Глава 18

Саша

Боюсь пошевелиться и даже глазами по комнате вожу с опаской. Рука Гордея на талии заметно тяжелеет, стоит ему провалиться в сон. Судя по его голосу, он был вымотан, и я решила не закатывать истерику.

У нас с ним и так все негладко. После того представления на лужайке перед домом он не показывался на глаза, и меня это радовало. Только где-то глубоко внутри не хватало его пронзительного взгляда. И вот когда я уже почти справилась с тем, что его постоянно нет рядом, он заявляется в мою спальню и засыпает как ни в чем не бывало.

В конце концов и меня захватывает в плен сон, и я крепко засыпаю. Просыпаюсь от ощущения того, как рука Гордея ползет под футболку, и он рисует какие-то узоры на животе. Непроизвольно подаюсь на встречу ласке и выдыхаю. Гордей зарывается в волосы и глубоко вдыхает.

— Пахнешь, как конфета, которых в детстве не хватало…

Перестаю дышать от его мимолетного признания.

— Надоело себя в руках держать, Сашка.

Либо он еще спит, либо у него бред. Иначе с чего бы он такой ласковый? Стоит мне задуматься, как Гордей ныряет рукой в шорты и без промедления раздвигает складочки. Низ живота опаляет жаром, а муж чуть ли не урчит как кот.

— Какая влажная, — в ягодицы тут же упирается каменный стояк. — Хочу тебя, не могу. Б***дь… — с мукой в голосе выстанывает он и вгоняет два пальца в меня.

Я дергаюсь, но он только крепче прижимает меня к себе. Медленно двигает рукой, утаскивая меня в бессознательное состояние.

Отвлекаюсь на приятные ощущения, которые вихрем закручиваются внутри, и оказываюсь на спине. Надо мной нависает мощное тело Гордея, и я чувствую на себе его голодный взгляд. Все тело плавится от его прикосновений. Кожа вспыхивает в тех местах, куда прикасаются жесткие губы. Он освобождает меня от одежды, и я падаю на спину уже в предвкушении того, что Гордей сейчас прижмет меня своим телом. Но он медлит, и я с неохотой открываю глаза. В комнату проникают лучи предрассветных сумерек, и в них муж кажется похожим на огромного хищника с горящими глазами. Я замираю от этого зрелища, и внутри скручивается пружина.

— Красавица…

Он не переставая шарит по мне горящим взглядом, и я кожей чувствую это. Заставляет меня сгорать заживо и ждать большего.

Гордей проводит руками по моему телу, и это невинное движение вынуждает выгнуться навстречу его сильной руке. Каждая клеточка жаждет этих ласк. Закусываю губу, чтобы не начать умолять о большем. Терплю из последних сил, чтобы не скатиться к его ногам и не просить о пощаде.

— Ну же, малышка, скажи, чего ты хочешь, — он нависает надо мной, смотря прямо в глаза.

Вспоминаю, что я перед ним сейчас полностью беззащитна и он даже видит мои настоящие глаза. Спешно опускаю веки, но подбородок стискивают пальцами, а до меня доносится тихий приказ:

— В глаза мне смотри, жена.

Я не понимаю, как он это делает. Не понимаю, и от этого страшно. Стоит ему что-то сказать своим тихим властным тоном — и я готова подчиниться.

Снова встречаемся глазами и на какой-то момент молча смотрим друг на друга, словно впервые видим. Гордей, явно что-то разглядев в моем взгляде, хмыкает и опускает голову, впиваясь зубами в шею.

А дальше начинается безумие. Он не пропускает ни единого миллиметра на моем теле. Покрывает все поцелуями-укусами и заставляет выть от неутоленного желания. Меня трясет. Я вцепляюсь когтями в его спину и теснее прижимаюсь к его губам.

— Гордей… — чуть ли не каждую секунду выдыхаю я его имя.

Он постепенно спускается к бедрам и одни рывком разводит ноги. На секунду застываю, не понимая, что он хочет сделать. И начинаю вырываться, когда его горячий язык проходится по моим складочкам. Следующий вдох надежно застревает где-то в носу, и я забываю вообще, как дышать. Вместо крови по венам растекается лава, а низ живота полыхает огнем.

— Сладкая девочка, — довольно урчит муж, снова погружаясь языком в изучение того самого места.

Мои щеки горят, но новые ощущения лишают воли. Моментально подчиняют, и вот я уже зарываюсь в темные жесткие волосы, сильнее притягивая лицо мужа к себе. Ощущаю, как он ухмыляется, но мне плевать.

Резко насаживает меня на пальцы, и мы оба стонем. Слегка прикусывает клитор, и меня швыряет в пучину оргазма. Я теряю связь с реальностью, пока выкрикиваю имя мужа и бьюсь в оргазме. А Гордей словно задается целью убить меня, потому как, не останавливаясь, погружает в меня пальцы и проводит языком по болезненной плоти.

После того как оргазм отпускает, с трудом разжимаю затекшие пальцы и отпускаю волосы Гордея. Уже готовлюсь к очередной резкой реплике, но Гордей поцелуями поднимается к моему лицу и одним плавным движением погружается в мое тело.

— Хорошая моя девочка…

От такого его тона я снова готова кончить. В нем нет холодности и неприязни. Но я даже поверить боюсь, что что-то могло измениться за прошедшую ночь.

На этот раз он доводит меня до обрыва намного быстрее, и второй оргазм становится ярче первого. Следом кончает и Гордей, одновременно глубоко вгоняя член и проникнув языком в рот.

От его низких стонов по телу растекается нега и я снова засыпаю.

Такая картина повторяется несколько ночей подряд, и со временем я не могу даже засыпать, пока Гордей не придет и не окутает меня своим теплом.

Я просыпаюсь одна в кровати, и мне даже какое-то время кажется: а не приснилось ли мне все это? Но примятая подушка и тянущая боль между ног, свидетельствующая о бурной ночи, доказывают подсознанию, что все было наяву.

С большим нежеланием встаю с кровати и плетусь умываться. Быстро привожу себя в порядок, попутно принимая решение найти мужа.

Чуть ли не на цыпочках крадусь по дому. Словно вор. Чувствую и слышу, как на кухне уже хозяйничает Лилия Петровна, и в животе громко урчит. Подхожу к кабинету Гордея и слышу, что он там не один.

— К чему такая срочность, Дан?

— Ты мне на счет «СМ»-а давал распоряжение, ‑ раздается голос собеседника.

Я, честно, не хочу подслушивать, но ноги словно в пол врастают.

— Ну и? — Гордей не скрывает нетерпения.

— В документах, которые передал тебе Иванов, полный порядок, — голос Дана звучит приглушенно, и мне приходится напрягать слух.

— В каком смысле? Ты же понимаешь, что нас где-то наебывают? — знакомые нотки злости, от которых начинаю дрожать.

— Пока я понимаю, что нас наебывает только Иванов.

Я резко втягиваю воздух и снова прислушиваюсь. Не зря же речь заходит об отце.

— Или что-то скрывает, пытаясь выставить нас лохами.

В кабинете повисает тишина. И в этот момент мне кажется, что мое дыхание слишком громкое, и вот сейчас стук моего сердца услышат там, за дверью.

— Ты предлагал им деньги? — снова властный тон мужа.

— Естественно.

Оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что не попадусь никому на глаза.

— Они отказались. Им нужна фирма, понимаешь, Гор? Им нахер наши деньги не упали. Сука, а ведь все так красиво было.

В кабинете наступает тишина, а потом я слышу приближающиеся шаги. Начинаю метаться по коридору. Еще не хватало, чтобы меня застукали за подслушиванием. Ныряю в библиотеку и прислоняюсь спиной к двери. Выдыхаю. Но, как оказывается, рано…

Открывающаяся дверь сшибает меня с ног.

— Шпионишь, милая?

Злые глаза мужа пронзают насквозь.

Меня чуть ли не за шкирку поднимают с пола, на который я благополучно хлопнулась, и притягивают к себе.

— Гор…

Голос Дана прорезает пространство между нами. Мне кажется, или в голосе друга Гордея действительно проскакивает волнение?

— Вышел отсюда! — рычит так, что подкашиваются ноги.

Цепляюсь за его запястья, чтобы не упасть, и собираю всю смелость в кулак.

— Гор, не делай глупостей, — еще одна попытка вразумить бешеного зверя.

— Я сказал: пошел вон! — уже ревет на весь дом Гордей. — Или уволю к херам собачьим!

Наступает тишина, и единственное мое желание — это растаять в воздухе.

— Я не слышу ответа, — вкрадчиво, так, что аж поджилки трясутся.

В глаза смотрит, словно душу вытянуть хочет. Выпить меня до дна.

— Я не шпионю, Гордей. Я просто проснулась, а тебя нет. Пошла по дому и услышала ваши голоса.

Он встряхивает меня так, что клацают зубы.

— Что ты слышала? Папашке своему докладывать побежишь?

Я не знаю, откуда у меня берутся силы и почему я решаю, что это хороший вариант развития событий, но я просто обхватываю лицо Гордея ладонями и приближаю свое лицо к нему. По его виду отчетливо вижу, как он теряется. Но не собираюсь отступать. Зрачки чуть ли не затапливают желтую радужку, и он ослабляет захват на моей одежде.

— Послушай меня, — начинаю быстро шептать, пока он в растерянности и не отталкивает меня, — как бы тебе ни было противно и ненавистно — я твоя жена и не собираюсь предавать тебя и наш брак. Пусть хреновая, но мы семья.

— Зубы мне не заговаривай, кукла.

Зажмуриваюсь, но отступать не хочу. Будь что будет. Но после ночей, которые он провел в моей кровати, что-то меняется. Гордей сам не замечает, но мы становимся ближе.

— Я слышала только, что у отца забирают фирму и вы предложили деньги, но от них отказались.

Гордей внимательно вглядывается в мое лицо, но он не найдет там ничего, потому что я не вру, и он это понимает.

— Я не знаю, что вы с отцом не поделили и почему ты меня так презираешь. Не знаю, Гордей. Но…

Запинаюсь, сомневаясь в дальнейших словах. Делаю глубокий вдох и выпаливаю:

— Но я хотела бы нормальную семью. Когда-нибудь, и, может, даже не с тобой. Но я не хочу, чтобы этот брак сломал меня.

Отступаю и уже собираюсь обойти замершую фигуру мужа. Делаю пару шагов, и меня дергают к себе, запечатывая рот жадным поцелуем.

А я снова теряю себя. В его крепких объятиях. В его сносящих крышу поцелуях. В его прикосновениях, которые воспламеняют кожу. Он снова порабощает меня, но в этот раз я позволяю ему это.

Его язык захватывает мой рот. Ладони стискивают ягодицы, и он одним рывком отрывает меня от пола. Инстинктивно обхватываю его талию, и между ног упирается стоящий колом член, вызывая в теле дрожь.

— Черт, — шипит он, прикусывая мочку и снова заставляя меня дрожать, — что ж ты творишь со мной, ведьма чертова?

Его надорванный голос заставляет сердце стучать еще быстрее. До боли закусываю губу и запускаю пальцы в его растрепанные волнистые волосы. Мне нравится ощущать их жесткость. Нравится, как они щекочут подушечки пальцев. И нравится, как Гордей отзывается на эти невинные, казалось бы, ласки.

— Моя! Только моя, ты слышишь?

Горячий шепот превращает кровь в огненную лаву. Внутри все полыхает, а Гордей еще сильнее распаляет мое тело. И мне кажется, если вот сейчас он отпустит меня, я умру. Расколюсь на части, и меня больше не станет.

— Слышу… — только и могу прошептать ему на ухо.

Радуюсь, как ненормальная, когда ощущаю под пальцами его дрожь. Значит, я тоже как-то его волную.

Гордей мучительно стонет в губы, и я замираю.

— Ехать надо, — смотрит на меня затуманенным взглядом и продолжает сжимать в объятиях.

С неохотой киваю. Но мы продолжаем стоять, просто смотря друг другу в глаза. Гордей делает глубокий вдох и отступает на шаг. Лишает меня своего тепла, и я обхватываю себя руками, чтобы так отчетливо не дрожать.

— Сегодня вечером будь готова. На этот раз нас пригласили к министру, — невесело усмехается муж, взъерошив и без того беспорядочно лежащие волосы.

После этого невинного жеста становится похож на мальчишку, и я на мгновение представляю, каким бы он мог быть, если бы не детство в детдоме. Добрее? Улыбчивее? Более открытым?

Но интереснее ли?

Усмешка гаснет, и появляется задумчивое выражение лица. Он окидывает меня взглядом, от которого я вжимаю голову в плечи. Словно сканирует.

— Кукла, если ты меня предашь…

Он не договаривает и выходит, но в воздухе отчетливо витает невысказанная угроза.

Только я не собираюсь этого делать. Мама с детства учила меня, что не нужно вмешиваться в разборки между мужчинами. На то они и мужчины, чтобы решать свои проблемы самостоятельно.

Еле сдерживаю истерический смех при воспоминании о том, как именно отец захотел решить свои проблемы. И становится тошно.