Глава 18

Агата улыбается слишком широко. Её губы растягиваются в улыбке, но в глазах скользит нечто другое. Что-то липкое, неприятное.

«Сука!»

Мой мир сжимается до одной точки. В груди сдавливает, будто кто-то стиснул моё сердце железными тисками.

Пальцы немеют, и я едва сдерживаюсь, чтобы не сжать кулаки до боли. Жар поднимается к щекам, а внутри растёт что-то похожее на панику, замешанную с яростью.

Агата едва не сочится радостью. Смотрит на меня как на грязь, брызгает вокруг своим ядом.

Она думает, что подставляет меня перед Диким. И даже не догадывается, что почти вручает оружие против него Марату.

«Давай врежем ей! Скажем, что спазм. У беременных бывает»

Ох, как мне этого хочется. Разбить эту напыщенную маску самодовольства. Тело сводит от напряжения.

Мне конец.

Конец всему прямо сейчас!

— Ну, — продолжает она ядовито. — С…

— Ты ёбнулась?!

Дикий обрывает её на полуслове. Голос грубый, почти рычание. Агата моргает, будто не верит, что он решил прервать её.

— Камиль… — растерянно хлопает она ресницами. — Я просто…

— Решила моего оппонента поздравлять? — рявкает он, бросая на неё короткий взгляд, полный ненависти. — Помолчи.

Агата медленно сжимает губы, но я вижу, как её руки крепче сжимают клатч. Она злится, но не осмеливается перечить.

Марат в это время наблюдает, не вмешиваясь. Я же чувствую, как меня охватывает странное удовлетворение. Грубость Камиля, его неприязнь к Агате — всё это кажется мне слишком правильным.

Я незаметно выдыхаю. Камиль оттаскивает Агату в сторону, слышаться лишь обрывки его рычания.

От того, что мне не нужно бороться сейчас в одиночестве — мне легче. Я не беззащитна.

Я понимаю, что частично Дикий защищает и себя. Но… Ему бы ничего не стоило закинуть меня на плечо и утащить в своё логово.

Потом бы как-то оправдался.

Но он старается уважать наш уговор. Не запирает под замком. И от этого в груди вибрирует счастье.

— И что это было?

Цедит Марат. Он смотрит на меня. Словно рентгеном просвечивает каждую эмоцию.

Я ощущаю его давление физически. Как будто он оборачивает вокруг меня невидимые нити, стягивая их медленно, без лишних движений.

— У богатых свои причуды, — хмыкаю. — Тебе ли не знать.

— Не нарывайся, Алиса.

— А ты не забывайся. Марат, я знаю свою роль, — понижаю голос до шёпота. — Я раздражаю Камиля, ты выводишь его из игры. Но… Прекрати выставлять меня как трофей.

— Что-то поменялось? Ты решила переметнуться в другую команду?

— Нет! Я играю за одну команду, Марат. За свою собственную.

— Надеюсь, что так. Не советую меня предавать.

Марату не следует знать, что я уже это сделала. И не раз. Но пока он в неведении…

Это можно пережить.

«Но петлять надо быстро. Манатки в зубы и на острова».

Подальше от всех этих разборок.

Взгляд сам возвращается к Камилю. Тянет, словно магнитом. И кислотой обливает оттого, что рядом с ним Агата.

Мужчина что-то втолковывает ей. Его челюсть напряжена, пальцы сжаты в кулак, как будто он едва сдерживается.

Он говорит быстро, резко, и я не слышу слов, но чувствую каждую эмоцию, вибрирующую между ними.

Агата кривит губы, пытается как-то оправдаться. Но быстро сникает под напором Дикого. Никто не выдержит его давления.

«Только пришибленные. Хорошо, что мы такие, а?»

Агата кивает медленно, нехотя, словно соглашается, но не желает показывать этого.

И тут её рука тянется к нему. Легко, почти лениво, она стряхивает с его пиджака невидимую пылинку. Жест непринуждённый, слишком знакомый. Слишком… Интимный.

Меня обжигает изнутри. Кровь шумит в ушах, грудь сжимается так, что кажется, я не могу вдохнуть.

Желание сорвать с её лица эту ухмылку, стереть этот жест, убрать её руку!

Потому что сам Камиль не двигается. Позволяет ей касаться его. Касаться!

Когда со мной он вёл себя иначе. Избегал прикосновений. А здесь — здесь терпит.

И ничего не делает, когда Агата покачивается на своих каблуках. Тянется к нему, оставляя показательный поцелуй не щеке.

И так же неторопливо стирает помаду с кожи мужчины, которого я когда-то любила…

Я резко отворачиваюсь. Внутренности обдаёт кипятком, в глазах слезится. Делаю короткие прерывистые вдохи.

Даже дышать больно.

Он говорил, что между ними ничего нет! Обещал мне…

И… Между нами тоже ничего нет. И Камиль в прошлом.

Почему же так больно?!

— Снимок с невестой?

Я слышу голоса сквозь зашкаливающий пульс. Сглатываю горечь, стараюсь собраться.

Марат уводит меня в сторону, мы позируем возле какой-то дорогущей картины. Мужчина притягивает к себе, наклоняется.

Его пальцы обхватывают мой подбородок, заставляя смотреть прямо в его глаза. Произносит так, чтобы никто другой не услышал.

А я…

Я готова потерять сознание.

— Сейчас я тебя поцелую, Алиса, — цедит тихо он. — А ты это стерпишь.

Я чувствую, как Марат нависает надо мной, его пальцы крепко держат мой подбородок, заставляя смотреть прямо в его глаза.

Вокруг нас гул голосов, вспышки камер, и я понимаю, что все взгляды прикованы к нам. Моя кожа горит от его близости, но внутри всё застывает от паники.

«Нам пизда. Вот так просто. За пару секунд.

Внутренний голос совсем не помогает. Он лишь больше нервничать заставляет.

Где-то в толпе, я знаю, находится Камиль. От этой мысли становится ещё хуже. Если Марат сделает это сейчас… Если он меня поцелует, это будет конец. Конец всему. Договору. Моей безопасности. Камиль взорвётся, и я даже не хочу представлять последствия.

«Ну вот, мы пострадаем за то, что кто-то решил показать, что его струя дальше достаёт».

Вдох, выдох. Надо держаться. Я не могу позволить Марату сделать это. Но и грубо оттолкнуть его нельзя. Мы на публике, и каждое движение сейчас как под увеличительным стеклом.

Марат наклоняется ближе, и я чувствую, как его дыхание касается моей кожи. Сердце пропускает удар. Время будто замедляется. Его губы почти касаются моих, но я резко поворачиваюсь, и его губы скользят по моей щеке. Со стороны это выглядит идеально — интимно, нежно, как поцелуй двух влюблённых.

Но внутри меня всё горит от ярости.

Я слышу, как он резко втягивает воздух, зубы сжимаются так, что, кажется, я могу услышать, как они скрипят.

— Какого хера, Алиса? — рычит так тихо, что только я могу это услышать.

Я вырываю лицо из его захвата и смотрю на Кафарова с самой ледяной улыбкой, на которую только способна.

Разворачиваю ситуацию так, будто всё под контролем, а это — часть нашей игры. Растягиваю уголки губ в наигранной улыбке, но внутри меня кипит вулкан.

— Ты заигрываешься, Марат, — шепчу также тихо, сквозь стиснутые зубы. — Я тебе не игрушка, которой ты перед всеми размахивать будешь. Нравится Дикого злить? Так купи себе тачку покруче, или чем вы там меряетесь! Но меня в свои игры не втягивай.

Мои слова задевают его. Я вижу, как его глаза темнеют, как внутри него вспыхивает злость, которую он едва сдерживает. Но он ничего не говорит. Только смотрит на меня так, будто готов разорвать. Я ещё ха это отвечу, я прекрасно это понимаю.

Я медленно делаю шаг назад, затем ещё один. Растягиваю губы в милой, почти детской улыбке, чтобы никто из присутствующих не догадался, что что-то не так.

В голове только одна мысль: «Уйти. Немедленно.»

Я иду в сторону дамской комнаты, чувствуя, как моё тело дрожит. Руки сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони.

Я слишком сильно напряглась, и мне нужно срочно прийти в себя. И как здесь не нервничать?! Как с ними вообще можно не нервничать?!

Как только я подхожу к двери, меня чуть не сбивает с ног. Огромные горячие ладони сжимаются на моей талии. По телу моментально проносятся мурашки. Мне даже взгляд поднимать не нужно, что понять…. Передо мной — Камиль.

Дикий.

И его глаза — холодные, яростные, хищные — смотрят прямо в мои.

Моя спина моментально выпрямляется, а руки опускаются вдоль тела. Всё внутри снова скручивается в тугой комок.

— Ты что, совсем охренел? — выдыхаю, стараясь держать голос ровным.

Камиль ничего не отвечает. Его взгляд — как прожектор, обжигающий до самых костей.

Он делает шаг ближе, а я, наоборот, отступаю, пока моя спина не упирается в холодную стену. Воздух вокруг нас наэлектризован, и кажется, что каждое движение сейчас может привести к взрыву.

— Что это было, малая? — его голос тихий, угрожающе спокойный. Но в этом спокойствии столько угрозы…

Я смотрю на него снизу вверх, чувствуя, как мои колени подгибаются. Он слишком близко. Слишком.

— Игра, Камиль. Красива игра на публику. Тебе ди не знать, ты ведь делаешь то же самое…

Его челюсть напрягается, а взгляд становится ещё более острым. Он одним рывком меня к себе притягивает, и я чувствую, как его тело почти касается моего. Внутри всё закипает. Мне хочется закричать, ударить его, заставить отойти. Но я знаю — это бесполезно.

— Ты издеваешься надо мной? — шипит. — Нравится на нервах играть, малая?!

Камиль стоит так близко, что я буквально слышу, как его зубы скрипят от напряжения.

Его руки настолько горячие, что обжигают кожу сквозь ткань моего платья, а глаза сверкают холодной яростью.

От его напряжённого дыхания кажется, что воздух вокруг нас разряжается до критического предела.

— Ты любишь играть с огнём, малая, — произносит сквозь зубы, голос хриплый, словно он еле сдерживает себя. — Но не забывай, что я тот, кто может этот огонь потушить. Очень быстро.

Слова Дикого заставляют сжаться изнутри. Но я не собираюсь показывать страх. Даже если внутри всё переворачивается от его близости.

— Камиль, ты любишь всё контролировать. Я знаю твой пунктик. — выдыхаю, стараясь сохранить самообладание. — Но есть вещи, которые ты не сможешь заставить работать по твоим правилам. Например, меня. Так что выдохни и выходи отсюда, пока не поздно. А то нас увидят и…

Его челюсть напрягается ещё сильнее. Дикий наклоняется ближе, и между нами остаётся только разогретый воздух.

Я ощущаю его гнев, который буквально вибрируют вокруг него. Его взгляд прожигает, будто он пытается прочесть каждую мою мысль.

— Ты сама провоцируешь меня, малая, — шепчет, угрожающе тихо. — Думаешь, я не вижу, что ты делаешь? Или решила, что игры хорошо закончатся? Так у меня для новости. Это всё закончится опасно.

Я чувствую, как мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Ещё немного, и я взорвусь. Но нужно держаться.

— Опасно? — усмехаюсь, хотя голос срывается. — Опасно — это когда ты решаешь, что можешь меня контролировать. Я не твоя собственность, Камиль. И прекрати уже каждый раз мне угрожать!

Он резко отступает на полшага, но его взгляд остаётся прикован ко мне. В его глазах вспыхивает что-то тёмное, дикое.

— Малая… — его взгляд прожигает меня насквозь. Кажется, что от его голоса вибрирует воздух.

— У нас уговор, Камиль! — почти выкрикиваю, хотя мой голос всё же срывается на дрожь. Я пытаюсь держаться, но его близость заставляет каждую клетку тела напрячься. — Так что будь добр исполнять то, о чём мы договорились!

— Уговор, — зло скалится, словно это слово для него очередная издёвка. — Значит, завтра встречаемся. У нас с тобой по договору две встречи.

— Почему завтра?! — выдыхаю. — Камиль, у нас уже была одна встреча. Этого достаточно.

— Два раза в неделю, малая, — его голос звучит как приговор, а в глазах пылает какая-то пугающая решимость.

— Первая уже была! — выкрикиваю, но он лишь ухмыляется.

— Хер угадала, — хрипло произносит Камиль, прищурив глаза. — Первая была, чтобы договориться об условиях. Счётчик обнулился.

Он всегда находит способ выкрутить всё в свою пользу. Этот человек никогда не играет честно.

— Я не смогу завтра! — пытаюсь возразить. — Нужно предупреждать заранее, и я… Нет, Камиль! Завтра не вариант.

— Ещё как вариант, малая, — он подходит ближе, и теперь между нами совсем нет расстояния. Его тёплое дыхание касается моей кожи, и я ощущаю жар его тела.

Я чувствую, как его дыхание щекочет мою кожу.

— Ты не понимаешь, Камиль! — пытаюсь найти слова, чтобы хоть немного его отрезвить. — Завтра… Это невозможно!

Он прищуривается, усмехается уголком губ, а в глазах мелькает насмешка, от которой внутри всё закипает.

— Всё возможно, малая, — хрипло произносит. — Особенно со мной.

Бежать некуда. Его рука ложится на стену возле моей головы.

— Камиль… — мой голос становится тише, почти срывается. — Ты не можешь просто…

— Не могу? — он наклоняется ниже, и теперь его лицо так близко, что я чувствую, как моё сердце начинает биться ещё сильнее. — Хочешь проверить?

Его дыхание горячее, обжигает мои губы. Я в панике отвожу взгляд, но он другой рукой осторожно берёт меня за подбородок, заставляя посмотреть прямо в его глаза. Этот взгляд — магнит. Я не могу оторваться, не могу вздохнуть.

— Ты всегда сопротивляешься, малая, — шепчет, голос становится тише, глубже. — Но я знаю, чего ты хочешь.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он не даёт мне ни секунды. Его губы мягко, но настойчиво накрывают мои. Внутри всё замирает, а потом взрывается вихрем эмоций. Поцелуй тёплый, жгучий, властный.

Секунды растягиваются, а я… Я не могу двинуться. Не могу оттолкнуть его, но и не могу поддаться. Камиль знает это, он чувствует, как я замерла, и не отступает.

Моя рука непроизвольно сжимается на его запястье, пытаясь хоть как-то удержаться за реальность, но он тянет меня ближе, заставляя почувствовать его тепло полностью.

— Завтра малая, — тихо произносит он, когда, наконец, отпускает меня, оставляя меня без дыхания. Его голос хриплый. — Иначе я сделаю так, что тебе уже некуда будет деться.

Я стою, прижавшись к стене, в попытке успокоить себя. Сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди, а мои губы всё ещё горят от его поцелуя.