Глава 22

Это плохо, очень плохо закончится.

Дикий скалится. Его бойцы окружают нас плотной стеной, Где-то там Замир сжимает оружие.

В любой момент этот шаткий баланс может рухнуть, и я окажусь в эпицентре разрушительного шторма.

«Охеренное начало свидания, как мы любим».

Я сглатываю. Мне надо что-то сказать, что-то сделать, но язык прилипает к нёбу.

Чтобы я сейчас не придумала, Камиль не станет слушать. Он уже всё решил. Продумал, взвесил.

И пришёл за мной.

Я делаю резкий вдох, потом выдыхаю. Нужно придумать, как выбраться из этой дыры.

— Знаешь… Ты плохо к свиданию подготовился, — вдруг выпаливаю я. — Без цветов заявился. Значит, это не считается. Я в городе подожду, пока ты съездишь за букетом.

— Не еби мне мозги, малая, — цедит Камиль. — Ты их не любишь. Это уже перетёрли. И ты уезжаешь со мной. Точка.

— Камиль…

— Ты сказала, что готова на любое свидание. Я хочу такое. Тащи свою задницу в машину. Зацени, насколько я терпелив.

Камиль ведёт челюстью. Он в шаге от того, что меня на плечо забросить. Хотя, наверное, сдержится? Знает же, что я беременна и так нельзя.

«На ручках понесёт? Уиии, как классно» — наигранно пищит внутренний голос, фыркает недовольно.

— Да, сказала, — выдыхаю, зная, что сейчас или никогда. — Но у меня есть условие.

Камиль замолкает. Нахмуренные брови, чуть сжатая челюсть. Интерес. Он ждёт, что я скажу.

Я облизываю губы, чувствую, как его взгляд скользит по этому движению. Дыхание перехватывает.

— В качестве подарка на свидание… — набираю воздуха в лёгкие. — Ты мог бы… Ну, сделать мне подарок. Не цветочки. Ты мог бы подарить Замира…

«Пам-пам-па-паам, пам-па-па-паам…»

В голове играет похоронный марш, мысленно уже хороню Замира. Потому что реакция Дикого совсем не воодушевляет.

Воздух становится плотнее, как будто нас накрывает грозовое облако. Тьма, вибрирующая вокруг мужчины, становится осязаемой.

— Ты ёбнулась, малая? — тихо, слишком тихо и спокойно спрашивает он.

Мой позвоночник пробегает дрожь. Его голос… О, этот голос. Он насыщен чем-то тёмным, тяжёлым, и это давит на грудь, не давая дышать.

Это показательное спокойствие, ледяная ярость — это худшее, что могло бы произойти.

Его пальцы сжимаются в кулаки, челюсть сдвигается в сторону, ноздри раздуваются.

Ярость вспыхивает в его глазах, сжигая остатки его терпения. Дикая, необузданная собственническая злоба.

Камиль наклоняет голову. Его глаза сверкают, челюсть напряжена, руки сжаты так, что костяшки белеют.

Я хочу что-то сказать, но он не даёт. Его рука резко взлетает, цепляется за мою шею, не сжимая, но фиксируя.

Притягивает к себе.

Его пальцы тёплые, сильные. Я чувствую, как бешено колотится его пульс.

— Камиль! — вскрикиваю. — Не его мне. А жизнь его! Ну, блин. Сохранить ему жизнь, вот! Не убивай его!

— Убивать? — зловещая усмешка разрезает лицо мужчины. — О, нихуя, малая. Смерть ему не светит.

— Это ещё хуже звучит! Послушай, он просто хороший человек! Один из немногих. Он меня перед Маратом прикрывал.

Наверное, не стоило упоминать, на кого именно работал Замир. Но у меня паника долбит по рёбрам.

Я мягко обхватываю запястье Камиля, поглаживаю руку, которой он держит меня за шею. Сама делаю шаг ближе.

Я практически вплотную прижимаюсь к мужчине. Запрокидываю голову, ловлю его взгляд.

— Он мне помогал, — произношу медленно. — Понимаешь, я… Я ему должна. Вроде долга жизни. Поэтому, пожалуйста, не делай ему плохо.

— Плохо? — рявкает мужчина, нависая надо мной. — Я с него нахер шкуру спущу. Как он, блядь, тебе помогал?!

— Ну, булочки привозил. И не рассказал Марату, что я не хожу к отцу. Он держит всё в секрете.

— Лишняя причина его грохнуть.

«Охрененно мы справляемся! Цветочки на похороны сейчас выбирать?»

— Доверься мне, — прошу хрипло. — Просто поверь и…

— Поверить? Ты сейчас стоишь передо мной и торгуешься за другого мужчину. О каком нахер доверии ты говоришь? Ты моя, — его голос опускается до шипящего шёпота. Всё очень плохо. — И если ты думаешь, что можешь играть в эти игры со мной, малая, то ты очень ошибаешься.

В груди всё сжимается в тугой, болезненный комок. Я понимаю, что с каждой секундой делаю только хуже, но остановиться не могу.

Не могу видеть, как Камиль превращается в дикого зверя, который готов разорвать любого, кто его не устроит.

— Камиль, — осторожно начинаю я. — Ты не понял. Это не то, что ты думаешь.

— А что я думаю, а? — он делает шаг ко мне, сокращая расстояние до минимума. — Давай, объясни мне, что я думаю, малая.

О, чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

Внутренний голос уже пакует чемодан и бронирует билет в один конец.

— Если ты его тронешь, это будет означать, что свидание было неудачным, — несу первое, что приходит в голову.

— Ты мне условия ставишь?

— Я… Я пытаюсь договориться! Камиль, пожалуйста. Это не из-за него. Это из-за меня. Если ты его тронешь, я не смогу себе этого простить. И буду грустной. Я буду толстой и грустной!

— Какого, блядь… Каким хуем здесь твоя фигура?

— То есть ты не споришь, что я толстая, да? Беременная и толстая. Ещё и грустная!

Я часто хлопаю ресницами, стараясь вызвать слёзы. Это довольно просто, учитывая, что я сейчас в панике.

Глаза жжёт, сердце грохочет. Я с мольбой смотрю на мужчину, не знаю, как ещё его убедить.

— Между прочим, я беременна твоим ребёнком, — тычу пальцем в его грудь. Посильнее надавливаю, чтобы эта глыба хоть что-то почувствовала. — А тебе даже жаль мне жизнь охранника подарить… А он такие вкусные булочки находит… И привозит… И… Тебе совсем меня не жаль?

Ещё несколько секунд Камиль не двигается. Только смотрит, проникая мне под кожу. А потом…

— Ладно, — резко выдаёт Дикий, отступая на шаг. — Чёрт с тобой.

Я не успеваю даже облегчённо вздохнуть, как он добавляет:

— Но ты мне за это должна, малая. И расплачиваться будешь уже сегодня.

Машина плавно трогается с места, оставляя позади всю эту хренову ситуацию. Но внутри меня не утихает тревога.

«Да потому что ни хрена она не позади. Ситуация эта. Ты просто в эпицентре оказалась. А рядом сидит очаг возгорания. Спичку поднеси, и всё вспыхнет».

Внутренний голос на взводе. Хотя я его очень хорошо понимаю. Я тоже на взводе.

Камиль сидит рядом, его руки уверенно лежат на руле. Весь он — воплощение контроля. Вот мне бы так научиться успокаиваться. Вот какое качество я бы хотела у него позаимствовать.

Вроде всё тихо. За исключением одного. Телефон в руках Дикого постоянно вибрирует. Снова и снова. Он сбрасывает звонки, даже не глядя на экран. Его скалящаяся ухмылка выдаёт в нём опасную самоуверенность.

Я нервно кусаю губу, зная, что есть только один человек, который сейчас разрывает телефон Дикого. Марат. Конечно, он уже всё знает. Конечно, информация о том, что меня увезли, долетела до него быстрее пули.

И какие будут последствия мне даже предположить страшно.

«Опять за нас мужики друг другу глотку рвать будут. Весело же».

Произносит с сарказмом внутренний голос. А я пытаюсь панику проглотить. Только ни черта не выходит.

— По твою душу звонят. — Камиль бросает на меня ленивый взгляд, в глазах пляшет насмешка. Он ещё и издевается. Замечательно. — Пускай понервничает, — скалится, смахивая ещё один входящий вызов.

Я глубоко вдыхаю, выравнивая дыхание. Сердце колотится как бешеное. Ясно, что спокойствия мне сегодня не светит. Но Камиль как будто специально нарывается. Напрашивается. Ему настолько сильно нравится выводить Марата из себя? Показывать, что он не в состоянии всё контролировать? И что Дикий может по щелчку пальцев всё ему испортить.

— Камиль, — я пытаюсь говорить спокойно, но внутри всё сжимается. — А как ты думал? Конечно, ему сообщили. Он…

— Алиса, — его голос ровный, но в нём присутствуют предупреждающие нотки. — Уверена, что тему продолжать хочешь? У нас свидание. Сама слово дала, так что не вынуждай меня портить хорошее событие.

Я закатываю глаза, но замолкаю. Он прав. Я пообещала. Сама. И у меня нет ни единого шанса отыграть назад.

Мы едем в тишине. Телефон Камиля наконец-то умолкает, но напряжение остаётся. Я то и дело нервно перебираю подол своей одежды, мысленно прокручивая все возможные сценарии. Как именно Дикий собирается разрулить эту ситуацию? И что будет, когда он столкнётся с Маратом лицом к лицу?

Свидание свиданием. А дальше то что? Как из этого всего выбираться?

Когда машина останавливается, я тут же выскакиваю на свежий воздух. Мне нужно пространство. Нужно прийти в себя. Нужен свежий воздух, потому что от быстрой езды меня начало мутить.

Жадно губами кислород хватаю. Перебиваю тошноту. Желудок сворачивает уже не так сильно.

— Камиль, — разворачиваюсь к нему, отдышавшись. — С Замиром же всё хорошо? Правда?

Он захлопывает водительскую дверь, ведёт челюстью и зло усмехается. Да, ему не нравятся вопросы. Особенно если они касаются других мужчин.

— Малая, ты заебала, — медленно произносит он. — Я сказал тебе, что с ним всё заебись. Чего ты ещё хочешь?

Я вцепляюсь в его взгляд. Пытаюсь понять, правду говорит или юлит.

— Ты дал слово. Просто… Просто скажи прямо. Он жив? Цел? Его отпустили?

Камиль подходит ближе. Теперь его взгляд не насмешливый. Он пристально смотрит на меня, словно пытается что-то взвесить в голове. А затем…

— Он ближе, чем ты думаешь, — лениво бросает в ответ.

Я моргаю. В груди неприятно сжимается.

— В смысле?!

Я мало понимаю, о чём он говорит.

— В смысле, он катается с нами, — ухмылка становится шире. — В багажнике.

Мои глаза округляются. В груди всё обрывается. Что за… Он что серьёзно?

— Ты… Ты не мог! Камиль!

Охаю от ужаса.

— Чего ты орёшь? — пожимает плечами. — Он живой. Дышит. Считай, люкс-условия. Только без мини-бара.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова просто застревают в горле. Боже, он сумасшедший! И я тоже, если думала, что можно договориться с ним по-нормальному! Какой кошмар!

«А знаешь, этот ненормальный в мои личные фавориты выбивается. Условия договора сохранил. Вот же идеальный ублюдок».