Глава 12

Рука Камиля касается моего живота, и я вздрагиваю, как будто меня ударило током. Из лёгких моментально испаряется весь воздух. Я задыхаюсь. На ровном месте. Судорожно распахиваю губы. Пытаюсь вдохнуть.

Сердце пропускает удар, и всё тело напрягается. Инстинкт берёт верх — я пытаюсь сбросить его руку, прикрывая живот обеими руками, словно защищаю малыша от угрозы.

«Может его аккуратно к нужному кабинету отвести? Вряд ли мы ещё когда-то окажемся там, где ему самое место!»

Внутренний голос играет в моей команде. Шипит озлобленно. Я даже очень за, что Дикого здесь где-то закрыть. Пускай прокапают.

— Не трогай меня! — шиплю. Прикрываю руками живот. Обещаю малышу, что сама умру, но его в обиду не дам.

Но Камиль даже не думает меня слушать. Он хватает меня за запястье, железной хваткой, удерживая и тянет за собой.

— Камиль, отпусти! — я пытаюсь вырваться, но всё бесполезно.

Оглядываюсь в поиске кого-то. Хоть один человечек должен здесь пройти?! Не может же всё быть так….

Мы проходим по коридору, и я замечаю, в углу врача. Моего врача, которая вызвала меня сюда. Сдала Камилю. Она бледная как смерть. Наблюдает ха всем тим с ужасом. Надеюсь, ей её поступок вернётся бумерангом.

Камиль же проверяют каждую дверь, пока не находит ту, которая открывается.

Заталкивает меня внутрь.

Дверь захлопывается с глухим звуком, и в помещении повисает гнетущая тишина.

— Камиль, хватит! — выдыхаю из последних сил.

Но дальше… Дальше происходит то, что полностью меня из колеи выбивает.

Он прижимает меня к стене, наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. Его рука касается моих волос, скользит по ним с пугающей нежностью.

Пульс к чертям летит. Я вся в один напряжённый нерв превращаюсь

— Чего ты боишься? — шепчет мне на ухо.

«Совсем там ебанулся?! Тебя!»

Я замираю, не зная, как реагировать. Его лицо так близко, что я вижу, как меняется оттенок его глаз. Как в них появляется что-то новое. Пугающий оттенок темноты. Я думала, что, видела все стадии его бешенства, но это что-то новенькое.

«Ясен хер, мы проплатили пожизненную подписку. Ввели новые плюшки».

— Камиль, отпусти, — мой голос дрожит. Я стараюсь не дрожать, но внутри всё переворачивается. Сжимается от страха.

Он проводит рукой по моим волосам, спускается ниже, касаясь плеча, и я снова вздрагиваю. А после… Он снова скользит пальцами к животу.

— Ты моя, малая, — его слова звучат тихо. Но он как будто приговор мне выносит. У меня мурашки бегут по коже.

— Не прикасайся ко мне! — кричу, отталкивая его руку от живота.

Камиль не двигается. Смотрит на меня убийственным взглядом. Его глаза сверкают, а губы кривятся в хищной ухмылке.

— Этот ребёнок мой, понял?! Только мой! — я тычу пальцем в его грудь, выкрикиваю слова в его лицо.

Дикий ухмыляется, как будто мои слова его забавляют.

— Я спишу это на гормональный всплеск, малая, — его голос хриплый, по натянутым нервам бьёт. По тем несчастным остаткам.

— Ты ещё не видел моих гормональных всплесков, Камиль! — рычу я, и злость как будто на второй круг заходит. Начинает бурлить сильнее. — И понятия не имеешь, на что я готова ради своего ребёнка. Так что не провоцируй!

— Ради нашего ребёнка, — его голос становится тише, но от этого ещё более пугающим.

— Хочешь звёздочку за то, что зачал? — выпаливаю в ответ. — Я вырежу тебе звезду из картона! Найду коробку из-под чего-нибудь на помойке. В детстве я хорошо делала аппликации!

— Ты перегибаешь палку, малая, — его лицо мрачнеет, в глазах полыхает ярость.

— Перегибаю палку? Серьёзно? — я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. — Напомнить тебе, что ты ясно дал мне понять: ребёнок для тебя — проблема, от которой нужно избавиться?!

Слова срываются с моих губ сами собой, но, как только они звучат, я замираю.

На лице Камиля появляется выражение, которого я никогда раньше не видела. Полная растерянность и непонимание.

— Повтори, — его голос становится тихим, почти хриплым, и я вдруг теряю весь свой запал.

Он сверлит меня взглядом, и я чувствую, как внутри всё сжимается. Но отступать поздно. Я уже всё сказала.

А вот Камиль… он, кажется, только собирается начать говорить. Ведёт челюстями, на меня наступает. Секунду и я опять вжата в стену. Его пальцы на моей шее. Не сжимают, просто напоминают, что могут…

— Я. Сказал. Повтори.

Мои губы подрагивают. Энергетика Камиля давит так сильно, что внутри меня мини-бомбы взрываются. Осколками падает вниз, ранит.

Только вместо нового страха… Во мне злость поднимается. Окутывает, пульсирует под пальцами мужчины.

Я вздёргиваю подбородок, смотрю на Камиля. С каждым вздохом всё больше его запаха впитываю. Но это дарит лишь освобождение. Способность держаться.

— Ты сказал, что отправишь меня на аборт, — цежу я, чётко каждое слово выделяя. — Я тебя услышала. Я не согласна. И срок уже вышел, Камиль. Ни один из твоих продажных врачей не согласится меня на стол положить.

— Малая…

Рычит с предупреждением. Пальцы чуть сильнее сжимает, вдавливая в моё тело свой жар. Но это меня не останавливает.

Камиль не заметил, но я поменялась. Беременность, которой любимый угрожает, очень быстро опыта накидывает.

— А попробуешь силой, — я скалюсь. — Так не успеешь. Марат меня заберёт. Он не позволит, чтобы ты мне навредил.

«О! Наш любимый блеф, в нём мы хороши».

Я вру из последних сил. Замир не поднимется ещё скоро. Если Дикий пожелает, никто не успеет. Его «проблему» могут очень быстро решить.

«Только что-то он не очень испуганным выглядит… Ой».

Охаем синхронно с голосом, когда Камиль скалится. Взгляд пылает. Наверное, не стоило его противника упоминать.

Мужчина сильнее на меня наваливается. Его буквально трясёт от гнева. И ничем хорошим это не пахнет.

«Пойду я погуляю. Вы тут сами… Ага?»

— А ещё, — сглатываю волнение. — Если ты навредишь моему малышу — я тебя утоплю. Твоя карьера политика нахрен пойдёт, понял? Со своей драгоценной Агатой в жизни не выплывешь. Я всем расскажу правду.

— Блядь.

— А меня грохнешь? У меня записи есть. Кровь. Показания, анализы… Это всплывёт, Марат обнародует. У тебя нет вариантов убить моего ребёнка так, чтобы это сошло тебе с рук. Ясно?!

Камиль выглядит так, будто разрывается между двумя желаниями. Свернуть мне шею быстро. Либо растягивать и смаковать мою смерть.

Выбирает что-то между. Его тело прижимается к моему. Дыхание колет лицо. Мужчина так близко, что почти касается моих губ.

— Ебать, — протяжно, с чувством. — Малая, ты мне скажи. У всех беременных мозги нахуй уплывают? Или ты, как всегда, особенная?!

— От тебя заразилась, — хмыкаю. — Я предлагаю тебе выход, Камиль.

— Охуеть как заинтересован.

— Отпусти меня. Не лезь. Я не буду ничего требовать, мешать. Это будет секретом, который я сохраню. От тебя ничего не нужно. Просто не мешайся. Скоро Марат отправит меня подальше, и никто…

— Марат?!

Дикий едва не ревёт от злости. Его пальцы подрагивают, едва не сводит от раздираемой ненависти. Так сильно мужчина реагирует на чужое имя.

«Мамочки! Мы больше Кафарова не упоминаем. Под запретом».

У меня каким-то чудом удаётся увернуться. Хотя, ощущение такое, что Камиль и не пытается удержать. Не хочет слишком много силы применять.

Чего это он?

«Старость не радость. Сдавать поди начал…»

Я отскакиваю к столу, пытаюсь сохранить дистанцию между нами. Меня трясёт от присутствия Камиля. Холодок гуляет вверх-вниз по позвоночнику.

— Отличный вариант, — продолжаю убеждать я.

— Хуевый. Никуда ты не поедешь.

— Почему?!

— Ты носишь моего ребёнка!

— А ты этого ребёнка не хотел! Ты сказал, что…

— Я, сука, уже не уверен. Кто из нас ёбнулся.

Я кривлю губы, упираясь поясницей в стол. Шарю ладонью, стараюсь найти что-то острое. В качестве оружия.

Ведь Камиль снова надвигается. Секунда, и он зажимает меня. Его ладони упираются возле моих бёдер, мужчина наклоняется.

— Потому что, — его губы скользят по моей скуле. — Я тебе, — сжимают мочку уха, запуская табун мурашек. — Не угрожал.

— Что? — охаю.

— Я никогда тебе не говорил, что потащу на аборт.

Кадык мужчины дёргается, отдавая волнами на щеке. Желваки дёргаются от ярости.

А я растерянно пялюсь на Камиля, пытаясь понять, когда он с ума сошёл. Всё-таки придётся свободную палату искать?

— Не говорил? — мне горько от этого разговора, в глазах пощипывает от слёз. — Серьёзно? Ты сказал, что дети для тебя ошибка. Проблема. И ты избавишься от них, если я… Если я когда-то…

У меня не получается договорить. Дыхание спирает, я всхлипываю всё чаще. Горло сдавливает от подступающей истерики.

Камиль тяжело вздыхает, а его взгляд… Будто мягче становится. Перестаёт пронзать меня острыми иглами.

— Малая, — ведёт пальцами по моей талии. — Мы ни разу не базарили про то, что ты залетишь от меня. Наших детей. Ты спросила про невесту и наших с ней детей. Этого не будет.

— Нет!

Я спорю, отчаянно вспоминая наш разговор. Камиль припечатал, что всё будет по-старому.

Я в его постели, а прекрасная Агата на людях. И на вопрос о детях… Я спрашивала о наших… И он…

— Ни на какой аборт я тебя тащить не буду, — хватает мой подбородок, слова в губы выдыхает. — Это мой ребёнок. Наш. Я не позволю никому ему навредить. Да, малая, я хочу, чтобы ты его родила. Вы будете со мной. Без вариантов.

— А если я не хочу?

— А тебя никто не спрашивает. Поехали. Ты достаточно набегалась.