Глава 5

Больше часа я не могу прийти в себя. В душе царит зияющая пустота. Как бы морально я не готовилась к встрече, одного гневного взгляда Гордеева мне хватило, чтобы поджать хвост. А ещё строю из себя спасительницу мира.

Сижу в маленьком летнем бистро и угрюмо таращусь на салат Цезарь. Нужно поесть, а кусок в горло не лезет. "Ты о Свете подумала? Мало ты ей зла причинила?" Перед глазами всплывает её шокированное, наполненное мукой лицо, когда она догадалась о моём предательстве. Гордеев прав, я самая настоящая змея. Всегда, сколько я знала Свету, она относилась ко мне с теплой, почти сестрёнкой заботой. А я стала той, кто вдребезги разбил ей сердце.

Вздрагиваю от звонка телефона и нервно кошусь на дисплей. Владимир. Наверное, устал ждать моего звонка.

— Ало…

— И чего молчим?

— В себя прийти не могу. Гордеев меня чуть по стенке не размазал.

— Ну… А ты чего ожидала?

— Не знаю…

— Значит, он не подписал?

— Нет. Забрал договор и сказал, что ознакомится.

— Уже хорошо.

— Думаешь, подпишет?

— Нет.

— Тогда чего хорошего?

— Дима узнает на день позже… У меня будет время слинять куда-нибудь…

С его-то оптимизмом уныние накрывает меня с головой. Отодвигаю салат и поднимаюсь со стола. Сейчас я не смогу даже вилку поднять. Медленно плетусь к выходу.

— Ты никуда не слиняешь. А будешь мне помогать!

— Вообще-то я далек от уголовного дела. Тебе всего-то нужно будет подать заявление о привлечении к ответственности. Его приобщат к публичному делу и тогда уж точно доведут до суда. Потом подаём исковое заявление на компенсацию…

— Если я это сделаю, Свету правда могут посадить?

Владимир вздыхает.

— Нет, Катя. Тебя бы посадили запросто. А с такой фамилией как у неё, ей всё равно дадут условку. Здесь мы можем только растянуть процесс, добавить головной боли Гордееву, потрясти его кошелёк и отвлечь на время от разгрома нашей компании.

В этот момент я испытываю сильнейшее облегчение и немного приободряюсь.

— Ладно, ждём завтра. Пока.

— Пока.

Едва успеваю сбросить, как приходит сообщение от Дмитрия: "Наш ужин придётся перенести. Важная встреча с партнёрами. Приду поздно". Как сухо написал… На душе становится неспокойно. Пишу немногословный ответ: «Хорошо», и прячу телефон в сумку.

Иду по улице, не видя ничего вокруг. Нужно ещё показаться в больнице, иначе Дима начнёт меня за руку туда водить. В конце концов, это в моих интересах. На следующей неделе начинаются съёмки второго сезона сериала «Беспокойные сердца», на роль в котором меня всё-таки утвердили — спасибо Ромке за рекомендацию.

— Катерина!

Я сразу узнаю басистый грубоватый голос Жоры и оборачиваюсь. Ошибки нет. Коренастый, в меру загорелый мужчина, лучезарно улыбаясь, идёт на меня, раскинув могучие руки в стороны для объятия. Я немного теряюсь, и позволяю бывшему начальнику крепко сжать меня.

— Я едва тебя узнал! Похорошела! — Довольно мурлычет он. — Небось теперь высыпаешься?

— Угу, — все, что могу сказать я.

— Ты не обижайся на меня! Я ведь уволил тебя из-за одного вредного козла, который начал угрожать полицией. Разборки мне ни к чему. Сам жалею, что уволил. Касса за баром, так сказать, сдулась.

Я вспыхиваю, вспоминая наше недоброе расставание, но почему-то зла на Жору не держу. Ведь тот самый вредный козёл помог мне устроиться на работу, на которой у меня заработная плата стала в три раза больше! А теперь, когда я ушла в актеры дубляжа, у меня даже появилось больше свободного времени!

— Да ладно тебе, мне уже давненько пора было завязывать с этими полуголыми танцами. — Я отвожу взгляд.

— Хех, а я-то собирался предложить тебе вернуться за двойную плату. — Смеётся Жора.

— И не мечтай.

— Катя, кошечка моя, привет! — я вздрагиваю от неожиданного визга под правым ухом.

Поворачиваюсь и вижу официантку Лизу с шоколадным загаром на лице. Она ритмично машет ладошкой прямо перед моим лицом, в знак приветствия, улыбаясь во все тридцать три зуба. Бывший начальник и напарница-официантка в одной компании. Как такое возможно? Неужели мечты Лизы воплотились в реальность?

— Вы что… вместе? — тихо выдавливаю я.

Жора смущенно чешет макушку, а Лиза снова взвизгивает:

— Да!

Она чуть сгибает колени, словно ей внезапно хочется в туалет, и наклоняется ко мне, показывая правую руку. На безымянном длинном пальце переливается прелестное обручальное колечко. Моя нижняя челюсть отвисает сама по себе. Я едва могу снова закрыть рот. Радость за напарницу вмиг сметает моё уныние и, спустя секунду мы визжим с Лизой вместе, схватившись за руки и подпрыгивая. Кому как не мне понятна её радость. Сколько эмоций я испытывала, переживая за молодую безнадежно влюбленную девушку пока три года работала с ней бок о бок. А ей всего-то нужно было надеяться, любить и верить…

— Девчонки! — фырчит важно Жора и отворачивается.

Впервые вижу смущенное бордовое лицо бывшего начальника и не могу сдержать рвущийся из груди по-детски задорный смех. Мы идем некоторое время вместе под жарким солнцем. Жора угощает нас молочными коктейлями, пока Лиза тараторит не умолкая. Оказывается, не одна Лиза мечтала о своей любви на протяжении нескольких лет. Жора так же скрывал свои чувствах из-за большой разницы в возрасте. Все разрешилось лишь месяц назад, когда совершенно случайно они оказались запертыми в гримёрке клуб-ресторана барменом Костей. Подробностей, кто и как первый признался в любви мне так и не говорят. Жора начинает возмущенно сопеть и куда-то торопиться. Мы так и расходимся, с взятым с меня словом, что я обязательно навещу их клуб в ближайшее время.

Ну а я-то чего унываю? Думала, уведу у подруги парня, и всё у меня сразу сложится? Никто не обещал, что будет легко. Я не имею права жалеть себя, потому что прекрасно знаю, как начались наши отношения — вопреки всем моральным принципам. В конце концов, это Гордеев хотел выдать замуж дочь в угоду бизнеса, а я лишь искренне полюбила. Так кто из нас ещё хуже? Мне нужно самой ковать своё счастье и делать счастливым Дмитрия! У него нет времени на свидание со мной? Хорошо. Зато у меня есть время навестить его. Ведь и у генеральных директоров бывают перерывы! Звоню Лене и выясняю свободное время её боса. Самый большой перерыв между встречами — полчаса, и это в лучшем случае, если всё пройдёт без задержек. Что ж, будем довольствоваться промежутками плотного рабочего графика сразу после посещения больницы.

Так я поднимаюсь на двадцать девятый этаж ЗАО «СТРОЙГРУПП» ближе к шести часам вечера. Дохожу до конца коридора и прячусь за уголок, чтобы переобуть балетки на эффектные босоножки на высоком каблуке. Выпрямляюсь, чувствуя себя гораздо выше и уверенней. Дверь приёмной открывается, и к своему неудовольствию я вижу, как в коридор выходит Роза. Вид у неё довольный и цветущий, сияет улыбкой. Ух, так и хочется запустить балеткой ей в лоб. Следом выходит высокий мужчина, и я едва не восклицаю от удивления. Тот самый «рыжий-рыжий, конопатый», с которым я столкнулась в фирме Сергея Гордеева. Он с обольстительной улыбкой воркует Розе:

— Ты прямо цветёшь сегодня, смогли переманить «Гранд-плюс»? Савицкий довольно долго их умасливал…

— Да чего ты у меня-то спрашиваешь, — улыбается она хитро. — Ничего не знаю, Дмитрий не давал никаких поручений на счёт них.

— Ну, ты если что, говори, мне тоже нужно будет подготовить осмотры земельных участков. Тебя-то он в первую очередь подключит.

— Очень надеюсь, что в скором времени это произойдёт…

Пара удаляется и мне становится не слышно их дальнейшего разговора.

— Подключит он её… — пою я, показывая вслед вертихвостке средний палец, и прокрадываюсь в приёмную как воришка.

Я немного перестаралась. Оказываюсь внутри слишком тихо, и Лена подпрыгивает на месте, когда поворачивается ко мне.

— Екатерина Андреевна! — выдыхает она, закрыв глаза и хватаясь за сердце. — Не заметила, простите!

— Можно просто Катя, — улыбаюсь я ей и показываю пальцем на двойную дверь. — На месте?

— Да, пока свободен. Я сообщу о вашем…

— Тсс… — я прикладываю палец к губам и плавно порхаю к двери.

Девушка удивленно моргает, тоненькая рука застывает над телефоном. Я подмигиваю ей и просачиваюсь в кабинет Дмитрия. Он стоит, прислонившись к стеклянному столу с бумагами в руках. Ноги скрещены. Сосредоточено читает. Какой серьезный хмурый вид. Без пиджака, галстук немного ослаблен. Сердце начинает пропускать удары при виде его великолепия. Некогда аккуратный стол завален кучей документов. Закрываю дверь на вертушок, и звук щелчка привлекает его внимание. Он недовольно отрывается от бумаг и встречается со мной взглядом. Некоторое время удивлённо разглядывает. Благородные черты его лица плавно смягчаются, прогоняя хмурость, и я безумно радуюсь этому. Дмитрий медленно выпрямляется, откладывая листки, и дарит мне мягкую улыбку.

— Вот так сюрприз, — низко произносит он, скользя по мне восхищённым взглядом.

Сердце начинает трепетать. Уверена, ему очень нравится то, как я выгляжу. Плавной походкой надвигаюсь на него. Я готовилась к сегодняшнему ужину, накануне посетила салон красоты. Всегда думала, что отлично ухаживала за своей внешностью раньше. Но одного визита к профессионалам хватило для того, чтобы изменить своё мнение.

— Здравствуйте, Дмитрий Александрович, — медленно растягиваю слова, кокетливо склоняя голову на бок. — Я к вам на собеседование.

Он щурится, внимая каждое моё движение. Останавливаюсь только когда подхожу к нему вплотную. Его дыхание щекочет мне лицо и жар проносится вдоль моей спины. Вдыхаю мягкий миндально-мятный аромат и чувствую легкое головокружение. Как же я соскучилась.

— На собеседование… — тихо повторяет он, обжигая ладонью мне талию.

Я вздрагиваю, когда его рука скользит ниже и цепко охватывает бедро. Мгновением позже мы уже прижаты друг к другу. Колени слабеют, и я запускаю руку ему за шею. Не могу отвести взгляда от его темных глаз.

— Хочу устроиться к вам в ассистенты. Я внимательна, исполнительна, пунктуальна, хорошо владею английским и чертовски сильно в вас влюблена.

— Боюсь, мы не сработаемся, — выдыхает Дмитрий.

Меня тут же обдает мятным привкусом. Я невольно облизываюсь, желая ощутить этот вкус на своих губах.

— Особенно если вы будете вот так облизывать губы, — добавляет он низко.

— Вы ошибаетесь, я идеально подхожу вам, — шепчу я.

Он сжимает челюсти и прижимает меня ещё крепче. Вздох срывается лёгким шепотком. Чувствую, как нарастает жар внутри бёдер. Я выгибаюсь, прижимаясь к нему всем телом, и непроизвольно закрываю глаза.

— Вы правы, без сомнений, — Дмитрий скользит рукой вдоль шеи к волосам, и зарывает в них пальцы. Дрожь пронзает всё тело. — Но боюсь, мне будет сложно вести дела в вашем присутствии, и каждый поход в этот кабинет будет сулить вам серьезные домогательства со стороны начальства.

— О, значит я бы приходила в кабинет начальства по пять раз на дню! — голос начинает срываться от участившегося дыхания.

Он накрывает мне губы поцелуем и в тот же момент у меня подкашиваются ноги. Сжимаю кольцо рук сильнее, чтобы не упасть. Поцелуй получается долгим и страстным, раскаляющим меня изнутри. Нас прерывает звонок телефона. Дмитрий отстраняется с недовольным вздохом и обходит стол.

— Да, Лена, — он отвечает по громкой связи.

— Дмитрий Александрович, к вам Андрей Владимирович с документами на страхование.

— Пусть оставит у тебя, подпишу позже. Сейчас я занят. Для всех.

— Поняла.

К щекам приливает румянец. Вдыхаю побольше воздуха, стараясь успокоить жаркое волнение, что разливается по телу. Не помогает. Особенно после того, как Дмитрий поднимает на меня горящий взгляд.

— Молодой человек, что вышел от тебя до меня… тоже твой сотрудник?

Он немного отстраненно кивает, явно разочарованный сменой разговора.

— Огненно-рыжий, высокий… — уточняю я.

— Да, Катя, — вздыхает он, опираясь на стол. — Почему ты спрашиваешь?

— Просто я точно видела его сегодня в приёмной Сергея Гордеева.

Выражение его лица не меняется, только взгляд перестаёт гореть, становится внимательным и сосредоточенным, немного удивлённым.

— Ты уверена?

— Думаю да. Внешность у него довольно примечательная, сложно было бы спутать.

Дмитрий задумчиво молчит некоторое время, гипнотизируя меня внимательным взглядом.

— А что ты делала сегодня у Гордеева, Катя? — наконец произносит он.

Меня словно окатывает ледяной водой. Вот дура, нужно точно откусить себе язык под самый корень. Кровь отливает от лица, в ушах начинает звенеть. Опускаю взгляд в пол, лихорадочно соображаю, но мозги расплавились парой минут раньше, во время нашего поцелуя. Молчание тянется так долго, что я успеваю побелеть до кончиков пальцев.

— Хотела узнать о самочувствии Светы, — выдавливаю я в гнетущую тишину.

Дмитрий молчит, сверля меня внимательным взглядом. Я неуверенно поднимаю к нему глаза и вижу странное выражение его лица. Ещё никогда он не смотрел на меня так. В темных ярких глазах буквально сквозит разочарование. Он отворачивается, оседает в кресле, всматриваясь в панорамное окно, и, не глядя на меня, прохладно произносит:

— У меня скоро встреча, Катя. Увидимся вечером.

Грудь буквально отекает от волнения, тревожное чувство сжимает горло. Он меня выпроваживает! Нет-нет! Почему я всё испортила? Подхожу к нему со спины, отчаянно вжимая пальцы в мягкое кожаное кресло.

— Я не хотела тебя расстраивать… — с диким волнением признаюсь я.

Дмитрий вздыхает и медленно закрывает глаза. Что ещё ему сказать? Как всё исправить? Стереть из памяти его разочарованный взгляд и унять тревогу в сердце.

— Я больше никогда не пойду к нему, обещаю…

— Молчи, Катя! — резко обрывает он, заставив меня вздрогнуть.

В момент он вращает кресло ко мне, встаёт и прижимает меня к краю стола. Я растеряна и напугана его внезапным порывом, откидываюсь назад и хватаю ртом воздух. Он стремительно захватывает мой затылок и впивается поцелуем мне в губы. Второй рукой сжимает бёдра, вдавливая в себя. Я не успеваю за его натиском, он словно не даёт возможности ответить на поцелуй, забрать его инициативу. Меня бросает в жар, каждая клеточка моего тела пульсирует и плавится. Удары сердца настолько сильны, будто бьют мне по горлу.

Внезапно он останавливается. Его взгляд сжигает меня. В голове беспросветный туман, мысли путаются. Дыхание дрожит вместе с телом. Он выпускает мне голову, приподнимает за бёдра и усаживает на стол. Одним резким движением задирает юбку и разводит мне ноги, тянет на себя. Тоненький писк срывается с губ, когда я чувствую всю его готовность у себя между ног. Наши бедра на одном уровне. Кладу ладони ему на грудь, хочу спустить их вниз, почувствовать жар его твердого тела, но он не позволяет. Сжимает руки и убирает мне их за спину. Его грудь прижимается к моей, я выгибаюсь, начиная задыхаться. Чувствую, как он сгребает бумаги в сторону и давит на меня, до тех пор, пока я лопатками не начинаю чувствовать прохладное стекло через тонкую ткань блузки. Низ живота почти до боли сжимает желанием. Грудь бешено вздымается от резких входов.

Рывком он срывает мне молнию блузки и губами припадает к ямочке на шее, ведёт поцелуи ниже к впадине между грудями. Ахаю, когда он кусает мне затвердевший сосок прямо через кружева лифа, бьюсь под ним, бесстыдно распластанная на столе. Жаркими и уверенными прикосновениями пальцев, он скользит мне по ноге, взбираясь вверх, сжимает резинку трусиков и стягивает их. Я безумно хочу коснуться его, запускаю пальцы в густоту его иссиня-черных волос, но мне снова сжимают кисти рук и прижимают к столешнице. Издаю отчаянный стон и брыкаюсь под ним.

— Тебе не нравится? — хрипло, почти яростно бросает он мне, испепеляя взглядом. — Я могу прекратить.

Слова звучат как угроза. Я слишком распалена, чтобы рискнуть возразить вновь. Покорно замираю под ним, с неистовой силой желая, чтобы Дмитрий взял меня на столе. Он выпускает мои руки, переключаясь на ремень брюк. Вскоре ощущаю его горячее твёрдое давление, кусаю губу, чтобы сдержать громкий стон и вся дергаюсь, когда он делает резкий толчок. Как же хорошо! Хватаюсь за край стола, напрягая бедра, с головокружительным восторгом принимая его мощные размеренные движения. Дмитрий вновь склоняется ко мне, усиливая темп, закрывает мне рот поцелуем и легко надавливает большим пальцем на клитор. Я восклицаю ему в губы, стон получается глухой, хриплый. Ноги дёргаются непроизвольно, захватываю ими его торс. Благо это мне сделать разрешается. Давление пальца чуть усиливается вместе с темпом, губы все так же жадно вбирают мои отчаянные стоны. Волны наслаждения настолько сильны, что я утопаю в них с головой, потерявшись за гранью реальности. Всё что остаётся в моем сознании, это его горячие прикосновения, сильные толчки, подводящие меня к пику и ответные сладкие содрогания моего тела. Он сильнее зажимает губами мой рот, и я едва понимаю, каким громким становится мой голос. Задерживаю дыхание, стараясь не издавать больше звуков, как извиваюсь всем телом, достигая вершины блаженства, до боли кусаю губы. Слышу его глухой рык. Дмитрий дёргается и крепко сжимает меня. Ему тоже требуется усилие, чтобы сдержать стон. Он мякнет, зарываясь носом мне в волосы, дышит тяжело и прерывисто.

— Кажется, я провалила своё собеседование… — хрипло подаю я голос, когда наше дыхание успокаивается.

Чувствую его лёгкую усмешку над правым ухом.

— Безусловно, нужно было вести себя тише. Вы не приняты.

— Я не была готова к подобному натиску, просите меня.

— Вы его заслужили, — Дмитрий отстраняется, строго оглядывая меня.

— Я…

— Закрыли эту тему, Катя. — Он и слова не даёт сказать. — Не смей делать из меня дурака.

Я отвожу взгляд, расправляя юбку. Он не поверил мне, поэтому так умопомрачительно трахнул? Ох, чувствую завтра так не прокатит. Глазами ищу свои трусики, параллельно застёгивая блузку. Может лучше поднять белый флаг и рассказать всё самой сегодня? Соскальзываю со стола, ноги не держат, колени ещё дрожат после оргазма. Дмитрий подхватывает меня, помогая устоять на ногах.

— Почему ты на каблуках? — он будто только сейчас замечает моё очередное пренебрежение к своему здоровью.

Виновато улыбаюсь и хочу объяснить, что балетки ждут меня в его приёмной. Но ход моих мыслей прерывает шум, что доносится оттуда. Мужской голос гремит неимоверно громко, просачиваясь даже сквозь двойную дверь и толстые стены. Дмитрий быстро спешит к выходу, на ходу заправляя рубашку и затягивая галстук.

— Уйди в комнату отдыха, — быстро говорит он мне и отпирает дверь.

Я делаю всего шаг, как застываю на месте. Из дверного проёма до меня долетает знакомый голос Сергея Гордеева. Он разъяренно кричит на испуганную Лену. Кровь застывает в жилах. Бог ты мой, он так орёт из-за моего к нему визита? Хочу подбежать и закрыть дверь между мужчинами. Рассказать всё Диме сама. Но обладай я даже скоростью света, всё равно не успела бы провернуть подобное.

— Сбавь тон и зайди, — презрительно бросает Дима Гордееву, как только тот оборачивается на открытую дверь.

Страх пронзает каждую клеточку моего тела. Сдвинуться с места не получается. Я встречаюсь с разъяренным взглядом Гордеева и перестаю даже дышать. Но тот будто не замечает меня, с красным лицом и вздутыми венами он поворачивается на идущего позади Дмитрия и орёт до невозможности громко, что аж плюётся слюной.

— Да что ты себе позволяешь, щенок! "Гранд-плюс"? Все проекты? ОНИ МОИ! Да я тебя! ДА ГОЛЫМИ РУКАМИ!

Дмитрий пронзает его грозным ледяным взглядом и хищно улыбается. Совсем его не боится, не то что я. Он надвигается на меня, хватает под локоть и ведёт к комнате отдыха. Я растерянно повинуюсь, скрываясь за дверью.

— Были бы они твои, ты бы не рвал тут свои голосовые связки, словно двинутся истеричная баба, — с издёвкой замечает Дмитрий, когда дверь закрывается.

Я припадаю к двери ухом, не понимая что происходит. Неужели Диме всё-таки удалось забрать проекты Гордеева, о которых он мне рассказывал? Они продолжают говорить на повышенных тонах, но я и половины не могу разобрать. Ясно одно — Сергей появился тут вовсе не из-за моего договора о перемирии. Но вздохнуть с облегчением не получается. Слушать их разъярённые голоса достаточно страшно. А вдруг они подерутся?

Отстраняюсь от двери и начинаю метаться из угла в угол, нервничая и переживая. Надеюсь Лена догадалась вызвать охрану? Останавливаюсь у шкафа купе и с удивлением оглядываю себя в зеркале. Чёрт, да моё отражение буквально кричит: "Детка, тебя только что знатно трахнули!" Приглаживаю сильно растрёпанные волосы, затем скошенную мятую юбку, под которой так и нет трусиков. Губы разбухшие и красные от долгих поцелуев и укусов, щёки горят. Господи, как в таком виде домой ехать? Захожу в ванную комнату, стуча каблучками по тёмной плитке, блестевшей от чистоты. Отлично: какой же генеральный директор не имеет личного душа?

Привожу себя в порядок максимально быстро, но выхожу я уже в тишину и спокойствие. Подкрадываюсь к двери, прислушиваясь. Дмитрий явно уже выпроводил Гордеева, но в его кабинете точно кто-то обосновался. Закатываю глаза и пораженно выдыхаю — кажется, я здесь надолго. Плетусь к мягкому диванчику и негромко включаю телевизор. Освобождаю больную ногу от босоножки, с неудовольствием ощущая небольшую боль в стопе.

— Пигалица! — ругаю сама себя и забрасываю ноги на диван.

Скучая щёлкаю каналы и случайно натыкаюсь на клип "Тихого ангела", где приняла участие два с половиной месяца назад. Смущённо смотрю на себя, наряженную в белое лёгкое платье без плеч, с высоким вырезом на юбке. Почти не узнаю. Безумно себе нравлюсь! Передать настроение песни у нас с Алексом получается вполне достойно. Взглядом со стороны могу точно поверить в несчастную любовь этой парочки. Интересно, а Дмитрий видел? Тут показывают сцену с поцелуем, и я смущённо жмурюсь. Нет уж, пускай не видит. Отвожу взгляд на руки, и сердце тревожно пропускает удар. Но вовсе не из-за клипа, а из-за того, что мелькнуло у меня перед глазами. Показалось! Точно! Разглядываю свой безупречный маникюр, а волнение бесконтрольно усиливается. Боюсь вновь посмотреть на стол. Сердце стучит всё быстрее. Да что же это! Посмотри и убедись, что показалось! Немедленно! Заставляю себя поднять взгляд и испуганно отшатываюсь. Издаю воющий стон, пропитанный страхом моих вечных кошмаров. Зажимаю рот дрожащей рукой, а глаза, словно вросли в прозрачную папку, из которой на меня смотрели голубые ненавистные глаза моего мучителя.

Резко раскрываю папку, вглядываюсь в его красивое надменное лицо — ошибки нет, это Синицын Олег. Более взрослый, чем тот что всплывает в моих кошмарах. Дрожащей рукой листаю страницу. Здесь были прописаны все его данные! Дата рождения, адрес, где учился, где учится сейчас! Я и так знала, куда он собирался устраиваться, потому что он заявлял, что я поеду с ним и буду учиться на одном курсе!

Ещё страница. С ужасом замираю, увидев… себя! Олег ведёт под руку девушку, очень похожую на меня. Такие же длинные волосы, несильно вьющиеся локоны. Они словно завиты и уже распрямляются под своим весом. Пухлые губы и родинка над ними. Она ниже ростом, разрез глаз несколько уже и носик курносый. Из записей вижу, что девушку эту зовут Лисенко Виктория. Она начала встречаться с Олегом в феврале этого года. Стала носить зелёные цветные линзы, завивать волосы и сделала мушку над губой. Записана на коррекцию носа и груди в следующем месяце. Всё спонсируется Олегом.

Переворачиваю страницу. Ещё одна девушка, похожа на меня даже больше чем с предыдущей фотографии. Анастасия Чемерова. Встречалась с Олегом больше двух лет. Через год до разрыва изменила имя в паспорте на Екатерину! Девушка пропала без вести прошлым летом после расставания с Олегом. Словно со стороны слышу свой истерический всхлип. Снова листаю, руки уже ходят ходуном, тревога прочно укореняется в моей груди. Ещё одна копия! Встречались недолго, судя по фразе "в ходе личной беседы" девушка заявила, что не захотела менять свою внешность, и это стало причиной разрыва отношений. Нервы сдают, я яростно рву страницы — вот сейчас тревога пройдёт! Только бы справиться со всеми страницами! Да сколько же вас? Не успеваю! Паника накрывает меня волнами, кислород будто исчезает из комнаты и я задыхаюсь, горло рвут мои безумные яростные вдохи. Подгибаю под себя ноги, сворачиваюсь клубком, стараясь справиться с бешеной дрожью. Не могу контролировать мысли, воспоминания плывут перед глазами и сколько бы я не пыталась отвлечься, образы прошлого терзали сознание. Я словно снова в той маленькой чёрной коморке, запертая, голодная. Испуганная до сумасшествия. Совершенно выбитая из времени суток. Тут всегда кромешная тьма.

Теплое прикосновение тревожит мне лицо. Ласковый встревоженный голос зовёт меня. Я дрожу, ничего не видя вокруг, хлопая пустыми глазами. Чувствую крепкое, отчаянное объятие. Любимый успокаивающий запах. Тянусь к нему, вжимаюсь носом, и замираю, укутанная в нём, словно согретая тёплым одеялом. Дрожь постепенно спадает, дыхание выравнивается. Ледяными пальцами стираю со лба пот.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я поняла, что меня греют объятия Дмитрия, что я отчаянно вжимаюсь в него, словно в спасательный круг. Чувствую его теплые губы, нежно покрывающие поцелуями мою щеку. Его отчаянный встревоженный шёпот. Я сорвалась. Снова. Отстраняюсь и вижу его взволнованные, наполненные болью и переживаниями тёмные глаза. На столе разбросаны смятые обрывки страниц, они с мучительной болью напоминают мне причину срыва. Я дергаюсь, отталкивая от себя Дмитрия.

— Не трогай меня! — рычу я ему сквозь зубы.

Соскакиваю с дивана. Он встает следом.

— Катя…

— Не подходи! — кричу я, голос звенит отчаянием. — Ты обещал! ОБЕЩАЛ!

Дмитрий с болью закрывает глаза и зарывает пальцы в волосах. Быстро цепляю на ноги босоножки и подрываюсь к выходу, со всей поглощающей меня злостью и яростью в этот момент я захлопываю за собой дверь. Он не решается догнать или окликнуть меня вслед.