Глава 13

Мои пальцы шарят по столу, пока Камиль продолжает меня взглядом прожигать.

Его глаза проникают в самую душу, и я чувствую, как внутри всё сжимается. Кажется, что его тяжёлый, полный ярости взгляд вспарывает безжалостно изнутри. Миллиметр за миллиметром.

Хочется зажмуриться, исчезнуть, спрятаться. Но вместо этого я упираюсь в него взглядом, стараясь выглядеть сильной. Или хотя бы убедить себя, что смогу выдержать это всё.

Я не могу придумать, как отсюда выбраться. Как от него избавиться.

И тут пальцы нащупывают что-то прохладное и твёрдое. Ручка. Металлическая, с гладкой поверхностью.

«Слабенько, конечно, но хоть какая-то защита»

Я несколько секунд прикидываю смогу ли. Хватит ли духу, а после…

Резким движением хватаю её, крепко сжимаю и в следующее мгновение приставляю к его шее. Внутри меня буквально потряхивает от перенапряжения. Но голос, на удивление звучит твёрдо.

— Отпусти, иначе…

Камиль не отступает. Даже не вздрагивает. Вместо этого он медленно губы в зверином оскале раздвигает.

А в его глазах появляется такой опасный блеск, что у меня внутри всё холодеет. Этот блеск — не просто ярость. Это что-то куда более тёмное, глубокое, пугающее. Господи, он даже не шелохнулся. Совсем больной.

«Хана нам одним словом!»

— Что? Грохнешь меня? — его голос низкий. И… Господи. Почему у меня мурашки по коже?

Камиль сам подаётся ближе к ручке, так что я чувствую, как она вдавливается в его кожу.

Секунда, и я понимаю: он не боится. Вообще. Ещё немного, и, кажется, сам нажмёт сильнее, чтобы проверить, осмелюсь ли я пойти до конца.

«Точно больной»

— Камиль, я… — мой голос срывается, и я задыхаюсь от его близости. Его тяжёлое дыхание обжигает мою кожу.

— Что, малая? Надави сильнее. Реши свою проблему. Потому что сам я никуда не денусь. Ты — моя. Ребёнок — мой.

Господи, я так сильно боялась, что он ребёнка не захочет. Что скажет избавиться. Обидит. А он… Я уже не знаю, у кого из нас двоих крышу сильнее поехала.

— Я никуда с тобой не поеду, — выдыхаю, цепляясь за остатки здравого рассудка. — Ты вообще как себе это представляешь? Женишься на Агате, а меня как младшую жену приведёшь?

Истерический смешок вырывается из горла. Он звучит громче, чем я ожидала, отдаётся эхом в кабинете.

— Нужно тебе витамины какие-то купить, — в ответ выдаёт. — Мозги совсем работать перестали.

Я вижу, как напрягаются жилы на его шее. Сильнее пальцами ручку сжимаю. Но чувствую, как ладошка потеть начинает. Ручка скользит в пальцах.

— Ты…

Камиль одним резким движением выбивает ручку из моей руки. Она со звоном отлетает на другой конец комнаты, и я остаюсь снова безоружной. Сердце пропускает удар, а после начинает стучать так сильно, что, кажется, его слышно в этой гробовой тишине.

— Ты бы так не шутил, — выдыхаю, стараясь вернуть себе хотя бы остатки самообладания. — Ты же знаешь, что я и на ровном месте могу…

Но Камиль не даёт мне договорить. Его голос прорезает воздух.

— Предлагаю договориться.

Я замираю, недоверчиво прищуриваюсь. Он серьёзно? Договориться? С ним?

— С тобой? Договариваться? — мой сарказм пропитывает каждое слово. — Ну давай, я вся во внимании

— Сейчас ты молча выходишь со мной из больницы. Садишься в машину, и мы едем в дом к Хасану, — произносит, каждое слово чеканит, чтобы я всё расслышала.

Я же всё жду, где смеяться нужно. Это же шутка, да? У него всегда с чувством юмора проблемы были. Но сейчас он даже сам себя переплюнул.

— Ух ты, — ресницами хлопаю и взвизгиваю громко. — Семейное застолье будет? А Агату позовём?

Камиль скалится, глаза прикрывает.

— Сучка, — рявкает.

— Хасан точно обрадуется, — продолжаю. — Он так ждал племяшек.

— Малая, бля…

— Ну а что? Я у него спрошу, кто ему нравится больше. Я или Агата. Конкурс красоты устроим и…

— Хасан в бегах. Сначала в тюрьме был. После сбежал, прихватив с собой генеральскую дочку.

Я так охреневаю, что даже присвистнуть не могу.

— У вас странная семейка, однако…

— В дом Хасана я вызову своего врача. Он осмотрит, если всё хорошо дальше адекватно обсудим, как быть в нашей ситуации. И там есть кое-кто, кто очень сильно хочет тебя видеть…

Хочет видеть…

Кое-кто соскучился…

«Сообразительный ублюдок».

Камилю действительно удаётся меня заманить за секунду. Надавить на жалость так, что сердце несчастно всхлипывает.

Я оправдываю себя тем, что Дикий не даст мне уйти. Он поймал. Заманил в свою ловушку. И просто так не отпустит.

Я могу брыкаться. Бахвалиться. Играть смелость. Но ему ничего не стоит забросить меня на плечо, забив на беременность.

Поэтому…

Да-да, во всём этот мудак виноват! Он мной манипулирует.

«А мы это позволяем…»

Со вздохом соглашается внутренний голос. Потому что — Найт. Мой малыш. Щеночек, которого я подобрала.

Во время побега от Дикого — у меня не было возможности его забрать. И я переживала, что мужчина обидит щеночка. Выбросит обратно на улицу, раз я ушла.

Камиль изначально не хотел пса. Считал, что это волк блохастый. А не волкособ миленький.

А оставил! Камиль позаботился о Найте!

«Ещё похвали его! Он это специально сделал. Чтобы нас заманить».

Мотивы не так важны, как то, что я увижу своего малыша. Для меня это действительно важно. Я столько времени переживала…

— Ты мудак.

Сообщаю Камилю с высоко поднятой головой. Ответом мне служит кривая усмешка. Вот и поговорили.

Я отправляюсь на улицу. Мне ещё нужно предупредить водителя, что я задержусь. Мол, хочу с отцом больше времени провести.

Марату я сегодня не нужна, поэтому никакой спешки. Но нужно сделать так, чтобы Замир меня не искал раньше времени.

Но проблем быть не должно. В конце концов, я не пленница. Никому и в голову не придёт, что я сама с Камилем захочу уехать.

— Можете пока отдохнуть, — я улыбаюсь водителю. — Я пообедаю с отцом. Проведу здесь весь день, наверное. Я наберу, когда закончу.

— Как скажете, Алиса. Точно моя помощь не нужна?

— Точно. Я справлюсь.

«Хороший мужик. А мы его — на плаху. Прощай, Замир, я буду тебя помнить…»

Фыркаю. Я уверена, что ничего не случится. Я вернусь быстро, и никто не узнает о моём побеге.

Всё будет хорошо.

— На переднем я давно не езжу. Не садиться же мне рядом с водителем.

Хмыкаю, когда Камиль пытается усадить меня в свою машину. Он без водителя, а мне нужно быть как можно дальше от мужчины.

Схватить хоть немного свободы. Чем дальше Камиль, тем проще мне дышится. А с водительского места — мужчина до меня не дотянется.

— Малая… — гортанное рычание.

«Подумаешь, водителем его обозвала. Какие мы обидчивые».

Ну а что? Пусть понимает, что я уже не та забита Алиса с отцом алкоголиком. Я невеста политика, пусть и фиктивная. Уровень другой.

— Меня на переднем укачивает.

Добавляю, когда Камиль ко мне руки тянет. Ладонь замирает, так и не коснувшись меня. Мужчина отступает.

Ого. Вау.

Я, конечно, не собираюсь во всём беременностью прикрываться… Но это интересная кнопочка управления. Надо запомнить.

Поездка к дому проходит в напряжённой тишине. Воздух потрескивает от накала. По коже словно маленькие разряды постоянно.

Вижу в зеркале дальнего вида, как Камиль скалится. Сжимает руль до побелевших костяшек. Он тоже в секунде от взрыва.

Я сама вылетаю из машины, стоит только затормозить. Настолько атмосфера душащая.

А через секунду раздаётся рычание.

— Алиса, блядь.

Только рычит не Камиль. Он меня дёргает, за себя утаскивает. Прикрывает, когда из-за угла вылетает крупный пёс.

Махина несётся, заставляя сжаться. Тёмная шёрстка поблёскивает на солнце, крупными лапами пёс отталкивается от земли.

В несколько прыжков оказывается рядом. Скалится, ведёт мордой, ловя запах.

«Он ещё одного зверя завёл? Амиры нам не хватало, да?»

А овчарка, надрессированная убивать, появляется следом. Замирает, рычит в мою сторону.

Ясно.

Это у них семейное.

Никто меня не любит.

— Место.

Приказывает Дикий таким тоном, что овчарка чуть ли хныкать не начинает. Клянусь.

Амира отступает, поглядывая на меня. И срывается с места, когда пёс рычит в её сторону.

— Неужели мозги появляются? — Камиль усмехается. — Думал, ты сразу к нему бросишься. Глотку в зубы и похуй.

— К нему?!

Это… Найт? Этот огромный пёс, похожий на волчару, мой малыш? Щеночек Найт?!

«Чем его кормили? Врагами?!»

Нет, видно, что Найт ещё щенок. Не до конца сформированное тело, необросшее «мясом». Ему ещё расти и расти.

Но уже щенок превратился в крупного зверя. Может кому угодно задать жару. Вон, уже и овчарку под себя подмял. Главный.

Защитник.

— Найт!

Не могу сдержать радостно писка. Потому что видеть его — это как доза счастья внутривенно. Всё внутри лопается от облегчения.

Найт подступает медленно, активнее втягивает воздух. Узнает мой запах, бросаясь вперёд.

— Блядь.

Не позволяю Камилю оттащить меня в сторону. Я кинолог, я знаю собак. И Найт точно не планирует нападать.

Ну, как…

Он толчком морды чуть не сносит меня. Оттаптывает своими лапами мои ножки. Слюной пачкает одежду.

— Хороший мальчик. Хороший.

Я чешу его за ухом, получая в ответ радостное тявканье. Присаживаюсь, прижимая пса к себе. Зарываюсь в его шёрстку, глажу морду.

— Такой хороший, да? — улыбаюсь сквозь слёзы. — Узнал меня. Скучал? Я очень по тебе скучала. Не обижали тут тебя?

— Его, блядь, обидишь. Такой же несносный, как и ты, — кривится Камиль.

— Не слушай его, — шепчу громко, чтобы Дикий слышал. — Камиль просто злой. Его-то за ушком никто не чешет.

Уверена, мужчина меня взглядом испепеляет. И не тянет лишь потому, что подступиться нельзя. Настолько активно Найт вокруг меня вьётся.

Но мне плевать. Пусть Дикий потом злится и кричит.

Сейчас я просто счастлива.

Не была такой очень давно.

И хочу это мгновение до максимума растянуть.