Глава 15

«Вот же скотина! Он нас намахал!»

Я полностью с внутренним голосом солидарна. Но ещё я понимаю, что из этой задницы выбираться нужно.

И Дикого всё по старому плану. Просто в клетку меня посадить и приезжать играть с любимой обезьянкой.

Камиль делает ещё один шаг ко мне, сокращая расстояние между нами до опасного минимума.

— Ты с ума сошёл, — шепчу, отступая назад, пока не упираюсь поясницей в стол. — Я не останусь здесь. Камиль, это смешно.

— Куда ты пойдёшь, малая? — Камиль наклоняет голову, изучая меня. Его глаза сверкают странной смесью ярости и чего-то… опасно близкого к заботе. — Скажи мне, где ты будешь в безопасности?

— Я сама разберусь, — огрызаюсь, скрещивая руки на груди.

— Ага, уже разобралась, — его голос становится холоднее, жёстче. — Марат? Замир? Или кто-то ещё? Скольких людей ты готова втянуть в эту херь, пока не поймёшь, что они тебе не помогут?

Я пытаюсь что-то сказать, но слова комом в горле становятся.

— Ты не понимаешь, Камиль, — начинаю. — Мне не нужно, чтобы ты был рядом. Я справлюсь. У меня есть мой ребёнок. Наш ребёнок, — я поднимаю подбородок, чтобы не выдать дрожь в голосе. — Это всё, что мне нужно. А ты… ты только всё усложняешь.

Его взгляд становится тяжёлым, почти невыносимым.

— Усложняю? — он повторяет мои слова, словно смакуя их, обдумывая. — Ты правда думаешь, что я усложняю?

И прежде чем я успеваю что-то ответить, он резко притягивает меня к себе. Его ладонь обхватывает мой затылок, пальцы зарываются в волосы, а губы оказываются так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже.

— Послушай меня, малая, — его голос понижается до хриплого шёпота. — Я не усложняю. Я защищаю. От себя, от других. От всего. Ты и этот ребёнок — моя семья. Ты это понимаешь?

Моё сердце сбивается с ритма. Слова Камиля проникают в меня, оставляя болезненные отметины.

— Ты не имеешь права так говорить, — выдыхаю, когда он чуть ослабляет хватку. — Ты сам всё испортил. Не я.

Камиль тяжело дышит, мои слова ему не нравятся. А я лишь озвучила реальность.

Его пальцы сжимаются в кулаки, а взгляд прожигает.

Я знаю, что с ним работает только хитрость. Прямая конфронтация — это билет в его клетку.

— Ты правда думаешь, что я буду сидеть здесь и плевать в потолок? — спрашиваю спокойно, хотя внутри всё сжимается от напряжения. — Ты прекрасно знаешь, что это бред, Камиль.

Он скалится, а я вдыхаю новую порцию кислорода.

— Именно поэтому мы должны договориться. Как взрослые люди.

Дикий рычит.

Договоры — не его стиль. Он привык приказывать, привык, чтобы всё исполнялось по щелчку пальцев. Но я не его подчинённая, и это, похоже, выводит его из себя.

— Я согласна на встречи раз в неделю, — твёрдо произношу, глядя ему прямо в глаза.

«Ты с ума сошла?! Мы к нему таскаться будем?! Может, ещё тайные свидания?!»

Он открывает рот, чтобы рявкнуть, но я тут же поднимаю руку, останавливая его.

— Если я пойму, что моё эмоциональное здоровье не страдает рядом с тобой, то мы будем встречаться чаще. Но главное условие — никакого стресса, Камиль. Никакого давления. Ты хочешь, чтобы малыш был спокоен, да? Тогда играй по правилам.

Я провожу ладонью по животу, хотя он ещё совершенно плоский. Но это жест, который работает.

Камиль опускает взгляд, и на долю секунды я вижу, как его взгляд смягчается.

Самое главное, что это помогает. Камиль смотрит на живот. А значит… я могу манипулировать. Сучка? Ну-ка, бросьте в меня гнилым помидором, кто считает, что я не имею права!

— Раз в неделю? — произносит он, скривив губы. — Малая, это не договор, а какой-то наёб.

Я пожимаю плечами, словно мне плевать. Хотя внутри сердце бешено колотится.

— Раз в неделю я буду приезжать, гулять с Найтом… и с тобой, — добавляю осторожно.

Он смеётся, но смех больше похож на хриплый рык.

— Не угадала, — Камиль наклоняется ко мне, и его голос становится ещё ниже. — Одна встреча с Найтом, другая со мной. Получается уже два раза в неделю.

— Хитрый ублюдок, — фыркаю, но внутри ликую. Это уже победа. Пусть и маленькая.

— А ты как хотела? — Камиль наклоняет голову ниже. Кончиком носа по моей шее ведёт. А у меня… Коленки подгибаются. — Я пойду на этот «договор», но ты тоже играй честно, малая. Раз ты сама предложила, то держи слово.

— Договорились, — хрипло произношу. — Но с одним условием.

Камиль останавливается, голову понимает выше, в глаза мои смотрит.

— Ещё условия? Ты прямо любишь испытывать моё терпение.

— Ты держишь свои руки при себе. Без моего разрешения ты ко мне не прикасаешься. Я беременна, Камиль, напомню тебе.

И тут же его от себя отталкиваю.

— Напомнила, — рявкает, ухмыляясь, но затем неожиданно становится серьёзным. — Ладно, малая. Я держу своё слово. Но помни: малейший наёб и ты будешь сидеть в этом доме. Будешь подчиняться моим правилам.

— Я согласна, — отвечаю, чувствуя, как воздух в комнате становится легче.

«Какого хрена?! Мы же его наебём за милую душу! Да мы и недели не продержимся. Ты на что вообще соглашаешься?!»

Сама не понимаю, как у меня получилось убедить Дикого. Сейчас, сидя в его машине, в напряжении смотрю на дорогу и жду, когда он развернётся, рявкнет что-то вроде «передумал» и потащит меня обратно.

А там уже закроет в четырёх стенах и начнёт бананы через решётку кидать, как дрессированной обезьяне.

«Не понимает она. Наобещать с три короба, потом живот дать потрогать… Это как незрелому подростку грудь показать», — внутренний голос, кажется, сегодня настроен исключительно меня раздражать.

Мысленно закатываю глаза. Да, я согласилась. Да, это была авантюра. Но другого выхода у меня не было. Камиль дал мне шанс, и я должна использовать его с умом.

— Малая, я напоминаю о договоренности. — голос Дикого из размышлений вытягивает. Он бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида, когда резко останавливается недалеко от клиники. Камиль выбрал место с другой стороны, чтобы водитель Марата ничего не заподозрил. Все как я просила.

Он играет по правилам. И это… подкупает. На какую-то долю секунды я даже хочу ему поверить. Но тут же вспоминаю, что это всё тот же Камиль — Дикий. А значит, верить ему опасно.

— Я помню, — бросаю холодно, пальчиками ручку дверцы сжимаю. Готовая в следующую секунду из машины выпорхнуть. Свобода она близко. Буквально за окошком.

— Напомнить, что будет, если наебёшь? — его голос становится жёстче, с хрипотцой, которая пробирает до мурашек.

Отлично, он умеет доводить меня от умиления до ярости за секунду. Я разворачиваюсь к нему, прищуриваюсь и шиплю:

— Напомни, когда я с чемоданчиком в твой дом заезжать могу? Обои для детской выбирать?

Он тихо рычит, предупреждающе, но я уже завожусь. А не фиг было! Он и так на испытательном сроке! А ведет себя так, будто ему все прощено и дозволено! Бесит!

— Ах, вспомнила, — усмехаюсь, меня понесло, да. Остановиться невозможно. Пекучая ярость изнутри сжигает. Потому что я вспоминаю то, что хотела бы забыть. — У тебя же там невеста! Это просто напоминание, кто кого наёбывал всю дорогу.

Слышу щелчок. Мой взгляд мгновенно падает на дверцу, которую Камиль только что заблокировал. Его рука всё ещё лежит на кнопке, а сам он смотрит на меня с таким выражением, что внутри всё сжимается.

«Молодец, договорилась» , — внутренний голос драматично вздыхает.

Я напрягаюсь всем телом. Вот же блин! Да, если бы я вовремя язык прикусила, то уже бы бежала весело к машине Марата, притворяясь, что ничего не произошло. Но удержаться и не бросить ему язвительное замечание — выше моих сил. Да! Рядом с ним контролировать себя невозможно! И что мне с этим делать?!

«А стоило бы!» — внутренний голос напрашивается на депортацию!

— Алиса, — голос Дикого звучит угрожающе спокойно. Это пугает даже больше, чем когда он рычит. — Ты уверена, что хочешь продолжать?

— Уверена, — бросаю в ответ, несмотря на то, что сердце уже колотится, словно хочет выскочить наружу. — И да, Камиль, напоминаю: у нас договор. Ты тоже должен играть по правилам.

— По правилам? — он подается ко мне, за руку хватает и пряитгивает ближе. Вот же черт! Его голос становится едва слышным шёпотом. — Я их не нарушил. Но ты проверяешь мои нервы, малая. И я не железный.

Его взгляд скользит вниз, останавливается на моём животе. Он задерживается там дольше, чем обычно. Я ловлю этот момент и делаю глубокий вдох.

— Так держи себя в руках. Нам обоим это важно. Ради малыша, — говорю мягче, чем собиралась.

— Да, ты выкупила, чем можешь манипулировать. Но и я могу забить хер на все, о чем мы добазарились.

«Заебись повеселились, да?!»

— Камиль…

— Я могу выставить Агату хоть сейчас. Заселить тебя в дом. Выбирать обои и все остальное. Трахать тебя в каждой комнате, потому что имею на это право, малая. Потому, если бы ты умела задавать вопросы и слышать на низ ответы, мы бы не оказались в этой ситуации!

Я от шока рот распахиваю. Это сейчас что такое произошло?! Он… он меня виноватой выставил?!

— Ну знаешь…

— Тебе даже сейчас похуй. На первом месте уязвимое самолюбие.

— Я достаточно сделала для того, чтобы получить от тебя хоть каплю уважения! Сколько раз ты меня трахал, и что-то я не помню, чтобы ты хоть раз заикнулся, что у тебя есть невеста!

Вырываю руку, отодвигаюсь к краю сидения. В дверцу вжимаюсь.

Камиль скалится. Злиться. А меня колотить начинает. Хочется орать, устроить истерику. Наброситься на него и избить кулаками. Но здравый смысл впервые до меня достучался вовремя.

Я поднимаю взгляд, несколько секунд сканирую его лицо.

— Почему ты так со мной поступил, Камиль?