незнакомка. Она протянула руку и постучала Вистана по плечу. Когда доктор остановился, промурлыкала: — У твоего сына есть деньги?

Вистан молча покачал головой, и Дэн застонал:

— У меня есть доступ к деньгам отца! Если вы меня отпустите…

— Считаешь, что можешь торговаться? — холодно проговорила та. — Посмотри на своего отца: он сделает всё, что я скажу! Захочу, отдаст мне всё, что имеет. Захочу, отгрызёт тебе руку.

Ужас сжал ледяными пальцами шею Дэна, который отчаянно хватал ртом воздух. Женщина манерно вздохнула и пошла к выходу, Вистан медленно двинулся следом. У самого входа стояла машина, Дэн, вытянув шею, вертел головой, пытаясь увидеть тех, кто следил за Сати. Если она ещё тут, он может подать сигнал, попросить помощи… Но чёрной машины уже не было. Значит, флэшка уже у них.

Женщина в красном подошла к автомобилю и открыла багажник.

— Стойте, постойте! — закричал Дэн, но Вистан сбросил с плеч сына, и тот завопил изо всех сил: — Помогите! Человека похищают! Вызовите полицию!

Незнакомка склонилась над ним, алые губы её скривились в жёсткой усмешке:

— Дурачок! Подумай сам: если бы твоим соседом был психиатр, и ты услышал бы крики со стороны его дома, то вызвал бы полицию?

Дэн смолк и зло прошипел:

— А ну отпусти меня, сука! Или я освобожусь и так отымею тебя…

— О, — странно улыбнулась она и, протянув руку, похлопала его по щеке: — Я запомню это!

И захлопнула багажник. Оказавшись в темноте, Дэн закричал и забился изо всех сил, которые таяли с каждой секундой. Всё-таки ему что-то вкололи. Голова кружилась, казалось, что нечем дышать, из надсаженного криком горла вырывались лишь сиплые всхлипы. Машина покачивалась, его увозили неизвестно куда. Дэн даже не знал, поехал ли с жестокой красавицей его отец.

Подтянул руки и с отчаянием попытался перегрызть жёсткую кожу ремня, стягивающего запястья. Под зубами застучал металл пряжки, во рту возник противный привкус железа, затошнило. Тут машина резко затормозила, и Дэн ударился о стенку багажника. Раздался противный скрип, взревел мотор, автомобиль снова тронулся, но ехал теперь медленно и вскоре остановился.

Свет ослепил его, и Дэн сощурился, пытаясь рассмотреть, кто открыл багажник. Когда глаза привыкли к свету, с удивлением воззрился на невероятно уродливого карлика с длинными ушами и густой бородой.

— Галлюцинации? — зажмурившись, прошипел он. Приоткрыл глаза, надеясь, что чудище исчезло, уродец, всё так же ухмыляясь, смотрел на него. Рядом возникла стройная фигура женщины в красном, и Дэн крикнул: — Сгинь, демон!

Красотка приподняла тонкие брови и вопросительно показала пальчиком на себя и на карлика, словно спрашивая, кому предназначаются слова Дэна. Уродец же повернулся к незнакомке:

— Иви, ты спятила? Зачем притащила ужин сюда? Сожрала где-нибудь подальше от дома Луки…

Он смолк и неодобрительно покачал огромной головой. Дэн испуганно замер, не отрывая растерянного взгляда от красавицы. Сожрала? Неужели, его похитили, чтобы съесть?! Тело затряслось, ладони похолодели, Дэн попытался закричать, но из горла вырвался лишь хрип.

— Помоги-ка мне, — распорядилась Иви, хватая ноги Дэна. — Нужно его вытащить.

Она приподняла его так легко, словно Дэн весил не больше пса, уродец же неловко потянул его за руки и натужно запыхтел. Когда Дэн шлёпнулся на землю, Иви захлопнула багажник. Карлик, вытирая пот с раскрасневшегося лица, снова спросил:

— Зачем он здесь? Тебе полицейского мало? Ещё одну зверушку ручную захотелось?

Иви, присев на корточки, бесстыдно развела колени, в разрезе платья стала видна обнажённая промежность. По спине Дэна прокатилась волна жара. Он облизнулся, гладкая кожа лобка так и притягивала взгляд. Иви, прекрасно понимая, что такого интересного нашёл пленник под её юбкой, иронично скривила губы.

— Я побеседовала с отчимом нашей милой Золушки, — промурлыкала она и, протянув руку, с интересом потрогала вздыбившийся бугор в паху Дэна. Когда мужчина вздрогнул, нежно продолжила: — И он натолкнул меня на интересную мысль, доказать или опровергнуть которую можешь только ты.

— Я!? — изумился карлик.

Он вперил руки в бока и насупился, а Иви поднялась и пнула Дэна носком туфли в бок.

— Давай-ка проведём маленький ритуал распознавания.

Карлик сморщился так, словно ему в рот попал садовый клещ:

— А, может, лучше съедим?

Лицо Дэна помертвело, сердце замерло. Ощущая себя так, словно попал в самый жуткий кошмар, он жалобно застонал. Иви сглотнула и посмотрела так, что он мгновенно смолк.

— Не искушай меня, — хрипло проговорила она, и в глазах женщины Дэн словно увидел алый блеск. Может, вампиры действительно существуют? Вспомнить хотя бы загипнотизированного отца. — Я и так сегодня среди людей слишком долго крутилась, нанюхалась так, что готова его прямо здесь разорвать…

Голова Дэна закружилась, спина покрылась холодным потом. Услышав свой тоненький вой, он зажмурился. Точно! Эта невероятная и жестокая красавица — вампирша! И сейчас его либо обескровят, либо… Дэн встрепенулся и распахнул глаза. Тот чудовищный человечек говорил, что она уже завела себе зверушку, какого-то полицейского. Так, может, она обратит и его? Возможность стать бессмертным пугала до колик и одновременно дарила болезненную радость.

— Курицу хочешь? Мне недавно заказ привезли… — кисло улыбнулся карлик. Он предложил это таким тоном, как будто неделю ничего не ел, и та курица — первая еда, которой приходится делиться с другом. — Жаль, съесть не успел до того, как ты заявилась! Только она жареная…

Красивое лицо Иви скорчилось так, словно ей предложили перекусить парой корчащихся пушистых гусениц.

— Нет уж! — передёрнула она плечиками. — Потерплю. Давай быстрее, тащи его за руки… пока Лука не вернулся. Кстати, где он?

Карлик снова вцепился в руки Дэна, и тот безвольно повис, раскачиваясь, пока его несли в сторону огромного дома.

— Чуешь, что мистера совершенство нет, но не знаешь, где он? — гнусаво спросил уродец. — Кстати, всегда хотел спросить. Люди пахнут кровью, а чем веет от Луки?

— Не дразни меня, Аббадон, — произнесла Иви так сурово, что Дэн невольно сжался. — Тебя это не касается. Мне важно знать, как долго его не будет, чтобы успеть убрать за собой.

Дэн снова завыл: значит, его банально сожрут чудовища в псевдочеловеческих обличьях. И тут же смолк, осознав, о ком они говорят: так это же тот самый желтоглазый мужик, которого привела в дом сестричка! Он сглотнул ком в горле при мысли, кто же такой Лука, если его боятся эти двое…

— Не знаю, — натужно пожал плечами карлик. — Но сбежал он так быстро, что я решил, будто наша киска попыталась его изнасиловать!

— Детка настолько страстная? — искренне удивилась Иви. — А выглядит закомплексованной девственницей.

Аббадон криво ухмыльнулся:

— Это вряд ли! В неё много раз вселялась Наама. Эта вертихвостка не упустит случая получить удовольствие!

Дэн вздрогнул и напрягся: уж не о субличности ли Сати речь? Имя редкое, совпадение просто невозможно. Иви серьёзно покачала головой и произнесла:

— Она этого может не помнить, да и ведёт себя, как скромница. Куда нести?

— Давай в гараж, — прохрипел Аббадон и плюнул на Дэна: — Ну и жирный боров! Кстати, а чего он такой вялый, словно его накачали чем?

— Судя по запаху, попался под горячую руку Луке, — нетерпеливо отозвалась Иви и, опустив ноги Дэна, приказала: — Открывай ворота!

Карлик бросил ношу и вперевалку двинулся к воротам, раздался противный скрип, и по шее Дэна побежали мурашки. Когда оба чудовища исчезли в гараже, он с трудом повернул голову, попытался позвать на помощь, сбежать, но слабое тело не слушалось. Стать закуской совсем не хотелось. Чуть приподнявшись на стянутых ремнём руках, он сумел перевернуться на живот, да пополз к кустам, извиваясь, будто гусеница. Но на спину, пришпилив его к земле, наступила Иви. То, что это была именно гиана, он понял, ощутив, как впивается в кожу острый каблук.

— Аббадон? — крикнула она. — Ты скоро?

— Иви, не мешай! — ворчливо отозвался карлик. — Из меня ещё тот художник! А ты знаешь, нужно всё сделать правильно…

— Правильно и быстро! — зло добавила гиана. — Поторопись, я едва сдерживаюсь!

Дэн повернулся и с ужасом увидел, как по изящному подбородку женщины стекает прозрачная струйка слюны. Затрепетав от голодного взгляда, он уткнулся лицом в нагретую солнцем землю. Живот скрутило холодом, нервы натянулись до предела. Пальцы сжали холодную пряжку ремня.

Это не может быть правдой! Твари! Устав бояться, Дэн ухватился за вспыхнувшую злость, словно за спасительную соломинку. Наверняка, это всё Сати! Психичка подговорила своего мужика вырубить его, да накачать лекарством, а эти двое над ним просто измываются… Карлик нацепил чудовищную маску, чтобы выглядеть устрашающе, а женщина вставила линзы! Дэн заскрежетал зубами, всё больше проникаясь новой версией, которая казалась разумной. А что он ждал от сумасшедшей?

— Ей ты, — с трудом прохрипел он. — А ну, отпусти меня, сука!

— Ни за что, — промурлыкала Иви и сильнее вдавила ему в спину каблук: — Ты меня отыметь обещал, помнишь? Как же упустить такого аппетитного мужчину?

— Тебе не запугать меня, — приподняв голову, проговорил Дэн.

— Поспорим? — спросила Иви так нежно, что шею Дэна сковал холод.

— Готово! — возвестил Аббадон, выкатился из гаража и, подхватив Дэна за руки, кивнул: — Потащили в середину!

Иви убрала ногу: в месте, где вкручивался её каблучок, кожу саднило. Стройная гиана, отмахнувшись от помощи карлика, схватила Дэна за брюки и подняла его так, словно была чемпионкой тяжёлой атлетики, да внесла в темноту гаража. Дэн моргал, пытаясь разглядеть хоть что-то, плюхнулся на холодный бетонный пол, прижался щекой, уловил резкий запах масляной краски. Глаза немного привыкли к полумраку, на полу перед глазами заметил алую изогнутую линию. Приподнялся и завертел головой, разглядывая огромную пятиконечную звезду, заключённую в круг. И посередине мрачного рисунка лежал он сам. Нехорошо засосало под ложечкой, волосы на затылке зашевелились.

— Сатанисты! — взвизгнул Дэн.

— Он ещё и обзывается, — буркнул Аббадон, тщательно закрывая ворота.

— Не смейте! — тоненько вскрикнул Дэн. — Я не жертва…

— Правда? — склонилась к нему Иви. — А мне кажется, очень похоже!

* * *

Сати встала и, придирчиво осмотрев куст, довольно выдохнула, покрутила на пальце садовые ножницы и, прищурившись, подрезала ещё веточку. Вот теперь идеально! Вот бы так же просто было исправить то, что она натворила. При воспоминании о собственном неприличном поведении, скривилась и срезала ещё ветку, хоть она и не мешала. Как же стыдно! Предложила себя… а ему и не нужна. То есть нужна, но на время, пока действует тот жуткий приворот.

Потёрла затёкшую шею, запрокинула голову, посмотрела на облака. Надо перестать себя мучить, подумать о чём-нибудь другом. Но сумеет ли переключиться? Вот даже садом занялась, и то не получается… Лука забрал флэшку. Что на ней? Неужели Вистан действительно причастен к смертям, о которых рассказывал Керт? Или полицейский использует её, чтобы подобраться к отчиму? Лука предупреждал, что не стоит парню верить… Но стоит ли верить самому Луке? Стоит ли верить самой себе?

Сати потёрла виски и простонала:

— Как же всё запутанно!

Посмотрела на другой куст, направилась к нему и, сжав зубы, принялась остервенело отрезать лишние ветви. Ну почему Лука её отверг? Усмехнулась: единственное, что у неё есть… Глупости! Как можно быть уверенной, что ещё девственница, когда столько раз проявлялась Наама? Эта распутница наверняка уже не раз совокуплялась! Или нет? Конечно, следов насилия не было, спермы тоже, но ведь существуют презервативы… Может, сходить к гинекологу? И что спросить? Доктор, посмотрите, девственница ли я? Глупость какая!

Перешла к небольшому деревцу и прищурилась: по плану сада его тут быть вообще не должно! Как и её в этом доме. Сати упрямо помотала головой: а почему, собственно не должно? Она любимая женщина Луки, он сам сказал! На время действия приворота… И что? Романы часто скоротечны, что же из-за этого, отказываться от любых попыток найти любовь? Отступила от деревца: пусть растёт!

Траву надо бы подстричь. Интересно, у Аббадона есть газонокосилка? Садовые ножницы же нашлись! Правда, они в каких-то багровых пятнах и ржавчине, но свою функцию исполняют. Кивнула: надо поискать! Но вряд ли он держит технику в своей комнате… Может, пошарить в гараже? Сати решительно направилась к железной двери, потянула за створку, да, услышав странный чавкающий звук, застыла.

— Иви, прекрати…

Сати прижалась ухом: это же голос Аббадона! Чем они занимаются в гараже с ослепительной и ужасающей красоткой? Вспомнила кровавую сцену в доме и содрогнулась.

— Зачем прекращать? — промурлыкала гиана. — Ему нравится! Смотри, как улыбается…

— Даже для тебя это мерзко, — пробурчал карлик.

Сати, дрожа всем телом, проскользнула в гараж и усиленно заморгала, пытаясь прогнать цветные пятна, плавающие перед глазами. Когда привыкла к темноте, вытянула руки и осторожно ступая, пошла на звук. В неровном свете свечей разглядела фигурку женщины, которая сидела на чём-то и, запрокинув голову, мерно покачивалась, а под ней чавкало и хлюпало. Карлик стоял в паре шагов от гианы, скрестив руки на груди, то и дело сплёвывал в сторону.

Заметив на полу огромный кровавый рисунок, в центе которого и восседала Иви, Сати вздрогнула и прижала руки ко рту. При виде оторванных человеческих конечностей, которые лежали в четырёх углах пятиконечной звезды, тошнота подкатилась к горлу, но Сати продолжала идти. Стало понятно, что гиана восседает на туловище без рук и ног. Иви приподнималась и опускалась, задрав подол платья так, что стали видны белоснежные ягодицы, как и пронзающую её лоно мужскую плоть. Сати вырвало, Аббадон обернулся и воскликнул:

— Киска! Ты что здесь делаешь?

— Блюю, — вытерев рот тыльной стороной ладони, прохрипела Сати. — А вы?

— У нас ритуал распознавания, — продолжая насаживаться на член жертвы, серьёзно проговорила Иви. — Уже скоро закончим…

Она со стоном вцепилась в грудь мужчины, лица которого Сати сквозь слёзы не могла разглядеть, и задвигалась активнее. Ягодицы её поблескивали в полутьме, лицо болезненно скорчилось, и тут послышался хрип. Иви вскочила и, приникнув к стоящему колом члену ртом, вобрала в себя извергающееся семя. Хрипы стихли, гиана поднялась и выплюнула семя в потемневшую от времени серебряную чашу. Держа её за ножку, поднесла к каждой из оторванных конечностей и выдавила немного крови. Аккуратно покачивая, перемешала и поднесла к голове жертвы.

Сати, едва держась на ногах, смотрела на происходящее расширившимися от ужаса глазами, не веря, что такое может быть. Когда Иви приподняла голову мужчины, чтобы влить ему в рот жуткую смесь, Сати слабо простонала:

— Дэн…

Ноги стали ватными, в ушах зашумело, Сати упала на колени, мечтая потерять сознание или потерять свою личность… отключиться хоть как-нибудь! Но продолжала видеть то, отчего всё внутри переворачивалось от страха и омерзения. Да, брат плохо к ней относился, но он не заслужил такой жуткой смерти. А что станет с Вистаном? Раскачиваясь из стороны в сторону, Сати прижала холодные потные ладони к горящим щекам и тихонько завыла. Тут голова Дэна повернулась, и ужасающий взгляд абсолютно чёрных глаз остановился на ней, на толстых губах заиграла кровавая улыбка:

— Одержимая!

Иви поднялась, отбросила опустевшую чашу в сторону и, поправив платье, пнула Дэна в бок:

— Признаёшь ли ты, что открыл демонам путь к этой девушке?

Дэн захохотал так, что у Сати потемнело перед глазами, а во рту поселился металлический привкус. Смех резко оборвался, и мужчина произнёс не своим голосом:

— Девка оказалась весьма способной! Сумела выдержать и Андро, и Валафара и даже прекрасную Нааму!

Сати провела ногтями по нечувствительной, словно оледеневшей, коже лица. Почему труп говорит о её субличностях? Нет! Почему труп говорит?!

— Она оказалась ему очень полезна, — продолжал Дэн чужим голосом.

— Кому? — грозно спросила Иви. — Кому она была полезна?

— Кому-кому, — страшно ухмыльнулся Дэн. — Атеруту, разумеется! Верховный открыл множество дверей, девчонка лишь одна из многих…

— Да как он посмел?! — зарычал взбешённый карлик, и Дэн вздрогнул обрубком тела так, что из ран хлынула кровь.

— Аббадон? — Шёпот Дэна был полон суеверного ужаса, лицо побелело, глаза, казалось, вылезли из орбит. — Нет, Аббадон! Я не виноват! Прости…

Карлик подхватил свою чудовищную вилку и широко ухмыльнулся:

— Бог простит! — и со всего размаху воткнул острия в глаза Дэна.

Сати вскрикнула и прижала руки к груди, сердце заколотилось так, что, казалось, сейчас взорвётся. Аббадон с усилием вытащил вилы, и на остриях Сати заметила трепыхающуюся мутно-туманную субстанцию.

— Зачем? — смогла выдавить Сати, размазывая слёзы по щекам. Она не могла заставить себя посмотреть на труп, и всё твердила: — Зачем? Зачем?

Иви присела рядом с ней на корточки и погладила по голове.

— Да затем, деточка, — нежно проворковала она, — чтобы узнать, кто тебя использует. Ты же сама всё слышала! Три демона, которые вселяются в твоё тело, очень опасны. Ты же и сама хочешь избавиться от них?

Сати, глотая слёзы, вытянула руку, показывая на труп:

— Зачем вы убили Дэна?

Гиана приподняла брови:

— Мы убили не того смешного мальчика, а демона, живущего в нём. А Дэна освободили… жить с демоном внутри то ещё удовольствие! Даже с таким маленьким и юрким, что его пришлось искать по всему телу…

— Что? — вздрогнула Сати.

Иви помогла ей подняться, улыбнулась так дружески, что по коже мороз пробежался.

— К твоему телу проведён путь извне, деточка, — спокойно объяснила гиана, — и поэтому демоны иногда используют твоё тело. А в Дэне постоянно жил демон, который постепенно разъедал его душу и отравлял существование. Пользоваться телом низший демон не мог, зато внушал мысли и желания… Уверена, что глупый мальчишка из любопытства читал оккультные книги и пытался экспериментировать на приёмной сестрёнке.

Сати крупно задрожала и, вцепившись в локоть Иви, пытливо посмотрела в глаза:

— О чём вы говорите? Как такое возможно?

— Как? — пожала плечами гиана. — Я не знаю, это у Аббадона спрашивай, его специализация. Я лишь заподозрила, что мальчик отравлен чёрной душой. Его отец, с которым я хотела поговорить о тебе, сказал, что твой брат подвержен приступам неконтролируемой ярости.

— Одержимая и садист в одной семье, — подал голос Аббадон. — Почему мне не сказала, Иви? Я бы…

— Ты бы не стал мне помогать, — поморщилась Иви. — Испугался бы, что Атерут проведает об этом ритуале.

— Он наверняка проведает, — недовольно проворчал карлик. Покосился на Сати и спросил: — И что прикажешь с ней делать? Мой кровный враг теперь в курсе, что я нашёл путь, и может сам им воспользоваться.

— Вот именно! — весело воскликнула Иви и подмигнула ему: — Не этого ли ты добиваешься? Выманить Атерута в мир людей и запереть его тут, как некогда он поступил с тобой!

— Иви, замолчи! — крикнул Аббадон так грозно, что Сати похолодела, а Иви расхохоталась.

— И не подумаю, — отмахнулась гиана, смех её растаял, лицо исказилось от ярости. Она зло посмотрела на карлика и сжала кулаки: — Ты решил, что я позволю тебе кинуть меня?

— Да с чего ты взяла? — воскликнул Аббадон, кивнул на Сати: — Когда Атерут заявится, я вернусь в свой мир и заполучу огненный меч!

Гиана, совладав с собой, иронично спросила:

— Правильно. Но я-то останусь в этом мире, милый. И как ты исполнишь своё обещание? — Карлик замер, задумчиво шевеля ушами. Иви фыркнула и, схватив его за шкирку, потащила к выходу: — Пока придумываешь ответ, подтолкни машину ближе к воротам, чтобы меньше крови убирать потом!

— Ненавижу это, — пробурчал карлик и исчез за воротами.

Сати, дрожа и содрогаясь от подкатывающей к горлу тошноты, медленно приблизилась к трупу: глаза Дэна, уже утратившие жуткую черноту, мёртво смотрела на неё, губы кривились в усмешке. Собравшись с духом, присела и, протянув руку, прикоснулась к тёплой шее. Нащупав кончиками пальцев слабый пульс, едва не лишилась сознания, как ощутила рывок за шиворот — Иви оттащила её от брата и погрозила пальцем:

— Не лезь!

Она подошла к Дэну и, склонившись, подтянула к телу оторванные конечности. Выпрямилась и, прокусив свой указательный палец, выдавила одну капельку в распахнутый рот жертвы. Дэн тут же задёргался, по губам потекла пена, глаза закатились. Заметив, как дрожат оторванные руки и ноги, Сати невольно вскрикнула. Иви шикнула на неё и, схватив за руку, выставила из гаража. Щурясь от яркого солнца, не понимая, что происходит, совершенно оглушённая и растерянная, она пошла к кустам, которые только что подстригала.

За спиной раздался скрип ворот, голос Иви:

— Багажник отрывай!

— Ну ты и стерва, Иви! Раз поставила труп на ноги, так пусть бы и шёл на кладбище…

— Словно ты не знаешь, что за этим последует, — зло прошипела Иви.

Они продолжали переругиваться, а Сати пошла вперёд, проводя руками по зелёным листьям. Время, когда они с Дэном ухаживали за садом Вистана, вспомнилось сейчас очень ярко. Особенно те моменты, которые долгое время казались ей страшным сном, нереальным кошмаром… Неужели, всё это было на самом деле? И тёмные книги, противные на ощупь, словно сделанные из кожи, листы, заполненные странными непонятными знаками, они тоже были на самом деле? Неужели, Дэн действительно ставил над ней оккультные эксперименты? Именно тогда в нём стали проявляться задатки садиста, именно с того времени началась её болезнь…

Рёв мотора нарастал, машина двигалась к кованым воротам, остановилась. Иви выскочила, подбежала к багажнику, засунула окровавленную руку, со стуком захлопнула крышку и снова села за руль. Ворота плавно открылись и когда автомобиль выехал на дорогу, закрылись. Сати закрыла лицо руками и разрыдалась. Это не жизнь, а ад на земле! За что ей всё это? Неужели, Иви права, и её болезнь всего лишь одержимость? Сати вздрогнула: всего лишь?! После того, что она видела, была готова поверить ещё не в такое… Да и как не поверить, когда память подсказывает ей, что всё это правда? Много лет она считала реальные события жуткими кошмарами. Они и были кошмарами, но, увы, наяву.

— Сати, что ты здесь делаешь?

Она уронила руки и, посмотрев в улыбающиеся глаза Луки, прошептала:

— Свет…

Этот мужчина — единственный свет в её личном аду. Тот, что приносит радость, тот, что согревает сердце, тот, что даёт надежду, что она достойна жить и радоваться жизни. Даже то, что он оттолкнул её сегодня, казалось сейчас лишь недопониманием. Если она одержима демонами, то он, наверное, ангел, раз прогоняет их одним прикосновением… Сати нахмурилась: но почему тогда он живёт с Аббадоном? Иви намекала, что карлик тоже демон… Собственно, это и неудивительно, с такой-то внешностью.

— Ты так на меня смотришь, — тепло улыбнулся Лука, — словно я единственный человек на земле.

Сати схватила его руку, прижала к груди и жарко проговорила:

— Для меня это правда! Ты единственный. Я очень сильно тебя люблю…

— Сати! — Лука печально покачал головой. — Это ненастоящая любовь. Ты лишь благодарна мне…

— Какая разница? — прервала она. — Настоящая или нет? И как ты это определяешь? Есть какой-то специальный измеритель эмоций? Ты мой свет! И это для меня всё, понимаешь? Всё!

Она обхватила его ладонь двумя руками, провела ей по своей груди, шее, щеке и, прижав к губам, поцеловала тыльную сторону. Глаза Луки приняли цвет тёмного золота, дыхание стало прерывистым. Сати шагнула к нему и, прижавшись всем телом, прошептала:

— Я же твоя любимая женщина… Так люби меня!

Лука, не отрываясь, смотрел ей в глаза, кадык на его шее дёрнулся, ладонь сжала её холодные пальчики. Вдруг он подхватил Сати на руки и, стремительно шагая, понёс к дому. Она зажмурилась и, прижавшись щекой к его груди, слушала сильный размеренный, словно колокол, стук сердца. Хлопнула входная дверь, Лука пробежался по ступенькам вверх и, ни капли не запыхавшись, двинулся ко второй лестнице, которая вела на крышу. Аббадон как-то говорил, что туда ходить нельзя, но сейчас её несли, так что запрет не нарушен.

Солнце вновь ослепило её, Лука опустил руки, и Сати ступила на пол. Не отрывая ладоней от его груди, задрожала всем телом, не зная, как себя вести с мужчиной. Вот бы демоны не просто использовали её тело, а делились своим опытом, тогда бы она не ощущала себя сейчас такой беспомощной. Неловко погладила его, попыталась расстегнуть пуговицы, но Лука схватил её руки за запястья, Сати посмотрела на него снизу вверх и невольно вздрогнула от странного, ещё незнакомого ей, выражения на лице.

— Не спеши, — тихо проговорил он. — Сначала ответь, как сильно ты этого хочешь.

— Никогда ничего не хотела сильнее, — прошептала Сати, ощущая, как щекам становится жарко. — Помнишь, как мы проснулись в одной постели? Я не перестаю жалеть, что сбежала тогда, что испугалась… В тот миг твой свет был только для меня, но с каждым часом он рассеивается, и я боюсь, что твоё наваждение закончится быстрее, чем я успею получить хоть что-то…

— Получить? — сурово спросил Лука и жёстко усмехнулся: — Ты ничего не получишь, только отдашь то единственное…

— Что у меня есть? — не выдержав, вскрикнула она и пытливо посмотрела на него: — А что, если у меня нет ничего? Что если Наама давно отдала это кому-то, и я даже не знаю, кто это был, человек или…

Она прикусила язычок и опустила лицо, Лука сильнее сжал её запястья:

— Договаривай.

— Или демон, — прошептала Сати. Не услышав ничего, кроме тяжёлого дыхания, собралась с силами и вскинула голову. — Кто ты? — Лука молча сверлил её пристальным взглядом, и Сати протянула руки к его лицу: — Ты ангел?

Лука снова дёрнул её за запястья, заставляя держать руки подальше от него. Лицо его побелело, губы сжались в тонкую линию, глаза приобрели бронзовый оттенок.

— Нет, — прошипел он сквозь зубы. И, холодно усмехнувшись, добавил: — Я далеко не ангел, Сати! И я тебе это докажу.

Притянув её к себе за запястья, накрыл рот властным поцелуем, раздвинул губы, проник настойчивым языком. Сати привстала на носочки и потянулась всем телом, чтобы слиться воедино, раствориться в свете, потеряться в нём. Ощутив его горячую ладонь на затылке, почувствовала резкую боль и, повинуясь, откинула голову. Лука, зарываясь в её волосы, схватился за них и, сжимая в руке, опустился жадными губами к нежной коже тонкой шеи. Оставляя болезненно-сладкие поцелуи, вновь вернулся к губам, нежно покусывая их, второй рукой взялся за ворот платья и одним движением сорвал одежду. Затрещала ткань, обрывки упали к ногам.

Ощущая, как погружается в туман порока, Сати застонала и, позволяя делать всё, что он захочет, подавалась навстречу ласкам, сжимала его мощные плечи, забираясь под рубашку, нетерпеливо царапала спину. Вспоминая тот день, когда слетело полотенце, и она увидела его мужское достоинство, подрагивала от растущего страха перед близостью. Если он в спокойном состоянии такой, то каким же огромным он будет от возбуждения?

Лука разодрал бюстгальтер и, приподняв Сати, накрыл ртом вершину груди, посасывая, сжал в зубах горошину соска.

— Больно, — вздрогнула Сати.

Лука оторвался от её груди и, взглянув в глаза, прохрипел:

— Я знаю. Будет ещё больнее.

Положил её на мягкую щекочущую кожу траву, но Сати было всё равно, откуда на крыше оказалась трава, она задрожала всем телом и попыталась вырваться из рук Луки:

— Не надо больнее…

Не обращая внимания на сопротивление, Лука стянул с неё трусики и, расстегнув ширинку, прижал своим телом к крыше. С силой разведя её ноги, направил набухшее естество к нежным складочкам, потёрся, проникая в лоно, Сати попыталась отползти, но Лука обхватил её за плечи и прижал к груди.

— Никак без боли, — хрипло проговорил он. — Ты девственница, хоть и утверждаешь обратное. Я это вижу, я многое вижу, но я не ангел, Сати.

Он опустил лицо и впился в неё жадным поцелуем, проникая языком, пил дыхание, сминал губы, доставляя наслаждение на грани боли, слегка двигал головкой члена, задевая бусинку клитора, каждый раз заставляя Сати стонать и подрагивать под ним. Ощущая, как тает в его руках, как подаётся его настойчивым движениям, окунается в пучину страсти, проваливается в пропасть порока, сама не заметила, как начала размеренно двигать бёдрами, тереться о его эрегированную плоть так, что та всё чаще задевала чувствительную точку. Постанывая, бесстыдно опустила руки на его упругие ягодицы, ощущая каждый рывок мужчины, страшась и желая, чтобы он двигался дальше, глубже, сильнее.

Лука продолжал терзать её губы, сплетаясь языками, посасывать, пить её поцелуи так, что у Сати сбилось дыхание, кровь, казалось, начала кипеть, кожа стала чувствительней, и на каждое его движение тело отзывалось сладкой дрожью. Лоно запульсировало жаром, по складочкам что-то потекло, а каменная плоть, проникающая всё глубже, причиняла тянущую боль внизу живота.

Лука осторожно приподнялся и, не отрывая затуманенного страстью взгляда от глаз Сати, вдруг резко навалился на неё, Сати вскрикнула от боли, пронзившей её лоно словно молнией и попыталась оттолкнуть его, но Лука притянул её к себе за шею и, властно накрыв ртом губы, проник языком. Ощутив, как он погладил пальцами лобок, скользнул ниже и, найдя бусину клитора, принялся ритмично поглаживать чувствительную точку, Сати застонала.

— Да, так хорошо, — шептала она, — ещё…

Дыхание её стало прерывистым, перед глазами словно засверкали точки, по коже заструились змейки молний, и вдруг накрыло тёплой волной наслаждения. Прижимаясь к груди Луки, она подрагивала всем телом, ощущая, как вулкан страсти просыпается в ней, увлекая в пропасть, вознося к небесам, взрываясь волнами удовольствия.

Лука, надавив на подбородок, поднял её лицо, и, глядя в глаза, задвигал бёдрами. Острой боли уже не было, но внутри словно саднило, а мужчина, казалось, двигался с трудом. Он прикрыл глаза и, наклонившись, пощекотал ухо жарким дыханием:

— Так узко и так приятно… Едва сдерживаюсь, чтобы не вонзить его в тебя до самого основания.

Сати вздрогнула и снова попыталась оттолкнуть его, по шее поползли мурашки: так это он не полностью в ней? Но Лука вновь прикоснулся к бусинке клитора, потёр её, в который раз вознося Сати на вершину экстаза.

— Придётся довести тебя до оргазма. — От его порочного шёпота у Сати перехватило дыхание. — Чтобы ты сильнее потекла, иначе нам не закончить…

Он вышел из неё, подхватив Сати под ягодицы, опустил голову между её ног, заставляя сгорать от стыда и дрожать от предвкушения.

— Кровь, — чётко произнёс Лука и тихо рассмеялся: — вот ты и подарила мне свою девственность, любовь моя! Теперь моя очередь делать подарки…

Он приник губами к шёлковым складочкам, дразня языком набухшую бусинку клитора, и Сати, прогнувшись в спине, сладко застонала. Не осознавая, что делает, она запустила пальцы в волосы мужчины, прижимая его голову к своему лону, стремясь навстречу к чему-то незнакомому, манящему, запретному… и взорвалась от накрывших ощущений. Мир словно стал ярче, запахи острее, звуки оглушительнее. Сати словно стала огромной, заполнила собой всё пространство и тут же рассыпалась на мельчайшие осколки сладкой ясности ощущений. Сердце стучало, как сумасшедшее, перед глазами плясали разноцветные круги, в ушах шумело, внутри всё сжималось от горячих спазмов.

Тёплое тело накрыло её, лоно заполнилось так, что перехватило дыхание, но боли не было. Оглушённая ярким оргазмом, всё ещё испытывая его отголоски, Сати обхватила торс Луки и, прижимаясь к нему, задвигала бёдрами. Лука глухо застонал и, завладев губами, ухватил за плечи. Он пронзал лоно всё сильнее, всё глубже, и Сати тонула в бушующих волнах обжигающей страсти, стонала в губы, шептала имя, балансируя на грани сладчайшей боли, просила ещё и ещё. Лука зарычал, изливаясь, и уткнулся лицом Сати в грудь, обжигая надрывным дыханием.

Ощущая, как по бёдрам стекают горяче-тягучие капли, Сати замерла и прошептала:

— Это всё?

Лука глухо рассмеялся и, приподнявшись на руках, насмешливо посмотрел на неё:

— А тебе хочется ещё?

— Нет, — испуганно отозвалась она.

— Правда?

Лука сделал вид, что удивился и, прильнув к её груди, пощекотал орел соска шаловливым языком, а рукой вновь проникая между складочек в поисках набухшей пульсирующей чувствительной точки. Сати задрожала и, ощущая скольжение его тёплых ладоней, прикрыла веки и тихо застонала. Но стоило Луке двинуть бёдрами, как лоно пронзила милосердно-короткая, но острая боль, Сати, распахнув глаза, невольно вскрикнула. Лука вздохнул и вышел из неё, Сати, замирая от стыда и любопытства, покосилась на его твёрдую покачивающуюся плоть. Заметив её взгляд, Лука проговорил:

— А вот я бы не отказался ещё разок-другой… расплата за долгие годы воздержания.

Сати села и, обняв себя руками, опустила голову и смущённо спросила:

— А у тебя давно не было?..

— Секса? — улыбаясь, переспросил Лука и, снимая с себя одежду, задумчиво ответил: — Десятки лет… Я уже почти избавил себя от некоторых потребностей тела, да вот ты свалилась на голову!

Сати, пытаясь осознать его ответ, задрожала:

— Десятки… лет?

Лука, полностью оголившись, жёстко усмехнулся и, рывком подняв её на руки, понёс к небольшой стеклянной постройке, больше всего напоминающей оранжерею.

— Я не ангел, Сати, — проговорил он таким тоном, что у неё волосы на голове шевельнулись. — Совсем не ангел!