Глава 35

Саша

В этот раз я оказываюсь в больнице. Вокруг суетятся врачи. Низ живота подозрительно ноет, и к горлу подкатывает тошнота, которую я с трудом заталкиваю обратно. Цепляюсь глазами за фигуру Гордея, и страх немного отпускает, когда он подходит и подтверждает, что я в больнице.

Только стоит мне немного прийти в себя, как все внутренности прошивает мысль, что с ребенком что-то могло случиться, и я не думая выпаливаю вопрос:

— Что-то с ребенком?

Вижу, как желтые глаза расширяются от шока, и Гордей делает несколько шагов назад.

Прости, милый, что ты узнаешь вот так, но жизнь крохи для меня сейчас важнее твоих чувств.

— К-к-к-каким ребенком?

Он выглядит ошарашенным, и мне становится страшно, что он потребует избавиться от ребенка.

— Прости, — к горлу снова подкатывает комок, но я стараюсь не отводить глаза от желтого растерянного взгляда. — Я совсем недавно узнала, что у нас будет ребенок, — шепчу в миг пересохшими губами, и внутри все сжимается от страха.

— Выйдите, пожалуйста. Нам нужно осмотреть вашу жену, — голос врача звучит твердо и жестко.

— Какого хрена я должен выходить? — рычит раненным зверем Гордей и снова перехватывает мой взгляд.

Его чуть ли не силой выталкивают в коридор, а я остаюсь наедине с врачами.

У меня берут анализы и делают УЗИ, которое показывает, что беременности ничего не угрожает. Врач успокаивает, что ноющие боли — вполне нормальное явление, но в случае любых изменений необходимо сразу же предупреждать персонал.

— А домой когда можно будет?

Мне приносят больничную одежду и заверяют, что пара дней — и я смогу вернуться домой.

С замиранием жду появления Гордея, когда все врачи расходятся, но он так и не приходит.

А я погружаюсь в сон.

— Привет, мелкая, — слышу голос брата, который прерывает разглядывание утреннего пейзажа.

Глушу разочарование, растекшееся по венам. Потому что жду другого человека, но он, видимо, не считает нужным навестить меня.

Сажусь на кровати и выдавливаю из себя улыбку, хоть внутри все рвется от необъяснимой боли. А чего я ждала? Что Гордей, после того как узнает о моем положении, в ножки ко мне упадет? Скорее всего, он сейчас думает, как избежать отцовства.

На глаза наворачиваются слезы, и я со злостью смахиваю их. Да и плевать! Если ему не нужен ребенок, пусть катится к черту! А я, сидя взаперти, поняла, что не хочу терять ни мужа, ни ребенка, но выбор все равно в пользу нашей крохи.

— А чего глаза на мокром месте? — брат проводит большим пальцем по щеке. — Все позади, мелочь.

— Перенервничала, — нагло вру, но не говорить же брату, что жду я другого человека? — Не каждый день меня похищают.

— Нам повезло, что у него с башкой проблемы, — выпаливает брат и захлопывает рот. — А я тебе вкусняшек принес.

Он мечется по палате, а я прищуриваюсь.

— Ты что-то знаешь, да? Ну-ка выкладывай.

— Мелочь, да зачем тебе? Отдыхай и ни о чем не парься, твой муженек разберется со всем.

Упоминание Гордея отдается болью в груди.

На телефон Киру что-то приходит, и он спешно собирается.

— Ладно, мелкая, — ерошит мои волосы и целует в макушку, — я помчался. Поправляйся.

И он вихрем выметается из палаты. Я же снова погружаюсь в изучение палаты. Светлые стены, стол, два кресла, телевизор, холодильник и кондиционер. Ничего особенного — скука.

Мысли снова прерывает звук открывшейся двери, и сердце тревожно замирает, но это всего лишь врач.

— Доброе утро, как себя чувствуете?

— Доброе, — с трудом выдавливаю, — сегодня все хорошо.

— Боли в животе не беспокоят?

Минуту прислушиваюсь к организму:

— Нет, все хорошо.

Врач помечает что-то себе и быстро осматривает меня.

— Я вам сделаю некоторые назначения, при выписке отдам.

— А когда можно будет уезжать?

— Вам сообщат.

И снова я в одиночестве. Прокручиваю в голове все варианты. Можно будет вернуться в родительский дом. Уверена, они будут рады пополнению в семействе. Мама так давно уже Кирюху третирует внуками, но братец слишком наслаждается свободной жизнью, чтобы в угоду маме ее прекращать.

Погружаюсь в мысли и пропускаю момент, когда перестаю быть одна в комнате. Перед лицом возникает огромный букет цветов, и я подскакиваю от неожиданности.

— Не пугайся, — голос мужа забирается под кожу, и я резко поворачиваю голову, сталкиваясь с взглядом желтых глаз. — Это всего лишь я.

— Гордей…

Видеть мужа с цветами настолько непривычно, что я с трудом удерживаю челюсть на месте. Под глазами синие круги, словно он не спал все это время. В джинсах и толстовке он выглядит намного моложе своего возраста. Растрепанные волосы придают ему хулиганский вид, но взгляд остается серьезным.

— Домой поедем?

Этот вопрос ставит меня в тупик.

— Домой? — непонимающе хмурюсь. — К кому?

Я понимаю, что несу откровенный бред, но все еще помню, как он исчез из больницы.

— К нам. А к кому еще?

Гордей выглядит растерянным, и застывает посреди палаты, сжимая цветы, которые я так и не взяла.

— Я думала… — замолкаю я и закусываю щеку, опускаю глаза на дрожащие ладони.

Слышу звук приближающихся шагов, и Гордей кладет на кровать тяжелый букет. Цепляет пальцами мой подбородок, подняв голову.

— Что ты думала, Саш?

— Я не буду избавляться от ребенка! — выпаливаю я и зажмуриваюсь непонятно для чего.

— То есть как избавляться от ребенка? — слышу в голосе Гордея удивление. — Ты про аборт, что ли?

Неуверенно киваю, все еще боясь открыть глаза.

— Посмотри на меня, — подбородок стискивают сильнее, и я распахиваю глаза. — С чего ты решила, что я хочу избавиться от ребенка?

— Ну… — замолкаю, пытаюсь собраться с мыслями, — ты же сам говорил, что тебе ни к чему ребенок, — последние слова уже шепчу.

— Дурочка совсем, — меня сдергивают с кровати, и я оказываюсь в теплых объятиях мужа. — Я чуть с ума не сошел, когда узнал, что тебя похитили. Думал, если с тобой что-то случится, сам сдохну. Просто…

Он замолкает, и я поднимаю голову. Хочу видеть его без масок и без прикрас. И вижу. Он позволяет мне читать свои эмоции. В глазах — неуверенность и страх.

— Просто я не знаю, каким я буду отцом. Я боюсь, что сделаю что-то не так, Саш.

Подавляю улыбку и обнимаю мужа за шею. Он в ответ стискивает меня так, что я непроизвольно охаю.

— Прости, — хватка ослабляется, а я с наслаждением вдыхаю любимый аромат.

— У нас все получится, я уверена.

Гордей прислоняется ко мне лбом и выдыхает. Вижу, как взгляд успокаивается.

— Люблю тебя, — выдыхает мне в губы, и у меня замирает сердце. — И да, я настолько тугодум, что понял это только после того, как тебя похитили, но мудак уже наказан за это. Прости что заставил волноваться на счет моего исчезновения, не терпелось разобраться с этим хером.

— Расскажешь?

Гордей морщится, но кивает.

— Только давай дома?

Перед выпиской Гордей клятвенно обещает, что сам лично будет следить, чтобы я выполняла все назначения.

— Рассказывай, — требую, как только он укладывает меня дома в кровать.

Гордей ложится поперек кровати и аккуратно кладет ладонь на мой плоский живот. От этого невинного жеста в носу щекочет, и я шмыгаю. Тут же натыкаюсь на взгляд мужа.

— Все хорошо?

— Да, — прокашливаюсь, — непривычно тебя таким видеть.

С замиранием сердца ловлю его улыбку, и внутри зарождается дрожь.

— Я просто не ожидал, что стану отцом в ближайшее время, но я счастлив, что у меня теперь будет семья.

Сглатываю комок и продолжаю впитывать в себя представшую картину. Гордей, расслабленный, с искренней улыбкой на губах, изучает мой живот и водит по нему большим пальцем.

— Я тоже не ожидала, — и чтобы не разреветься возвращаюсь к серьезной теме. — Так я слушаю.

Притворно вздыхает, но начинает рассказ:

— Да нечего особо рассказывать. Твой отец, перед тем как известие о твоей пропаже дошло, как раз рассказывал про историю с моим отцом. И этот разговор помог понять, что в бедах отца виноват не Иванов, а сам отец. Твой отец смог пережить трудности и встать на ноги, а мой предпочел сдаться.

Слышу боль в его голосе, и сердце сжимается от сожаления. Запутываюсь во взъерошенных волосах Гордея, и он прикрывает глаза, как большой кот тянется за лаской, а я подавляю улыбку.

— Ну и тот самый третий друг недавно объявился. Илья, он же Геннадий. Ко всему прочему он оказался тронутым на голову, поэтому не подготовился и ничего не продумал. Мы тебя по телефону отследили и нашли быстро. Не знаю, что былобы, если бы он не был в отчаянии и основательно подошел к делу. Я тогда и сорвался с больницы, чтобы проследить лично, как эту падлу закроют. Я ему за тебя бы это с рук не спустил, а за вас с ребенком вообще убить готов был.

Эти предположения царапают внутренности, но я делаю глубокий вдох, чтобы не впасть в панику и не волноваться. Все уже позади.

— Все же хорошо закончилось, — тихо проговариваю я.

— Даже лучше, чем я ожидал.

Муж приподнимается и роется в кармане. Передо мной возникает маленькая коробочка, и в груди застревает вдох.

— Выходи за меня? — ошарашивает меня Гордей, открывая коробочку, и я фыркаю.

— Мы же уже женаты, — сдерживаю готовый сорваться с губ смешок.

— Хочу, чтобы в этот раз все было правильно, и ты сама согласилась.

Черт! Он точно хочет довести меня до слез.

— А если я откажусь?

Гордей заламывает бровь, и я снова фыркаю.

— Тогда я скажу, что мы итак женаты.

Хоть он и шутит, но я вижу, как напряжена его фигура. Он внимательно осматривает мое лицо, пытаясь найти намек на ответ.

Не в силах и дальше его мучить, подскакиваю и висну на мощной шее.

— Я согласна, — забираюсь к нему на колени и заглядываю в глаза. — И я тоже тебя люблю, Бес.

Его губы жадно впиваются в мой рот, и мы падаем на кровать.