Глава 16

Мой голос срывается на шёпот. Такой слабый, что я даже не уверена, что Камиль слышит.

Секунды растягиваются, тишина давит на грудную клетку. Дробит меня на мельчайшие осколки.

Пустота в душе, которую я старательно прятала, снова даёт о себе знать. Чёрная дыра пульсирует, вызывая спазмы в горле. Хочется разрыдаться, но я держусь.

Упрямо моргаю, отправляя слёзы подальше. Не покажу мужчине, насколько больно он мне сделал.

— Ты даже ни разу не извинился, — выдавливаю сквозь стиснутые зубы. — Ты до сих пор считаешь, что поступил правильно.

— Я поступил так, как было нужно, — цедит Камиль, сжимая пальцы в кулак. — Мир не крутится вокруг тебя. У меня есть и другие обязательства.

— Отлично! Так может, ты ими займёшься, а я пойду свои дела заканчивать? — в очередной раз дёргаюсь, стараясь выбраться из западни.

— Усадила жопу на место и слушаешь меня.

Рявкает, развернувшись ко мне всем корпусом. Я сильнее цепляюсь в ручку двери, желая поскорее выскочить.

«А потому что надо было молчать! Хотя… Нет уж! Додавливай этого гада, я тоже хочу знать ответ».

Я скрещиваю руки на груди, показательно откидываюсь на спинку сидения. Всем видом показываю, что жду ответов.

— Если бы ты изначально не выебывалась, всё было бы проще, — выплёвывает он. Голос низкий, грубый, срывается на рык. — Поехала бы домой, и мы бы там всё обсудили.

— Обсудим здесь, — с нажимом произношу. — Чтобы ты ещё добавил? Камиль, ты чётко сказал. У неё статус, а я грелка для постели. Отлично!

— Я не так сказал.

— Именно так! По крайней мере, смысл передан точно.

— Статус, бляха. Не больше. Её роль красоваться рядом со мной на обложках, моя — бабками лоббировать идеи её отца. Это соглашение было давно, малая. Ещё до того, как мы познакомились. Да блядь, ещё до того, как Буйный рестик открыл.

Хмыкает, напоминая историю нашего знакомства. Если бы подруга не сожгла ресторан Буйного — мы с Камилем никогда бы не познакомились.

Камиль дёргает плечом, словно пытается стряхнуть накопившееся напряжение, но оно только сильнее проступает в каждом его движении.

— Но ты сделал ей предложение после! Когда уже… — делаю судорожный вдох.

— Это формальность, малая. Всё было решено давно. Ждали, когда я из тюряги выйду и записи о судимости подчистят.

— Так нельзя ведь!

Камиль хмыкает, бросает мне насмешливый взгляд. Конечно, ему можно всё. Он всё может исправить.

«Лучше бы характер свой исправил!»

— Думаешь, я сам рад этому раскладу? — его брови сведены, а линия челюсти такая напряжённая, что кажется — он сейчас сломает собственные зубы. — Мне нахуй не сдалась Агата. Я бы с радостью прикопал её где-то. Но не могу. Потому что не только я замешан.

— А кто ещё?

— Её отец — Хасана страхует. У брата свои проблемы, он в серьёзное дело влез. И пока он всё не закончит, не будет в безопасности — я не могу их семейку нахер отправить. Придётся подождать.

— А потом? Что будет потом? Сколько это продлится?

— Пока не шарю.

Камиль закрывает глаза, проводит рукой по лицу. Его пальцы на мгновение задерживаются на висках, а потом резко опускаются.

— А я должна была просто потерпеть? — уточняю хрипло. — Смириться?

— Да, таков расклад. Он не поменяется в ближайшее время. И ты его примешь.

Пальцы мужчины выстукивают быстрый ритм по рулю. Старается отвлечься, сдержать эмоции под контролем.

В то время как мои эмоции уже искрят от напряжения. Задыхаюсь от этой наглости.

— А тебя бы самого устроило такое, а? Я буду жить с Маратом. Ночевать с ним. Он станет мужем, — я выплёвываю слова. Меня трясёт от гнева и боли. Захлёбываюсь горечью происходящего. — Но не переживай, если залечу от него — сделаю аборт. Подходят условия?

— Малая, блядь! — Дикий лупит ладонью по рулю, срывается.

Его дыхание тяжелое, рваное, взгляд — огонь и лёд одновременно. Он весь пылает, и мне страшно. Но сдаваться я не собираюсь.

— Что? — бросаю, вздергивая подбородок. — Справедливость, Камиль! Если тебе можно, то почему мне нельзя? Ты же сам всё решил. Я — твоя игрушка. Так давай до конца играть. Или ты боишься, что у меня получится лучше?

В его глазах я вижу ярость, смешанную с чем-то более тёмным, глубоким.

— Ты даже не представляешь, о чём говоришь, малая, — его голос снижается до угрожающего шёпота. — Ты реально думаешь, что я позволю кому-то к тебе прикоснуться?

— Но ты можешь! — выдыхаю, чувствуя, как в горле встаёт ком. — Ты можешь приходить, уходить, делать что угодно. А мне… Мне остаётся только терпеть. И почему?! Потому что у тебя статус? Потому что ты хочешь защитить своего брата? А кто защитит меня, Камиль? Кто защитит нашего ребёнка?!

Камиль резко вдыхает, и его челюсть напрягается.

— Я это и делаю, — в его голосе слышится усталость. — Ты думаешь, что мне нравится? Что я хочу так жить?

— Тогда почему ты не выберешь нас? — мой голос дрожит, но я всё-таки выдавливаю эти слова. — Почему мы для тебя не важнее всего остального?

Его глаза расширяются, и он на долю секунды замирает.

— Ты ничего не понимаешь, малая, — говорит он наконец, и его голос становится мягче, почти нежным. — Всё, что я делаю, я делаю ради вас. Ради тебя. Ради него, — его взгляд опускается на мой живот, и я чувствую, как моё сердце пропускает удар.

— Ложь, — шепчу, хотя где-то глубоко внутри что-то дрогнуло от его слов. — Если бы ты действительно думал о нас, ты бы не делал мне больно.

— Я не могу рисковать. Ты не понимаешь, что ставки слишком высоки.

— А я не могу жить в страхе, Камиль, — я провожу рукой по лицу, пытаясь унять дрожь. — Я не могу жить так, словно меня постоянно проверяют. Это убивает меня.

— Что ты хочешь от меня, малая? — Камиль обессиленно падает спиной на сиденье, закрывая лицо руками. — Скажи, что я должен сделать, чтобы ты поняла, что я не хочу тебя терять?

Его слова ошарашивают меня. На секунду я забываю, как дышать. Он действительно это сказал? Но быстро беру себя в руки.

— Дай мне свободу, Камиль. Дай мне жить. Дай мне выбирать. Перестань решать за меня.

Он смотрит на меня долго, напряжённо. Его взгляд скользит по моему лицу, по моим глазам, по дрожащим губам. Наконец, Камиль отводит взгляд и тяжело выдыхает.

— Хорошо, малая, — выдыхает. — Я попробую. Но если что-то пойдёт не так… — он замолкает, и его голос становится ледяным. — Я снова возьму всё в свои руки. Поняла?

— Поняла, — отвечаю, хотя где-то глубоко внутри знаю, что это перемирие продлится недолго.

Мне кажется, что мы с Диким совсем не умеем в «перемирие». Потому что, даже когда щёлкает замок, оповещая о возможности сбежать…

Напряжение никуда не улетучивается. Плотным слоем окутывает нас. Я могу уйти, но не спешу. Почему-то на месте сижу.

«Правильно, спешить нам некуда. Давай и рожать будем здесь…» — недовольно ворчит внутренний голос.

Но и он приглушён. Слишком впечатлён сказанным, даже злиться в полную меру не получается.

И я знаю, что поступки говорят больше слов. Но в случае Камиля… Его признание…

Проникает глубоко-глубоко в душу.

И я решаю сделать первый шаг.

— Если что, я не живу с Маратом, — произношу, прикусив губу. — Он не заинтересован во мне. У нас полностью фиктивные отношения. Ты должен понимать такой тип отношений.

Всё же не удерживаюсь от шпильки. Камиль напрягается. В его глазах вспыхивает нечто дикое.

Дикий подаётся ко мне, будто расстояние становится для него невыносимым.

— И я должен в эту херню поверить? — рявкает недовольно. — Что Кафарову похер и на тебя видов не имеет?

— Да, должен, — вздёргиваю подбородок. — Ты же сам в такие отношения вступаешь. Фиктивные. Или нет? Агата выглядит очень заинтересованной в тебе…

— Мне на неё похуй.

— Но я не об этом сказала. Она хочет тебя, да? И…

— Малая, ты ещё не уяснила главное? Хотелки других меня мало колышат. Я делаю так, как хочу я. И всё под себя выкручиваю.

«Ишь какой. Да щас! Это просто он ещё с беременными не сталкивался… Мы его ещё перевоспитаем!»

А я охаю, когда вспоминаю ещё один нюанс. Точнее, он свербел в голове давно, а теперь с другой стороны открывается.

— Про аборт… — рвано выдыхаю.

— Да, блядь, малая. Мы же с этой хернёй уже решили.

— Почти. Ты говорил про ваших с Агатой детей. То есть — ты подразумевал, что у вас могут быть дети? То есть будет… Будет секс… После которого могут появиться дети!

— Я гипотетически базарил. Всякая херня может произойти. Но она меня не интересует. Бесит сука.

— Я тебя тоже бешу.

— Тебе хочется шею свернуть и выебать за всю херню. А её — ебнуть и пацанам отдать, чтобы закопали поглубже.

«Ха! Это почти признание в любви!»

Это ужасный повод для улыбки, но мне становится легче. Спокойнее.

— Трахать я её не планирую, — продолжает Камиль. — Семью строить тоже. Когда решу все проблемы, она исчезнет из моей жизни. И… Она в моём доме ошивается, но там не живёт.

Это можно считать шагом навстречу от мужчины. Я окончательно расслабляюсь, смотрю на него из-под опущенных ресниц.

— Но привезти к себе тебя не могу, — почти выплёвывает эти слова из-за собственного недовольства. — Не буду вас с малышом подвергать опасности, если Агата что-то заподозрит. Ты не шаришь, какие ебанутые подпольные игры в политике. Криминал — детский сад по сравнению с этим.

— Я поняла, — медленно киваю. — Так мне подходит. Когда ты объясняешь, а не перед фактом ставит.

— Агата ещё уверена, что ты от Марата залетела. Этот факт мне швырнула с надеждой, что от тебя отвернёт.

«Какая болтливая сучка!»

Я-то надеялась, что у неё хватит мозгов помалкивать. Не станет рисковать своей помолвкой. А нет. Совсем с логикой не дружит.

Даже не подумала, что сама толкнула Камиля ко мне.

— Марат не знает о моей беременности, — сообщаю тихо. — Я не хотела, чтобы кто-то использовал малыша в своих целях.

— Умно. Дальше у тебя та же цель. Не высовываться. Не болтать лишнего. Не создавать новых проблем. Всё остальное — на мне.

«Да мы вообще — сама невинность!»

Я фыркаю, но решаю не спорить с мужчиной. В принципе, его план мне очень подходит. Я не хочу новых волнений.

Я спешу уйти, потому что и так слишком много времени потратила. Ещё немного — и появятся лишние вопросы.

— Нормально попрощайся, — припечатывает Камиль, останавливая меня. — Поцелуй.

— Серьёзно? — хмыкаю, хотя внутри всё горит от этой мысли. — Ты забыл волшебное слово. Кроме того… Я с помолвленными мужчинами не целуюсь.

Его взгляд становится жёстче. А я, послав улыбочку, спешу выбраться из машины. Почти бегом пересекаю стоянку.

Фух. Поверить не могу, что я вернулась и почти свободна. Мы даже поговорили почти цивильно.

Какой-то волшебный день сегодня.

Внутри всё пылает от коктейля эмоций. Я одновременно рассержена, счастлива и сбита с толку.

Дёргаю дверь чёрного входа, стараясь выглядеть уверено. Но меня парализует, когда я захожу в коридор.

Замир стоит неподалёку, прислонившись к стене. Его взгляд цепляется за меня мгновенно

— Алиса, — он быстро приближается ко мне. Прищуривается. — Отделение алкашей в другом крыле. Разве нет?

Холодный пот покрывает спину. Моё сердце срывается в галоп. Он искал меня? Выглядывал на парковку?

— Я прогулялась, — я пытаюсь справиться с дрожью в голосе. — Решила немного подышать воздухом. В больнице душно.

— А на улице свежо, да? — водитель смотрит на меня каким-то новым взглядом. Тёмным и опасным. — Или где-то в другом месте свежее?

Моя голова начинает кружиться. Ладони вспотели, а в груди сжимается так сильно, что становится трудно дышать.

Он… Он подозревает что-то?

— На улице, — я отыгрываю саму невинность. — Где же ещё? А в палате отца душно. Я же там столько сидела…

— Алиса, — пресекает меня резко. — Я в этих интригах не шарю. Поэтому скажу прямо. Я туда заходил. Искал вас. Болтал с персоналом.

Его слова бьют по мне. Моё сердце замирает, а холод пробирает до костей. Горло сдавливает так, что я не могу вдохнуть.

Замир не отводит глаз, его взгляд прожигает до самого нутра. Он знает!

— И чё-то персонал там не может вас вспомнить, — добивает. — Не видел.

— Замир, ты ошибаешься. Просто ошибка…

— Возможно. Но Марат ошибок не прощает.