Глава 19

Я чуть приоткрываю окно машины, впуская холодный воздух в салон. Печка работает слишком сильно, но…

Я стараюсь поменьше говорить с Замиром. После того как водитель поймал меня на лжи… Всё слишком хрупкое. Не хочу рисковать.

А сегодня я лгу больше прежнего. Еду в небольшой питомник, который на краю города.

Мне удалось убедить Марата, что это хорошая идея. Невеста политика благотворительностью занимается. Любят политики таким бахвалиться.

А для того чтобы это не выглядело откровенным пиаром — мне нужно бывать там часто. Сначала помелькать, потом попасть на пару фоток, и лишь потом — какая-то заказная статья.

Я на этот план целую ночь потратила! Чтобы вырваться на встречу к Дикому.

Я придумала повод, а он — организовал всё. Уверена, что лишних глаз в питомнике не будет.

Вытираю вспотевшие ладони о джинсы. Жутко волнуюсь. Каждая наша встреча с Камилем — столкновение. Битва.

И взрыв эмоций, когда чувства накрывают меня волной.

Замир плавно тормозит перед воротами питомника. Внутри всё неприятно сжимается. Я с трудом скрываю напряжение, сжимаю пальцы в кулак, делая вид, что всё в порядке.

— Мне внутрь пойти? — спрашивает водитель. Его голос спокоен, но в нём чувствуется скрытая настороженность. — Вдруг помогать надо будет. Корм таскать или ещё чё.

По спине пробегает ледяная волна. Я заставляю себя сглотнуть. Нет. Нет, нет, нет. Он не должен сюда заходить. Никто не должен.

Я быстро натягиваю улыбку, надеясь, что мой голос звучит естественно.

— Нет, не нужно. Я буду просто учить собак. Если что, наберу.

Замир щурится, оглядывая меня внимательно. Его взгляд будто скользит по мне, анализируя каждую деталь.

Я быстро вылетаю из машины. Стараюсь не оглядываться, хоть чувствую, что Замир продолжает смотреть мне в спину.

Быстрым шагом пересекаю территорию питомника, оказываясь на заднем дворе. Небольшое пространство огорожено живой изгородью, пряча от излишнего внимания.

Я успеваю сделать всего шаг, как меня сбивает с ног нечто пушистое, горячее, весёлое.

— Найт!

Радостно восклицаю, когда он наваливается на меня, чуть не повалив на землю. Присаживаюсь.

Я не могу не улыбаться, когда он тычется мордой мне в лицо, вылизывая щёки. Смеюсь, зарываю пальцы в его густую шерсть.

— Привет, мой хороший, — шепчу, обнимая его за шею. — Как ты тут? Плохой дяденька тебя не обижал?

Я чувствую взгляд Камиля. Медленно поднимаю голову.

Он стоит в нескольких шагах, прислонившись плечом к стене. Высокий, мощный. Его тёмные глаза пристально изучают меня, а на лице нет ни намёка на улыбку.

Его руки в карманах джинсов, но я вижу, как напрягаются мышцы предплечий. Он будто сдерживает себя.

Рядом с Камилем стоит овчарка. Ушки Амиры подрагивают, ведёт мордой, отслеживая все звуки. Но стоит рядом с хозяином.

Воспитанная.

— Твоему волчаре не помешает воспитание, — Камиль дёргает уголком губ, словно прочитав мои мысли. — Дрессурой ты займёшься? Или мне взять всё в свои руки?

— Найт — воспитанный мальчик!

Я вскидываю подбородок, чувствуя, как внутри загорается раздражение. Его голос с лёгкой хрипотцой скользит по мне, как наждачная бумага, царапая нервы.

«Некоторым тоже дрессура нужна!» — фыркает внутренний голос.

Но вряд ли за лакомство Дикий начнёт вести себя прилично.

Я собираюсь присесть на траву, но не успеваю коснуться земли, как Камиль резко рявкает:

— Не вздумай, малая!

Мужчина резко оказывается рядом. От его голоса по спине пробегает холод.

Камиль подхватывает меня за руку, вынуждая встать. Бросает на землю плед, лишь после этого отпускает.

— Харе хернёй страдать, — рычит. — И жопу свою беременную на холодную землю тоже не мости.

«Фи, какой грубиян. Заботливый, но грубиян!»

Я не могу сдержать улыбку. Потому что всё равно приятно, хоть земля и тёплая.

Но не спорю, усаживаюсь на колючий плед. Найт пользуется моментом, пытается окончательно завалить меня на землю.

А я не свожу взгляда с Камиля. Он напряжён. Его рука сжимается в кулак, костяшки белеют, а в глазах сверкает упрямство.

— Пора заканчивать твой цирк с Кафаровым, — цедит он.

«Терпения у кого-то ноль».

— Нет, — спокойно отвечаю я. — У тебя отношения фиктивные. У меня. Это ничего не значит. У нас уговор.

— У меня с Агатой пока нет выбора, малая. Там время надо. А за тебя я могу решить.

Камиль ведёт челюстью, напряжённо стискивая зубы. Его скулы выделяются ещё сильнее.

Хочется провести по ним кончикам пальцев. Почувствовать колючую щетину, тёплую кожу…

«Это ещё что за заявочки? Отбой! Мы его ненавидим! Но щетина приятная, если честно…»

— У меня тоже нет выбора, — я сильнее зарываюсь в шёрстку Найта, успокаиваюсь. — Если я сейчас подставлю Марата, кину его…

— Этот ублюдок нихера тебе не сделает. Я не позволю.

— Он — нет. А ты?

— Чё за предъявы, малая? Я вроде руки с тобой не распускал. Ну… Только в определённом смысле.

Камиль чуть усмехается, намекая на секс. А я закатываю глаза, стараясь собрать мысли воедино.

— Если я всё закончу с Маратом… — делаю глубокий вдох. — То окажусь полностью в твоей власти. И никто меня не защитит.

— Малая, от меня…

— Нужна мне защита от тебя, Камиль. Нужна. Потому что… Я уже была твоей. Любовницей, девушкой… Не знаю, была. А после оказалась в безвыходной ситуации. Когда ты просто поставил меня перед фактом, что женишься на другой. Даже не предупредил! Ты пошёл на то интервью, не взяв меня в расчёт. Ты даже не подумал обо мне!

Он смотрит на меня пристально, взгляд тяжёлый, изучающий. В его глазах тёмные вихри эмоций, но он молчит. Даёт мне выговориться.

— Ты привык решать сам, — вздыхаю. — И это нормально, наверное. Но я не хочу вновь в ту ситуацию, где я ничего не решаю. Где всё зависит от тебя. Мне нужна моя свобода. Нужно право выбора. Нужно, чтобы ты брал в расчёт меня и моё мнение.

Даже Найт притихает, почувствовав нависшее напряжение.

Камиль ведёт челюстью, едва сдерживаясь, чтобы не вмешаться. Но сейчас мой черёд озвучить условия.

— Мне нужно знать, что я важная. Имею значение. Не только, как девушка для секса или мать твоего ребёнка. Именно я. Целиком и полностью. Во всех аспектах. Когда ты забрал меня — ты меня этого лишил. И я вернула себе это так, как могла. Не собираюсь возвращаться к прошлому. То, как было раньше, меня не устраивает.

— А с Маратом у тебя заебись как всё устраивает? — рявкает мужчина, делая порывистый шаг ко мне.

— С ним я могу решать. Как минимум — у меня сейчас есть несколько вариантов. Я могу как-то крутиться. А с тобой… В общем, пока ты не поменяешь своё отношение… И у меня не будет уверенности во всём… Я буду невестой Марата. И к тебе не вернусь. Я больше не буду от тебя зависеть, Камиль.

«Заебись. Ставим условия Дикому, когда он на гране срыва… У кого какие ставки — каким пиздецом это закончится?»

Тяжёлое молчание повисает между нами. Я чувствую, как напряжение разливается в воздухе, пропитывая каждую клеточку моего тела. Камиль стоит, едва сдерживаясь, стиснув зубы так, что, кажется, ещё немного — и они треснут.

Его взгляд сверкает, а пальцы в кулаки сжаты. Он не привык, чтобы ему ставили условия. Он привык брать то, что хочет. Контролировать. Добиваться своего.

Но я больше не та Алиса, которая слепо следовала за ним, принимая всё, что он предлагал. Уже поверила раз. Хватило с головой.

«Вот-вот, пускай теперь локти кусает!»

— Ты правда думаешь, что можешь просто поставить меня перед фактом, малая? — его голос хриплый, тихий, но от этого ещё более опасный. — Что ты будешь указывать мне, что делать?

— Не указывать, — поправляю, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжимается от его напора. — Я требую уважения к себе. Если ты не готов к этому, то между нами ничего не будет.

— Ты совсем рехнулась. — Камиль делает шаг вперёд, а я машинально отступаю назад, но тут же останавливаюсь. Нет. Я не уступлю. Я буду стоять на своём. — Ты правда думаешь, что я позволю тебе провернуть это? Думаешь, у меня хватит терпения смотреть, как ты играешь в эти игры с Маратом?

— Не забывай, Камиль, из-за кого мы все оказались в этой игре.

Одно резкое движение и он сокращает между нами расстояние.

— Это другое, — цедит зло, и его голос срывается на низкий рык.

— Для меня — нет, — отвечаю твёрдо, хотя сердце бешено колотится. — Пока ты не научишься ценить меня как личность, а не как свою собственность, я не вернусь к тебе.

Секунда. Две. Камиль смотрит, прожигает. Уничтожает своим взглядом.

А потом…

— Хватит пиздеть, — рявкает он и резко хватает меня, притягивая к себе.

Я даже вдохнуть не успеваю, прежде чем оказываюсь совсем рядом с ним. Очень близко. Слишком. Опасно близко.

Его горячее дыхание щекочет кожу. Вынуждает гребанные мурашки побежать по коже.

А после… Губы обжигает от его властного прикосновения.

Этот поцелуй — взрыв. Грубый, отчаянный, требовательный. Камиль целует так, словно пытается что-то доказать. Словно хочет стереть мои слова, мою независимость, забрать обратно всё, что, по его мнению его.

Я не могу дышать, не могу думать, я чувствую только его — горячего, сильного, необузданного.

Мои пальцы сами собой хватаются за его куртку, сжимая ткань, но я не отталкиваю его. Потому что, чёрт возьми, я скучала по нему.

Вот сейчас. В этот момент. Я могу признаться себе. Что я ужасно скучала. До чёртиков. До громких криков посреди ночи. До истерик, которые мучают меня до сих. Я не смогла избавиться от этой зависимости. А он вынуждает меня вспомнить о том, что от зависимости до конца не избавляются.

Камиль рычит мне в губы, впиваясь в них сильнее, а потом внезапно отстраняется, тяжело дыша. Его глаза сверкают диким огнём.

— Я не отдам тебя, малая, — цедит, глядя на меня так, что у меня подкашиваются ноги. — Ты можешь ставить любые условия, можешь говорить всё, что хочешь, но это не изменит главного.

Я сглатываю. Сил нет что-то говорить. Я всё ещё дрожу. Отхожу на пару шагов. Прячусь за Найта. Так мне немного спокойней.

Это всё какое-то сумасшествие. Но самое ужасное то, что он меня не слышит. Совсем.

— Какие мои любимые цветы, Камиль?

Хриплю. Восстановить дыхание всё ещё не получается.

— Что?

Дикий хмурится, смотрит на меня как на ненормальную. Действительно. Что это я вопросы задаю вместо того, чтобы ноги расставлять. Самое главное то он уже сказал. Я — его. Достаточно.

— Хотя откуда тебе знать, ты мне их не дарил.

Грустно улыбаюсь.

— Малая…

Рычит предупреждающе.

— А мой любимый цвет? Песня?

Камиль на меня идёт, я пытаюсь отойти. Но он быстрее. Найт предатель, совсем не помогает.

— Ты не знаешь обо мне ничего, Камиль!

Ещё шаг и я в какую-то балку упираюсь. Больше не могу от него убегать.

Дикий совсем рядом. Оскал на его лице заставляет вздрогнуть.

— Ты не любишь цветы. Потому что когда их срывают — они умирают. Твой любимый цвет хуй пойми какой. Потому что твой вкус меняется прямо пропорционально твоему гребанному настроению. Песню да, не знаю. Потому что слух у тебя дерьмовый, и когда ты завывала в тачке, у меня закладывало уши. А ещё я знаю, что ты дрожишь ночью, когда тебе снится кошмар. И чтобы успокоиться, ты выпиваешь чашку горячего молока. Знаю, что не умеешь выкидывать людей из своей жизни, даже тех, которые этого заслуживают. Ты хоть и не заходишь в отделение к своему отцу, но каждый раз, перед тем как выйти из клиники, ты стоишь на лестнице, которая ведёт тебя к моральному уроду, и борешься с собой, чтобы не подняться к нему. Потому что не можешь просто вышвырнуть его. И мне это непонятно.

Перед глазами всё плыть начинает, потому что в них стоят слёзы.