Глава 32

Саша

Новость о вечере — как гром среди ясного неба. Но до конца пар нужно еще дожить и как-то унять непонятно откуда взявшееся волнение.

— Ир, да что ты дергаешь этот телефон? — не выдерживаю и спрашиваю, когда Ира в двадцатый раз за последние минут пять нажимает экран блокировки.

— Ай, — машет рукой и закидывает гаджет в сумку, — не обращай внимания.

— Кстати, как все решилось со Стасом?

Все не было возможности разузнать у нее.

— Да его за покушение и попытку похищения закрыли, — по виду Иры видно, что она ошарашена.

— Давно? — удивленно выдыхаю от такого неожиданного поворота.

— Да вот через несколько дней после того случая. Понятия не имею, откуда ветер дует, потому что я не писала никакого заявления.

— А вот это зря. Он же мог повторить попытку! — возмущенно всплескиваю руками.

Мы идем по полупустому коридору, и я натыкаюсь на взгляд до боли знакомых глаз. Леся. Быстро разрываю наши гляделки, потому что уже пережила ту ситуацию. Отпустила.

Ускоряю шаг и ловлю на себе удивленный взгляд Иры. Но она ничего не спрашивает и молча прибавляет шаг.

— Просто интересно, кто стал моим рыцарем и защитил от дракона, — усмехается и дергает дверь в нужную аудиторию.

— Думаю, может, Дан?

Глупое предположение, но других в моем арсенале не имеется.

Ира вздрагивает от одного упоминания друга моего мужа, но молча проглатывает мою реплику.

Продолжить разговор не дает вошедший преподаватель, и, чтобы время пролетело быстрее, погружаюсь в изучение увлекательного анализа малого бизнеса.

Выходим после пар, выжатые до основания, потому что на последней паре преподу вздумалось провести проверочную работу. Голова гудит от перенапряжения: пришлось вспомнить все чуть ли не с первого курса.

— Чего это они вдвоем? — вижу машины Дана и Гордея стоящие рядом.

Ира застывает возле входа в универ.

— Ир, ты чего?

Дан отталкивается от полированного бока своего авто и направляется навстречу.

— Я тебе че сказал сделать? Я долго ждать-то должен, пока ты соизволишь номер набрать?

В последний момент ловлю челюсть. Ира только закатывает глаза и собирается молча пройти мимо. Дан разражено выдыхает и перехватывает ее за локоть.

— Отпусти меня, — зло шипит Ира и дергает рукой. — Я тебе все сказала, Данил.

— Скажешь еще раз, а то я, видимо, чего-то недопонял.

После этих слов Дан легко перебрасывает подругу через плечо и закидывает в машину, пока она что-то вопит на всю улицу.

— А… — делаю шаг в сторону машины Дана, но тут же оказываюсь в объятиях мужа. — Отпусти, Гордей. Она не хочет, ты же видишь.

— Пусть сами разберутся, Саш. Ира взрослая девочка.

Прищуриваюсь и встречаюсь с глазами мужа, в которых пляшут веселые огоньки.

— Что ты знаешь об этом?

Потому что по лицу вижу, что что-то недоговаривает.

— Пойдем в машину. У нас не так много времени.

Привычным жестом обхватывает запястье и ведет к внедорожнику.

— Так что ты знаешь? — не унимаюсь я и перевожу взгляд на следящего за дорогой мужа.

— Да ничего особо, просто им нужно разобраться в возникшей между ними ситуации. У тебя надеть-то есть что?

Отличный маневр! Я оценила, но, чтобы избежать ссоры, делаю вид, что попалась на уловку.

— Да у меня платьев на три жизни! Не знаю, зачем мне столько, но мама каждый раз, стоило нам оказаться в магазине, заставляла меня что-то выбрать.

— Ну и отлично. Сегодня можно не тратить время на ненужные передвижения. Все как с ума посходили, вообще думал, не успею за тобой приехать.

Его голос действует на меня умиротворяюще. Постепенно и головная боль проходит оттого, что я просто слушаю его низкий голос. Он приятно щекочет нервы и заставляет сердце предвкущающе сжиматься.

По пробкам удается добраться до дома только через полтора часа, и Гордей бросает на ходу, что времени мало и через полчаса нужно выехать, чтобы успеть обратно в город.

Скрывается в своей комнате. Большинство его вещей все еще там, хоть мы и проводим ночи вместе.

Я же принимаюсь перебирать наряды и останавливаю взгляд на простом черном коктейльном платье. Черные ультратонкие чулки. Быстро делаю несколько локонов и закалываю набок. На ноги выбираю ботильоны на шпильке и нагибаюсь, чтобы застегнуть застежку.

— Ого, какой вид!

На ягодицы опускается горячая ладонь, и я резко выпрямляюсь. Тут же оказываюсь тесно прижатой к груди Гордея. Его ладонь ложится на шею и слегка сжимает ее, посылая по телу разряд. Чувствую спиной, как у него ускоряется пульс. Закусываю губу от понимания, как я скучала по его телу.

— Красавица, — его шепот опаляет внутренности.

Вторая рука ныряет под платье, и у меня в груди застревает дыхание.

— Чулки, черт, — шипит сквозь зубы.

— Гордей, — с трудом выдыхаю я, — нам нужно ехать. А еще ты испортишь мне наряд.

Он отпускает меня, и я ощущаю пустоту. Его глаза лихорадочно блестят, грудь резко вздымается, и я уверена, что со мной происходит примерно то же самое.

— Поехали, а то я передумаю из дома выходить.

На удивление мы без проблем добираемся до администрации. Застреваем в веренице машин. В просторном зале много народа. И стоит нам появиться, как все закручивается. Бесконечные приветствия, знакомства, имена, которые я снова при всем своем желании не запоминаю…

— Как ты всех их помнишь? — шепчу на ухо Гордею.

Он усмехается и берет меня за руку.

— Профессиональное, — прищуривается и переводит на меня взгляд. — Хочешь передохнуть?

— Еще как! — радостно выдыхаю я.

Слишком громко, потому что несколько дам поворачивают в нашу сторону головы и пренебрежительно кривят ярко накрашенные губы.

Гордей молча проталкивается через людей, которыетолпятся вокруг бара. Мы забредаем в какой-то темный уголок, и меня стискивают в объятиях. До поцелуя остается несколько секунд, как до моего слуха доносится мужской голос.

— Ну что, Степ, ты подумал на счет моего предложения?

Гордей застывает и прикладывает палец к губам.

— Я, вообще, не понимаю, с чего ты решил, что я тебе буду помогать?

Тяжело сглатываю, потому что узнаю голос отца. Перевожу испуганный взгляд на Гордея, но в полумраке я только могу разглядеть, как он хмурится и поворачивает голову в сторону говоривших.

— А чем плохо мое предложение? У тебя дочь очень приближена к Бессмертному. Ты только представь, сколько бабла мы поимеем, если разведаем его тайны.

— Гена, Гена, ты идиот, если думаешь, что я поведусь еще раз на твои уловки. Или ты забыл, как нас один раз по миру чуть не пустил?

— Нет больше Гены!

Я подскакиваю от громкого крика второго говорившего, и ребра тут же стискивает стальная хватка Гордея.

— Ну, Олег сам виноват, что все так обернулось, а ты молодец. Выплыл из дерьма, я прям проникся.

— Я тебя уничтожу, — рычит отец.

И по моему телу прокатывается дрожь.

Вижу, как Гордей сжимает зубы.

— Невозможно уничтожить того, кого нет в природе. Ты подумай, это же изменит твои финансовые возможности. У тебя итак фирмы улетают, а тут… — собеседник замолкает. — С деньгами Бессмертного ты горы свернешь.

— Я не позволю тебе впутать в наши дела свою дочь и зятя…

Громкий звук отвлекает от дальнейшего подслушивания, и Гордей тянет меня в нишу.

Через минуту становится тихо, и я понимаю, что кроме нас в помещении никого нет.

Не успеваю сказать и слова, как меня на буксире вытаскивают на улицу и засовывают в машину.

Гордей запрыгивает в машину, кому-то набирая.

— Кто такой Геннадий? — машина с визгом трогается с места, и я вжимаюсь в сиденье.

Какое-то время в салоне тишина.

— Да ну нахер? Так у меня для тебя сюрприз! Он очень даже жив и копает под меня. Пытается через Иванова и Сашу подобраться к нам.

В голосе Гордея слышна еле сдерживаемая ярость, и мне впервые за долгое время становится страшно.

Потому что своими ушами слышала, что мой отец замешан в истории с его отцом. Хотя теперь есть сомнения, что именно так, как думает Гордей.

— Найдите мне его. Пока он делов не натворил!

Гордей швыряет телефон на панель и ударяет ладонью по рулю. Я подскакиваю и цепляюсь за дверную ручку. Максимально отодвигаюсь от разъяренного Беса.

Машина с заносом залетает в какой-то двор и с визгом тормозит. Меня пронзает злющий взгляд мужа, и он спешно покидает салон, заставляя меня дрожать от нервного напряжения.

Достает сигарету и подкуривает. Движения чересчур резкие, рваные. Наблюдаю в свете фар, как напряженная спина, обтянутая рубашкой, постепенно расслабляется.

Пролетает мысль, что он замерзнет. Хватаю куртку с заднего сидения и выхожу на прохладный вечерний воздух. Ноги покрываются мурашками от дуновения осеннего ветерка, и я вздрагиваю.

— Иди в машину, Саш, замерзнешь, — произносит, не оборачиваясь.

Даже на каблуках я ниже Гордея, и приходится приложить усилие, чтобы накинуть на его широкие плечи куртку. Он удивленно вздергивает бровь и оборачивается. Делает глубокую затяжку и выпускает густое облако дыма в небо.

Я делаю несколько шагов назад и обнимаю себя.

— Я не буду этого делать, Гордей, — непослушными губами произношу то, что сверлит мысли.

Встречаюсь с ним взглядом, и внутри все переворачивается. Переступаю с ноги на ногу и хочу уже вернуться в машину, потому что молчание затягивается. Но я ощущаю, как муж изучает мое лицо. Чувствую жжение на коже. Не знаю, возможно, я схожу с ума, но я понимаю, куда смотрит Гордей в данную секунду, а куда перемещается его взгляд дальше.

Гордей выкидывает потухшую сигарету и притягивает меня к себе. В нос ударяет запах его парфюма и горьковатая примесь табака. Вдыхаю полной грудью, и во рту скапливается слюна. Словно языком провожу по его коже и ощущаю на кончике вкус.

Гордей рывком поднимает меня и сажает на капот машины. От этого наши глаза на одном уровне, отчего сердце глухо ударяется о ребра. Теплые ладони ложатся на бедра, зарождая в месте соприкосновения жар.

— Я очень надеюсь, что не будешь, — приближает губы к моим, и его горячее дыхание щекочет мое лицо. — Ты вторая, кому я доверяю. И я не знаю, что со мной будет, если ты предашь.

— Не предам. Я же обещала, Гордей.

В последний момент прикусываю язык, чтобы не выболтать о своих чувствах и крошечной тайне. Просто смотрю в поразительные желтые глаза, одновременно и хочу, и боюсь, что он может прочитать о моей влюбленности.

Гордей проводит ладонью по лицу, и мне хочется замурлыкать от ласки.

— Пойдем в машину, а то свою аппетитную попку отморозишь, — так же легко стаскивает меня с машины и ведет к пассажирской двери.

— Что ты теперь будешь делать? Поговори с отцом, я уверена, что он все честно тебе расскажет.

Хоть он и просил меня не лезть, но я не могу молчать. Лезу на рожон и стискиваю кулаки.

— Не думай об этом, малыш.

Гордей произносит это мягко, но я понимаю, что продолжать этот разговор нет никакого смысла.