Глава 29

Меня аккуратно раздевают, изучая голодным взглядом, от которого кожа вспыхивает огнем. Я ощущаю, на каком месте Гордей задерживает взгляд, по нему словно щекотка расползается, и хочется глупо захихикать. Гордей регулирует душ и поворачивается снова ко мне.

— Линзы снимай свои и прекращай их носить хотя бы дома.

Пока я выполняю его приказ, или просьбу, Гордей скидывает одежду и снова подхватывает меня на руки. Заходит под теплые струи, и кожа мгновенно покрывается мурашками от приятных ощущений.

— Отпусти, — непослушными губами выговариваю, и меня тут же ставят на ноги.

А я глаз не могу отвести от Гордея. Как по его смуглой коже стекают струйки воды, и у меня во рту накапливается слюна. Так сильно хочется их слизать, но я только провожаю очередную капельку воды непослушными пальцами.

С наслаждением замечаю, как кожа Гордея покрывается мурашками, а мышцы вздрагивают от моих прикосновений. Тщательно исследую каждый сантиметр этого произведения искусства. Подушечки пальцев гудят от кайфа, а сердце заходится бешеным ритмом. И я не хочу останавливаться. Гордей прикрывает глаза и откидывается на стену душевой кабинки, а я смелею еще больше.

Делаю шаг к нему и погружаюсь с головой в его мощную энергетику, провожу по нижней губе, и тут же мой палец оказывается прикушенным. Гордей проводит по нему языком и распахивает глаза. Читаю в них желание, и внизу живота сладко ноет.

Муж выпускает палец из плена и обхватывает руку, не давая мне ее отдернуть. Прижимает мою ладонь к своему лицу и покрывает ее короткими поцелуями, не разрывая зрительного контакта. И от этого жеста внутри все переворачивается, обмирает, а сердце радостно трепещет.

— Если мы продолжим в этом же духе, я трахну тебя в душе, — его хриплый голос выдергивает меня из плена удовольствия, и я усмехаюсь.

— Не вижу ничего в этом криминального, — еле сдерживаю смех от его озадаченного выражения лица и хватаю гель для душа.

Гордей

Смотрю на жену, как по ее стройному телу капельки воды стекают, и внутри все переворачивается от чувств, которые не испытывал ни к одной женщине. И от этих чувств становится тяжело дышать, потому что грудь стискивает. Моя же! Целиком и полностью моя! От одной мысли, что было бы, если бы не поверила… Убил бы эту дуру безмозглую, которая решила, что может вмешиваться в мой брак.

И прикосновения Сашкины, такие неуверенные, сводят с ума. Готов взвыть от огня, который они во мне разжигают. Сердце ускоряется от одного взгляда в ее глаза.

Не выдерживаю и притягиваю Сашу к себе, вплетая пальцы в мокрые волосы. Впиваюсь в пухлые губы. У меня нет намерения затаскивать ее сейчас в кровать. Но хочется без остановки целовать и ласкать это тело. Доказывать себе и ей, что наш брак перестал быть фикцией.

Хоть и сам до сих пор в это не верю, но я уже принял ту правду, что не готов расставаться с куклой. Слишком сильно под кожу залезла. Слишком глубоко засела в сердце, и никак ее оттуда не вытащить. Да и желания такого нет.

А папаша ее…

— Ай, — пищит Саша, когда сильно сжимаю ее в руках, — больно, Гордей.

Разжимаю руки и в последний раз провожу по ее нежной коже.

— Прости, — сиплый голос режет по ушам, и непроизвольно морщусь. — Согрелась?

Спрашиваю первую попавшуюся херню, лишь бы отвлечься от прожигающей насквозь похоти. Не сейчас. У нас впереди вся жизнь.

Саша кивает. Быстро вытираюсь и оборачиваю полотенце вокруг бедер. Игнорирую стояк, пытаюсь направить мысли не в русло секса. Получается не очень, но справиться можно. Хоть Саша и делает вид, что не против, но я вижу, что она измотана сегодняшними событиями.

Вытаскиваю ее из душа и закутываю в пушистое полотенце. Слышу ее удовлетворенный вздох. Она теснее прижимается ко мне. Легкая как пушинка.

Несу в комнату и кладу на кровать. С ее губ срывается что-то, похожее на стон, и все мои попытки взять себя в руки катятся к черту.

Матерюсь про себя, потому что я взрослый мужик, в конце концов, и в состоянии взять член в руки.

Из меня вырывается смешок. В руки…

Провожу ладонью по лицу и решаю свалить к себе, чтобы избежать таких соблазнов, но ноги явно против такой затеи. Словно врастают в пол комнаты. Саша открывает глаза и вопросительно смотрит на меня.

Глаза ее эти разные душу вынимают. Утягивают в свой омут, а я даже не сопротивляюсь. Я слишком долго сражался с собой, и теперь хочу просто насладиться моментами, когда желанная женщина рядом.

Саша неуверенно откидывает одеяло, безмолвно приглашая присоединиться. Прикрываю на миг глаза и ложусь рядом, притягивая ее к себе.

Тело моментально расслабляется. Словно так и должно быть. Словно я всю жизнь ждал этого момента.

Саша затихает, и я слышу ее равномерное дыхание. Уснула.

Под звук ее вдохов сам улетаю в сон.

Перед глазами уже привычная картина. Лес, ночь, дождь бьет по плечам. Звук сирен и сигналов машин. Я еле переставляю ноги. Они увязают в грязи, ступни скользят по мокрой траве, но я продолжаю взбираться по насыпи. Я уже знаю, что увижу, но не могу изменить ничерта.

Я просто ползу на место аварии. Место, где навсегда потерял отца. По лицу катятся ледяные капли, и вот наконец выползаю на трассу. Груда металла, полиция и скорая.

— Вы куда, молодой человек? — человек в форме пытается меня остановить, но я только отталкиваю его.

Я не маленький мальчик, я — это я сейчас. И смотрю на все глазами взрослого.

Отец уже лежит на носилках. Все залито его кровью, и внутри меня разрастается стужа. Холод сковывает ноги и руки.

— Отец. Прости, я предал.

Внезапно картина меняется, и я уже стою возле нашего с Сашей дома. Жена о чем-то спорит со мной, смеется и отбегает на лужайку.

Неожиданно на ее лице отражается испуг, и она хватается за живот. Начинает падать…»

— Гордей, — прорывается сквозь плотный туман взволнованный голос Саши, и я подрываюсь.

Сердце готово проломить грудь. Так сильно стучит. Руки дрожат, и я притягиваю Сашу к себе. Мне плевать, что ей больно. Я должен убедиться, что она в норме.

— Гордей, — пищит жена, но я не могу отпустить, — мне нечем дышать.

Она пытается оторвать от себя мои руки и вонзает ногти в кожу. Только это заставляет меня вынырнуть из паники и разжать захват.

— Это всего лишь сон, — успокаивающе шепчет Саша, утягивая меня на кровать.

Через минуту я снова могу нормально дышать. Она прижимается к боку и задумчиво проводит пальцами по груди. А у меня от этого невинного движения внутренности в узел завязываются. Проговариваю, что это только сон.

— Расскажи мне, — ее шепот пробирается в сознание, — что тебя так тревожит в твоих снах?

Саша

Меня вырывает из сна пронзительный вопль Гордея. Он мечется по кровати, его снова колотит, и он что-то кричит, но я не могу понять что. Я пытаюсь его разбудить, хотя у самой от страха все внутри обрывается.

Что ж ему снится такое, что он так мучается и страдает? Наконец вижу, как он распахивает глаза, полные паники, и переводит их на меня. Прижимает к себе, а я с трудом делаю следующий вдох. С трудом могу привести его в чувства.

Вижу потерянный взгляд, полный чего-то темного и страшного. Толкаю Гордея на кровать, и он на удивление подчиняется. Ложусь рядом, прижимаясь к горячему боку. Гордей устремляет взгляд в потолок, а я погружаюсь в задумчивость и не замечаю, как начинаю водить пальцами по гладкой коже груди. Под щекой его сердце стучит быстро и как-то неуверенно.

У меня сердце готово выскочить из груди. Я отчетливо осознаю, что переживаю за своего Беса. Даже мне понятно, как выматывают его такие сны, и становится важно узнать, что же его беспокоит.

— Расскажи мне, — он слышит мой шепот и переводит взгляд на меня, — что тебя так тревожит в твоих снах?

Боюсь утонуть в той бездне, которая кроется в его желтых глазах. Гордей о чем-то задумывается, и между нами повисает тишина, а мне кажется, что из всех звуков я слышу лишь биения наших сердец.

— Тебе ни к чему это все знать, — эта реплика царапает слух и оседает тяжестью в груди.

Делаю несколько коротких вздохов, чтобы не показать, как меня задело его недоверие.

— Ты просишь меня доверять тебе, а сам не готов к тому же, — обида все же проникает в голос, но я не могу ничего с этим поделать.

Приподнимаюсь на локте и всматриваюсь в жесткое выражение лица Гордея. Он хмурится и задумчиво закусывает губу так, что она белеет. Прежде чем одернуть себя, протягиваю руку и пальцем освобождаю его губу. Гордей выгибает бровь и снова встречается со мной взглядом.

— Я… — он обрывает себя и снова о чем-то сосредоточенно думает, — Я просто не уверен, что я тебе дороже твоего отца.

— При чем тут мой отец? — голос срывается на шепот, и в груди начинает все дрожать.

Я не понимаю, как может быть связано происходящее с моим отцом, но Гордей не в первый раз делает упор на нем.

— Саш, посмотри на меня.

С трудом перевожу взгляд на лицо мужа, и следующий вздох застревает в груди.

Его лицо серьезно, и он внимательно всматривается в мои глаза, словно что-то ожидает там увидеть. Я прекрасно понимаю, что сейчас между нами происходит что-то важное и Гордей принимает непростое решение.

— Пообещай, что я не пожалею о том, если я тебе расскажу все, — не понимаю о чем он.

— Я не понимаю, Гордей.

Он делает глубокий вдох.

— Я просто не хочу, чтобы об этом разговоре узнал твой отец. Я сам с этим разберусь и не хочу, чтобы ты в это вмешивалась, кукла.

Морщусь от этого слова.

— Извини, — быстро проговаривает Гордей. — Если я узнаю, что ты рассказала, станет только хуже.

— Угрожаешь? Опять, — горько усмехаюсь и отодвигаюсь на другой край кровати.

Жалею, что вообще о чем-то попросила его. Видимо, я не достойна его доверия. Делаю попытку встать, но тут же оказываюсь на спине, а надо мной зависает нахмурившееся лицо Гордея.

— Я просто предупреждаю, что это наши дела, Саш. И не нужно туда лезть, иначе может быть хуже. Договорились?

— Хорошо, я и слова не скажу отцу, — сглатываю вязкую слюну и добавляю — Обещаю. Это же не угрожает его жизни?

Хотя представляю, как будет паршиво смотреть в глаза отцу и что-то скрывать от него. Стоять сейчас перед выбором: отец или муж — такое себе удовольствие, но мне важно наладить отношения с Гордеем. И я надеюсь, что то, что он расскажет мне, не принесет вреда отцу.

— Жизни — нет, — от этих слов темнеет в глазах, но я молчу.

Саша, какая ж ты дура, раз готова идти до конца и узнавать тайны мужа! Прикрываю глаза. Может, и дура, но почему-то становится жизненно необходимым узнать темную сторону Гордея.

Муж перекатывается на спину и увлекает меня за собой, прижимая к боку. Делаю несколько вдохов и готовлюсь услышать его рассказ.