Глава 6

Камиль нависает надо мной. Его глаза сверкают яростью, а дыхание горячей волной обжигает кожу. Оставляя ожоги.

«Да он нас уже везде пометил! Пускай на гель для душа от бешеных собак скидывается! Придурок!»

— Ты, сучка, слишком далеко зашла, — рычит мне на ухо, зубы ан мочке уха стискивает. Разряды тока по телу отправляет. Господи, и как здесь вообще в адеквате можно оставаться?

Грубо дергает за бедро. Впечатывает в себя так, чтобы я его стояк лучше чувствовала.

«Так, только давай это… Не зли его, ага? Видишь же, товарищ не в себе. Потрепи за волосы. Погладь. А дальше мы ему машинку с мигалками вызовем».

— Отвали! — я почти шиплю, извиваясь, но он ещё сильнее вжимает меня в дерево.

«Ну это не совсем то, что я ввиду имела… Понежнее, иначе нас из этого дерево бульдозером доставать будут».

— Бешеная… дикая… — его голос хриплый, он даже словами меня лапать умудряется.

Камиль наклоняется, резко захватывает мои губы. Поцелуй агрессивный, почти болезненный. Я бью его кулаками в грудь, но он будто из камня. Царапаюсь. Визжу. Даже Маратом угрожаю, но все тонет в этом чертовом поцелуе. Который вопреки всем моим установкам… Задевает меня. Щекочет нервы.

Мои удары только злят его больше. Он целует меня яростнее, требовательнее, его пальцы впиваются в кожу, оставляя боль и обжигающую горячую метку.

— Он тебя целует?! Прикасается к тебе?!

«Ну точно ебанулся. Божечки, как там? Спаси и сохрани? Отведи от нас силы нечистые. Сумасшедшего этого в дурку оформи».

— Ты дурак?! Я его невеста. Конечно!

— Какая же ты сука! — шипит он мне на ухо, хватая за затылок, так что волосы натягиваются. — Подумай, как будешь вымаливать прощение, когда снова окажешься в моих руках.

— Такой взрослый мальчик, а веришь в сказки? — бросаю ему в лицо, срываясь на истерический смех.

Он хищно усмехается, а его рука скользит выше, под платье забирается.

Ненормальные. Мы оба. Он своим бешенством и меня заразил иначе как объяснить то, что я не дрожу от страха. Боже. Вот эта грань ненормальности… Она будоражит. Может и мне провериться нужно.

— В твоей жизни будут только хуевые сказки, малая, — Камиль толкается в меня. Еще немного и его стояк брюки протаранит. — Твоя реальность станет одним сплошным кошмаром.

— А тебя надолго с ошейника спустили? Хозяйка скоро хватится?

«Пиздарики, у кого-то есть лопатка? Я могилку рыть начну».

— Как не умела следить за языком, так и не научилась!

Секунда. Всего одна секунду и я уже щекой шершавую поверхность дерева ощущаю.

Руки Камиля задирают платье. Скользят по ногам. По моим чулочкам, которые обтягивают ноги.

После он задевает резиночку, которая крепит чулок к поясу, оттягивает ее и отпускает. Кожу больно обжигает. Щипает.

— Ненавижу тебя! — шиплю. Снова пытаюсь вырваться, только он меня на место возвращает.

Я чувствую, что теряю силы, но не останавливаюсь. Последним рывком запрокидываю руку назад, хватаюсь за его волосы, пытаясь оттянуть его голову.

— Хватит, Камиль! — кричу, хриплю, но он будто не слышит.

— Так тебе лучше трахаться будет.

И тут…

— Камиль! Камиль ты где?!

Истерический голос Агаты раздается на весь чертов лес.

Камиль застывает. И я впервые рада этой идиотке.

— А вот и хозяйка.

Не знаю зачем я это делаю. Я ведь хочу, чтобы он ушел. Оставил меня в покое. Но еще… Мне больно. Очень сильно. Внутри все разрывается. И мне страшно… Страшно, что эта боль со мной на всегда.

— Доиграешься, — бросает он, приглаживая мои волосы.

Я тут же вырываюсь. Несколько шагов в сторону делаю. Бросаю яростный взгляд на Дикого.

Его глаза всё ещё горят. Кажется, секунда и он снова на меня наброситься.

— А ты уже проиграл, — выплёвываю ему в лицо.

— Камиль…

Голос Агаты совсем рядом. Она нас находит. Стоит всего в нескольких шагах от меня. Взглядом вспарывает.

Я бы ее пожалела, если бы она не украла у меня самое важное, что было в моей жизни. Было, потому что теперь самое важное — это мой малыш.

— Что… Я… Камиль…

Разворачиваюсь в глаза ее смотрю. Распрямляю плечи. Понимаю, что в эту секунду я приобрела себе смертного врага. Теперь мне нужно будет оглядываться каждый шаг. Потому что эта дикая сука мне голову снесет.

Это все я в ее взгляде читаю.

— Время проката подошло к концу, — грустно улыбаюсь, — забирайте своего пони. Дряхленький стал, пробег большой. Я бы на твоем месте на молодого скакуна его обменяла.

— Что с тобой случилось?

Я едва успеваю пройти несколько шагов, как Марат оказывается рядом. Оглядывает меня так, будто всё уже знает. Голос пропитан недовольством.

«А может он подглядывал? А чё? Девки у него нет постоянной. Может он это… Того».

Того — скорее я. И в очень скором времени, если не справлюсь с эмоциями. Меня до сих пор трясёт.

Я ощущаю руки Камиля на себя. Давление его тела, древесный запах парфюма. И вкус губ.

Терпкий, знакомый, родной. Будто в меня проник, хотя я так старалась вытравить его из души.

Почему нельзя по щелчку пальцев забыть человека? Клац, и нет больше эмоций внутри.

«Потому что клац надо делать лопатой. По его башке тупой».

— Что, блядь, произошло?!

Марат рявкает, хватая мой подбородок. Заставляет запрокинуть голову. От злости в его глазах всё пылает.

— Какого хера, Алис? У тебя помада по лицу размазана. И… Да блядь, ты издеваешься надо мной?!

Я понимаю, что мужчина в сторону смотрит. Туда, откуда я прошла. У меня тело гусиной кожей покрывается от кинжалов ненависти, направленных в мою спину.

Я оборачиваюсь, уже зная, что там увижу. Дикий шагает резко и быстро, Агата за ним семенит, что-то высказывает гневно.

Но Камилю на это плевать. Он как бульдозер, сносящий всё на своём пути. Проводит пальцем по нижней губе, стирая…

Мою помаду!

Господи.

— Бабы, сука, зло, — хмыкает Марат. — И Дикому мозги нахуй сломала. И мне хочешь?

— О, твои мозги мне нужны, — я стараюсь легкомысленно отмахнуться. — И это не я…

— Я предупреждал, чтобы ты самоуправством не занималась. А ты херли делаешь? Самая умная, блядь. Зачесалось где-то?

— Он на меня напал! Я его не хочу. И точно не зачесалось!

— Я не про секс. А про твою ебанутую девичью гордость. Камиль тебе не сдался, но дёрнуть надо? Когда за поводок бойцовского пса дёргают, Алиса, это плохо заканчивается. Поводок всегда рвётся. А ты лежишь с перекусанным хребтом. Шаришь?

Я нервно сглатываю. Марат отличную аналогию подобрал. Я ведь с собачками работала, знаю, что это такое.

Но ведь…

«Дразнить его весело! Пока он кидаться не начинает…»

— Да, дёрнула. Но напоминаю, что это ты мне обещал защиту, — чеканю зло. — Помнишь этот разговор, а, Марат?! Я тебе инфу, предаю Дикого, а ты мне защиту. Я свою часть выполняю. А вот ты — проебываешься.

— Ты…

— Выебываюсь? Да. Но это твоя идея была меня невестой делать, а я подыгрываю. И пока что Дикий меня зажимает. Начни выполнять свою часть сделки. Или отправь меня в безопасное место.

Толкнув Марат плечом, я прохожу мимо. Меня трясёт от злости на них всех. Мужчины — мудаки. Точка.

Верят, что они решают, могут другими играть. Как к марионетке ко мне относятся.

Захотел — к дереву прижал.

Подумал — статуэткой невесты выставил.

«Красотки мы. На этом вечере двое самых опасных мужчин города, а мы их двоих сразу умудрились до белого каления довести! На рекорд идём».

Я кривлюсь, на ходу поправляю помаду. Ничего. С Маратом мы после поговорим, всё уладим.

Совру, что ПМС. Он и так девушек не сильно любит, поверит и в это.

А, может, действительно в гормонах дело? Из-за беременности. Поэтому и качает меня так сильно. Буквально хочется кричать от злости и ножками топать.

Я дохожу к бару, заказываю себе безалкогольный мохито. Мне точно нужно охладиться, или совсем рванёт.

— Сейчас всё сделаем.

Я вымучиваю улыбку, наблюдая за барменом. Он крутится, старается быстро выполнить заказ. Трещит о чём-то без умолку.

— А ты совсем непринципиальная, да?

«Рановато она привалила. Нам ещё коктейль не дали, чтобы на неё плеснуть»!

Я с шумом втягиваю воздух, стараясь не реагировать на Агату. У них одна болезнь с Камилем на двоих?

Ко мне магнитом тянет?

— То к чужим женихам пристаёшь, — не сдаётся она. — То уже на барменов переключилась.

— Слушай, Агат, — я поворачиваюсь к ней.

«Э-э, погоди, я ещё колкость не придумала!»

— Ты своего кобеля потрёпанного — забирай, — пожимаю я плечами. — Правда. Ты вот лучше не за мной бегай, а за ним. Мне он не нужен. Отдаю.

— Шлюха ты, — шипит, едва не трясётся от злости.

— Да вроде нет. Я узнала про другую — ушла. Рядом не стояла и за рукав не дёргала в надежде, что про меня вспомнят.

— Да ты!..

— Не я. Он. У меня жених есть. Я его люблю, у нас семья с ним будет. А Камиль… Не моя забота, чего там хочет Камиль. Я его не зову, а отталкиваю. А ты уж постарайся, чтобы он ко мне не бегал. Я действительно этого не хочу. И в вашем цирке я больше не участвую.

Забрав коктейль, я поспешно шагаю прочь от девушки. Но запинаюсь, едва удержавшись на высоких каблуках.

Я — не участвую.

А вот Марат — занял моё место, доброволец чертов.

Они с Камилем стоят друг напротив друга. Напряжённые, взведённые. Оба часто дышат, сжимают кулаки.

И такое впечатление, что…

«Они сейчас подерутся! Я ставлю на извращенца!»