Глава 11. Камиль

Виски обжигает горло. Хорошо идёт. Почти бутылку уговорил. А не берёт, сука. Ни хуя не берёт.

— У тебя прогрессирует амнезия?

Произношу, как только дверь в мой кабинет распахивается. Стук каблуков Агаты услышал ещё до того, как она к моему кабинету подошла.

Меня нервирует в ней всё. Походка. Манера разговаривать. Как она поджимает дрожащие губы, когда ей что-то не нравится. А не нравится ей, блядь, всё.

— Сегодня очередной день, когда ты не в настроении?

Судя по её довольной улыбке, то у Агаты есть заебенный повод испортить мне настроение.

В этом весь минус договорных браков. Тебя обязательно наебут. Ладно, брака пока нет. И я делаю всё для того, чтобы его не было. Но сука, верить бабам нельзя. Никогда. Даже под дулом пушки. Потому что все слова оказываются пиздежом.

Слова Агаты про то, что она ни на что не претендует полетели в пропасть сразу после того, как мы официально обручились. Резко оказалось, что будущий брак для неё ни хуя не станет фиктивным.

А я подписался на эту хуйню ещё до появления малой в моей жизни. И давайте на чистую воду. Я не рассматривал, что с малой всё так закрутится. Сам себя наёбывал. А теперь что-то исправить даётся с таким трудом, что проще эту надменную суку придушить, чем договориться с её папашей, который связан очень тесно с Хасаном и пока я не убежусь в том, что брату ни хуя не угрожает, сделать особо ни хера не смогу.

— Если съебёшь на хер, оно сразу станет лучше.

Бутылка пустая. Встаю за тем, чтобы взять новую.

— Камиль, дорогой, — голос Агаты, слишком сладкий, до тошноты. Она подходит ближе, замедляя шаг. — Я устала это терпеть. Сегодня мы наконец-то расставим все точки над «i».

Пока что бутылка виски интересует меня больше.

— Если твоя точка над «i» — это выебать мне мозг, то иди к чёрту. У меня важные дела, и ты… не входишь в их список.

Она поджимает недовольно губы, но не уходит. Значит, слишком мягко дал понять?

— О, я уверена, что моё присутствие сейчас самое важное из всех твоих дел.

— Не тяни, Агата. Говори.

— Ты ведь понимаешь, что я не стану терпеть твоих выходок? Ты и так зашёл слишком далеко с этой….

— Ты мне начинаешь надоедать.

Агата делает шаг ближе, задирает подбородок.

— Твоя Алиса, — произносит медленно, нарывается, — беременна. Я закончу эту идиотскую гонку. Ты проиграл. Она залетела от Марата. Они берегут это до его публичного выступления. Беременность всегда умиляет.

Пальцами бутылку по побелевших костяшек сжимаю.

— Повтори, — глухо рычу.

— Ты всё прекрасно слышал, — её улыбка растягивается шире. — Твоя шлюха Алиса раздвигает ноги перед всеми, от кого можно поиметь хоть что-то. Она спит с Маратом. Ребёнок — его.

Внутри что-то взрывается. Это бомба, которая тикала всё это время. Секунда — и я оказываюсь перед ней, моя рука молниеносно обхватывает её шею.

— Повтори ещё раз, сука, — рычу, вжимая её в стену.

Агата хватает меня за руку, её ногти впиваются в кожу, но я не ослабляю хватку. Её глаза расширяются от ужаса, а голос хрипит. Сейчас я могу всё закончить. И начать многолетнюю войну. Одним резким движением.

— Твоя шлюха… Алиса… — с трудом выдавливает она задыхаясь. — Даёт всем… направо и налево…

Мои пальцы сжимаются сильнее.

— Ещё одно слово, — предупреждаю, чувствуя, как внутри закипает неуправляемый гнев.

— Я давно говорила, — её голос становится всё более хриплым, — что на ней… пробы негде ставить… но ты…

Её лицо краснеет, Агата начинает задыхаться.

Я отшвыриваю её в сторону, как ненужную вещь. Агата падает на пол, хватаясь за горло, но мне всё равно.

— Убирайся, — бросаю сквозь зубы.

Она кашляет, но даже сейчас умудряется смотреть на меня с высокомерным видом.

— Ты можешь убить меня, Камиль, — хрипит она. — Но правда останется правдой. Я не отдам тебя ей, понял?! Ты ведь к ней не притронешься после Марата?! Сам себе глотку перегрызёшь, но не притронешься! Она….

— Убирайся, пока я не передумал, — рычу снова, Агата, шатаясь, поднимается на ноги.

Перед тем как выйти, она бросает мне последний взгляд, полный триумфа.

— Я бы лучше умерла, чем отдалась другому. А она…

Бутылка виски летит в стену, разбиваясь на сотни осколков. Некоторые из них впиваются в кожу. Но мне по хер. Я иду к столу. Беру телефон.

В голове начинает всё выстраиваться. Умная сучка. Я бы даже не догадался. Но сейчас…

— Проверь водолечебницу на наличие гинеколога. Да, ты не ослышался. Узнай про врача всё. Мне нужен компромат. Похуй, любые методы.

Сука.

Какая же она сука. Беременная блядь. Ноль шансов, что Агата спиздела. Реально в водолечебнице есть отделение гинекологическое.

Всё там есть.

Но Алиса только в одном направлении шастала. И нухуя не своего отца алкоголика бегала проверять.

Сука!

Бью по рулю, кровь закипает. Перед глазами всё красным пылает. Хочется девчонку за шкирку затащить в свой дом. Ответов потребовать. Пусть рассказывает, чё и как было.

Злость накрывает с головой. Рвёт вены. Превращает в зверя, готового разорвать за секунду. Алису.

И этого ёбаного Марата. Влез не в своё дело. На моё позарился. Руки протянул.

Жжёт желанием людей собрать. Нахер эту политику, к прошлому вернусь. Бойню устрою, всё в пепел сотру. И голыми руками с этой мразью разберусь.

Тормозит только то, что деталей нет. В больничке никаких записей об Алисе нет. Врачиха её лепетала, что девчонка всё с собой таскает. Уничтожает доказательства.

Скалюсь, чувствуя в этом намёк. До утра на ебучем виски доживаю. И нихуя не берёт.

Потому что дурь одна у меня была. Алиса. И она решила от меня уйти, хотя я не отпускал.

А утром звонок поступает. Девчонка примчалась раньше положенного, уже в кабинете. И мне нужно спешить.

Как идиот в машину запрыгнул. Лучший шанс, чтобы правдой припечатать. Добиться от неё ответов.

Руль врезается в ладони так, что белеют костяшки. Газую, чуть не впечатываясь в чью-то убогую развалюху. Резко ухожу на обгон.

В ушах шумит от гнева. Желание увидеть её зудит, усиливается. Поймать. Прижать. И тряхануть так, чтобы до неё дошло, что она никуда не уйдёт без моего разрешения.

Нет. Лучше трахнуть. Чтобы сразу уяснила, кому принадлежит. Только, сука…

Сроков беременности врачиха не помнит. А это… Это, блядь, может быть мой ребёнок. А может выблядок Марата.

Если она реально легла под другого.

Блядь.

Колёса визжат, когда торможу перед больницей. Срываюсь с места, влетаю в здание, мимоходом задеваю плечом медсестру. Она ойкает, но я даже не оборачиваюсь. Пусть радуется, что вообще целая осталась.

Холодная ярость обжигает, когда взгляд ловит женщину в белом халате. Она стоит с картой в руках, и её лицо выдаёт испуг, как только замечает меня.

— Камиль…

— Сюда давай.

Выхватываю карту из её рук. Быстро пролистываю первые страницы, пытаясь найти хоть что-то, что развеет этот ёбаный дурман в голове.

— Убирайся. Чтобы сюда никто не совался.

Рявкаю. Врачиха понятливая. Она тут же бросается прочь. Оглядывается испуганно.

Только мне уже похуй на неё. Волнует всего одна девчонка. Которая в кабинете спряталась. Тонкий лист фанеры от неё отделяет.

Хочется снести к чертям. Вломиться к ней. Завалить девку на стол. Тонкую шею пальцами сжать.

Пусть правду хрипит.

Сминаю карту до хруста в пальцах. Последняя запись изводит. Кислоту вместо воздуха глотаю. Перед глазами цифры пляшут. Срок, сука, двенадцать-четырнадцать недель. И подсчитать легко все даты.

Четырнадцать мне подходит.

Двенадцать, сука, нихуя. Потому что уже съебалась. Спряталась. Я искал её, люди город перерывали. А нашли под боком Марата. С ним была.

А теперь сама на свою казнь шагает. Выскакивает из кабинета. Замирает. Глазами своими на меня таращится.

А я в ответ изучаю. Не могу даже моргнуть. Сучка плотно в голове поселилась, оплела мозги своим дурманом.

— Занятное чтиво.

Цежу, едва сдерживая рычание. Пальцы в кулак сжимаются. От желания её шею свернуть нахрен.

Алиса пятится. Вся такая маленькая, хрупкая. Сломать её легко можно. И выглядит как сама невинность. Взгляд испуганный.

Словно она ни в чём не виновата. Будто она не разнесла все планы вдребезги.

Кровь кипит. Долбит в висках. Последние тормоза сгорают.

— Знаешь, что я теперь с тобой сделаю, малая? — ярость раздирает когтями грудь. — Расскажешь, когда ты под этого ублюдка легла?

— Это тебя не касается… Ты не можешь… Я здесь с охраной…

— Похуй мне на твою охрану, малая. Это, — сжимаю карточку так, что листы трещат. — Мой, сука, карт-бланш.

Алиса делает ещё один шаг назад. Умная девочка. Но не настолько умная, чтобы понять, что отступать бесполезно. От меня больше не уйдёшь.

Я перехватываю её раньше, чем она успевает увернуться. Вжимаю в стену, сдавливаю пальцами тонкие плечи. Едва держусь, чтобы шею не обхватить. Усмирить.

Но нельзя. Нельзя навредить. Беременна, сучка.

— Пусти, — сипит испуганно. — Камиль, мне надо…

— Твои хотелки больше не котируются. Будешь делать так, как я скажу.

— А что на это твоя драгоценная невеста скажет, а?

— А её мои дела на стороне не касаются.

— Пошёл ты. Отпусти меня. Ты… Ты всё подстроил. Ненавижу! Урод!

Лупит хрупкими ладошками по плечам. По лицу заезжает. Брыкается как строптивая сука. А я не пресекаю.

В висках одно пульсирует. Беременна. И это девчонку неприкасаемой делает. Позволяю. В первый и последний раз. Потом другой способ воспитывать найду.

— Ты специально это всё подстроил! — дрожит в моих руках. — Ты приказал соврать про анализы. Ты хоть представляешь, что я пережила?! Что я думала! У меня же… Мне нервничать нельзя! А ты… Ты заставил думать, что с моим ребёнком что-то случилось.

— Нужно было раньше думать. Сама в это полезла.

— И всё ради чего?! — визжит, нихера меня не слышит. — Ради того, чтобы мою кровь получить, да? Убедиться, что ты отец? Ничего не получится! Я не дам тебе кровь. Понял?!

— Умолкни.

Только не приказом получается. А хрипом. С улыбкой довольной. Пальцем на губы её надавливаю. Слова глушу.

Алиса в трепещущую птичку превращается. Дрожит от моих прикосновений. Смотрит в непонятках.

Наклоняюсь к ней. Запах её вдыхаю. Костёр в груди вспыхивать перестаёт. Потому что я всё понимаю.

Легко.

Просто.

И каким-то образом моментом злость в венах сворачивается. Уползает. Будто успокоительного бухнул.

— Что? — ещё больше пугается, когда я ухмыляюсь.

— Мой ребёнок, — выдаю. — Иначе ты бы анализов не боялась. В лицо бы швырнула, чтобы отстал. Моя, — опускаю ладонь на её подрагивающий живот. — Мои. И я вас забираю.