Глава 5

Я брожу по холодным коридорам дома Марата, чувствуя себя музейным экспонатом. Здесь всё дорого, пафосно, но совершенно не приспособлено для жизни.

Атмосфера в нём такая же, как и сам Марат: холодная, мрачная, строгая.

— Ну и местечко, — ворчу я, прислонившись лбом к холодной кухонной столешнице.

«Ещё немного, и мы начнём разговаривать с вазой».

Это всё потому, что охране разрешено разговаривать со мной только по делу. Только по приказам Марата. А во всех других случаях они делают вид, что глухонемые. Контраст на фоне охраны Дикого. Так, хоть можно было с кем-то поболтать.

Руками кружку с чаем обхватываю. Но грустно вздыхаю, когда понимаю, что чай давно остыл.

Этому дому точно не хватает женской руки. Каких-то ярких цветов. Немного веселья и жизни? Хоть бы собаку завёл или котёнка… Хоть что-то было бы живое здесь…

Стоит только об этом подумать, как я тут же Найта вспоминаю….

Его радостный лай, мокрый нос, блестящие глаза. Я представляю, как он прыгает, размахивая хвостом, который вечно сбивает всё на своём пути. Он бы точно принёс мне свою игрушку и с воодушевлением начал бы её грызть, бросив на меня короткий взгляд: «Ну что ты сидишь? Играй!»

К горлу подступает ком. На глаза слёзы наворачиваются.

«Эй! Мы же договорились!»

Но, чёрт возьми, я не могу. Смахиваю слезу, пока никто не видит. Сердце больно сжимается за моего малыша. Что с ним? Дикий же не смог выгнать его на улицу? А если эта сучка с ним что-то сделала?

Тут же пальцами сильнее чашку сжимаю. Тогда я её придушу. Своими же руками. Не за Дикого. Нет. За своего малыша.

Телефон начинает вибрировать, вырывая меня из потока мыслей.

«Марат»

— Да? — тут же отвечаю.

— Собирайся, — без приветствия, сразу приказ. Закатываю глаза, в этом всем Марат. — Платье, макияж. Ничего яркого. Сдержанные цвета. Собери волосы.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он, как всегда, не даёт мне и шанса.

— Тебя заберут и отвезут на место. У тебя есть час на сборы. Не опаздывай.

Гудок — он бросил трубку.

— Никаких ярких цветов, — передразниваю я его, закатывая глаза. — Собери волосы… Тиранище!

Вздыхаю и из-за стола поднимаюсь. Приказы Маарта я исполняю беспрекословно.

«Дикий бы знатно охренел от такого расклада».

Подшучивает внутренний голос, я на него тут же шикаю.

Собираюсь как могу. Бежевое платье, волосы уложены в идеальный пучок, макияж лёгкий, настолько, что можно подумать, будто его и вовсе нет. Всё строго, безукоризненно. Как и велел наш Тиран.

Куда мы едем, я понять не могу до самого конца. За окном красивые пейзажи. Лес, озеро, красота.

«Слишком красиво для очередной мафиозной сходки»

Фыркаю про себя. Раньше я думала, что политика от бандитов далека. Но оказалось, что я очень сильно заблуждалась. Когда взрослым дядям надоедает играть в стрелялки. Они идут в политику. Новый уровень этой безумной игры.

Стоит мне только из машины выйти, как я тут же воздух через сжатые зубы втягиваю.

Потому что моя любимая «подруга» уже здесь.

«Смотри какое озерцо красивое. А глубокое, интересно. Может, проверим? Вырубим её и утопим. Никто даже не заметит. На одну кислую рожу здесь станет меньше. И у нас настроение поднимется.»

Агата как будто меня ждала. Взглядом вспарывает.

Её платье идеально облегает фигуру, волосы сияют, а улыбка… Господи, эта улыбка. Сладкая до тошноты.

Её взгляд прожигает меня насквозь. Она тут же дёргает Камиля за руку, словно хочет доказать всему миру, что он принадлежит только ей.

Я вот только понять не могу, что у них за отношения, если ей постоянно нужно бороться за его внимание?

«Смотри сучка и учись».

Делаю несколько шагов вперёд. Марата высматриваю. А кожа моментально вспыхивает. Как будто я под палящим солнцем стою. Это, потому что Камиль на меня смотрит. Заметил. Взгляд как у быка, который на красную тряпку смотрит.

Его глаза тёмные, глубокие, тяжёлые. Этот взгляд проникает в самую душу.

Дыхание сбивается. Ладони холодеют, и кажется, что всё вокруг исчезает.

Агата его дёргает, что шипит на ухо. Но это никак не влияет на Камиля. Он смотрит. Его взгляд впивается в меня, словно пытаясь прожечь до основания.

Я поднимаю подбородок, делаю шаг вперёд.

«Если уж начинать войну, то с высоко поднятой головой».

Губы в улыбке растягиваю, когда замечаю Марата. Мне даже руку поднимать не нужно. Он сам ко мне идёт. Проявляю немного инициативы. Впиваюсь пальцами в его руку. Дёргаю на себя. Марат хмурится, наклоняется. Думает, что я сказать что-то хочу. А я губами его щёки касаюсь.

Марат сжимает пальцы на моей талии на себя дёргает. Я охаю от неожиданности.

— С каких пор я тебе инициативу проявлять разрешил? Решила Дикого на ревность пробить?

«Ну какой же он бесячий, а?! Ну, постой молча, поиграй роль камня, зачем сразу бубнить? Мы тут Дикого до нервного срыва доводим, а ты всё портишь!»

— Не бубни, нас фотографируют, я просто отыгрываю свою роль.

А вот Дикий с меня взгляд не сводит. Я буквально чувствую, как на мне одежда воспламеняется. В тех местах, где руки Марата меня касаются.

Знаю ли я, к чему может это всё привести? Ну допустим. Ожидаю ли я того, что случится через двадцать минут? Совсем нет!

«Ну хоть кто-то должен был зажечь на этой тухлой вечеринке».

Мой внутренний голосок скалится и подпиливает ноготки.

Марат тянет меня за собой. Ну, красиво тянет. Приобняв за талию, уверенным шагом. Демонстрирует свою «невесту» всем.

«Жадина какой. Нам Камиля злить нельзя, а ему то же самое делать — за милую душу. А всё почему?»

И почему же?

«Потому что мужики такие му-да-ки».

Я говорила, что у нас внезапное единение произошло? Во всём согласны! Впервые за всю мою жизнь.

Бранч на берегу озера обещает быть светским, пафосным и… Невыносимо скучным.

Одни и те же разговоры. Политика, бизнес, новые сумочки и шампанское. Сами угадайте, кто про что говорит.

Я лишь радуюсь тому, что Марат не пытается спихнуть меня «любящим жёнам», а ходит со мной.

Он двигается уверенно. С широкой улыбкой и цепким взглядом. Прирождённый политик.

Марат пробивает себе дорогу наверх. Это не так-то просто, учитывая, что его конкурент — Дикий. А уж он привык добиваться желаемого.

«Ты ещё хвалить начни этого мудака!»

Не хвалю. Но факт есть факт. Камиль отцепил себе прекрасную невесту. Дочь мэра соседнего города, со связями. Он уже практически свой.

«А Маратик отхватил нас. Не доживёт Камиль до выборов. Завистью захлебнётся».

В этом я не сомневаюсь. Мне даже оборачиваться не нужно, чтобы убедиться в этом.

Взгляд Дикого липким слоем ложится на кожу. Его внимания — дуновение морозного воздуха. Мурашки. И ярость, которая даже на расстоянии ощущается.

Я делаю глубокие вдохи, избавляясь от ощущения, что вся одежда сейчас вспыхнет. Пусть Камиль горит первым!

Я сильнее прижимаюсь к Марату, едва голову на его плечо не укладываю. Провожу пальчиками по пиджаку, посылаю ласковую улыбку.

Как Агата становлюсь. Фу.

«Зато этот нам хотя бы не запрещает его касаться».

Только бросает сосредоточенный недовольный взгляд. А после возвращается к разговору с собеседником.

Мы продолжаем прогулку. Я здесь всего минут пятнадцать, а мне уже невыносимо тоскливо. Как хорошо, что я никогда не стану женой политика!

Но, к счастью, Марат отводит меня в сторону. Подальше от гостей, к кромке леса. Разворачивает к себе.

«Ух, какой грозный».

— Ты что творишь? — кривит губы. — Хочешь, чтобы у него крышу сорвало?

— Да, — я невинно хлопаю глазками. — А разве это не моя роль, Марат? Фактор, который будет отвлекать Дикого, и даст тебе преимущество.

— Отвлекать. А не превращать его в машину убийств. С огнём играешь, Алис. Рванёт, и накроет всех.

Взгляд Камиля продолжает буравить между лопаток. И это сводит с ума. Я понимаю, что Марат прав, но остановиться не могу.

Мужчина внезапно усмехается, чуть качает головой.

— Ещё немного, — тянет задумчиво. — И в нашей паре я начну переживать за свою честь.

— О, — укладываю ладонь на его плечо, поглаживаю. — Не переживай, я буду нежной.

Марат запрокидывает голову, начинает смеяться, не скрываясь. Его губы шевелятся, явно пытаясь произнести «сучка».

Мужчина лезет во внутренний карман пиджака, доставая пачку сигарет. Я тут же морщусь.

— Они вонючие, — напоминаю. — Не кури при мне.

— Разберусь, — жёстко осекает. — Грани не путай, Алиса.

Я закатываю глаза, демонстративно отступаю к деревьям. Грани его чертовы соблюдаю.

Ну и ещё для того, чтобы дышать свежим воздухом, а не этой отравой. Я не собираюсь своему ребёнку вредить.

Марат окликают, и он отходит. Судя по всему — разговор не для моих ушей, раз мужчина оставляет меня в одиночестве.

Ну и ладно. Мне главное — за Диким следить. Чтобы не приближался.

«И эффект оценить. Он же взрывается уже, да? Правда, взрывается?»

Я усмехаюсь, но моё сердце начинает долбить по рёбрам с двойным усердием. Потому что среди гостей я не могу найти Камиля!

Его драгоценная Агата болтает с кем-то, выглядит грустной. Но самого мужчины нигде не видно.

Волоски дыбом становятся, холодок страха ползёт по спине. Если я не вижу угрозу, то как смогу…

«ААААААААААА!»

Орёт внутренний голос. Потому что физически я кричать не могу. На мой рот опускается ладонь.

Меня как пушинку от земли отрывают. Рывком затягивают глубже в лес. Разворачивают, вжимая в грубую кору дерева. Липкий страх охватывает, когда я вижу взбешённой лицо Камиля.

Рвануло.

«Ну… Ой?»

— Что ты творишь? — вскрикиваю, когда мужчина прижимается ко мне. Его глаза пылают от бешенства. — Ты не можешь…

— Могу, блядь. Дохуя чего могу.

Я чувствую его ярость. Она осязаема. Электрическими импульсами проходит сквозь тело. Глаза горят от ярости.

— Ты ещё не понял? Я не принадлежу тебе. Отвали! Не боишься, что твоя карьера полетит к чертям?

— На твоём месте я бы о другом переживал. Как думаешь — Марат не выбросит тебя, как дворнягу? Не даст пинка под зад после сегодняшнего?

— Сегодняшнего? У нас идиллия, если ты не замет…

Камиль не даёт мне договорить. Он притягивает меня к себе. Нападает на мои губы.

Его поцелуй агрессивный, требовательный. Проявление силы и власти.

«Кусай его! Кусай!»

Я кусаю, царапаю. Но добиваюсь лишь противоположного. Поцелуй становится настойчивее, без остановки и шанса на спасения.

Крупная ладонь давит на мой затылок, фиксирует. Тянет волосы, пока по шее не начинает спускаться знакомый жар.

«Пиздец. Нам — пиздец. Бей!»

И я бью. Пытаюсь. Целюсь в пах, но Дикий даже не напрягается. Сжимает моё бедро, толкается пахом в меня.

— Так, сука, даже лучше будет, — рычит. — Удобнее. Тебя. Трахать.