Глава 8

Девушки в униформе быстро снуют туда-обратно, украшая длинные столы под навесом.

— А давай я им помогу? Я же профессионал! — Ариша выпятила грудь «колесом» и подмигнула Ворохову.

— Малыш, ты уже не прислуга, забудь об этом, — мужчина чмокнул её в висок, что называется, куда дотянулся.

— При чём здесь прислуга? Просто мне это нравится. И да, челядь — тоже люди, — Аринка было обиделась, но заметив, что мужчина смотрит на неё как-то чересчур внимательно — стушевалась.

— Ты чего?

— Да так… — Илья продолжал о чём-то усиленно размышлять и Кинчева, махнув на него рукой, отправилась к уже бывшим коллегам.

— О, Кинчева! А ты как здесь? Уборщицей

подрабатываешь? — этот противный голосок Арина знала очень хорошо, хоть уже и не надеялась его услышать.

 К ней подошла девушка, что всем своим видом буквально кричала о том, что равных ей нет. Ни в красоте, ни в сообразительности. Если честно, во втором случае Ариша не была так уверена.

 Анька Кузнецова — заклятый враг Кинчевой. И не то, чтобы кто-то из них кому-то перебежал дорогу, а просто из вредности. Так думала Арина. На самом же деле, всё было ещё банальнее. Аня работала в «Усадьбе Романовых» задолго до появления «лимиты из Красножопинска», как она щедро нарекла двух ненавистных подружек.

 По-девчачьи тоненькая талия, длиннющие прямые волосы, цвета тёмной вишни и нежное личико — буквально скашивали парней наповал. Разумеется, среди мужчин-посетителей она также пользовалась популярностью, чем обеспечивала себе очень даже безбедное будущее. Кузьмина была из тех девчат, что знают себе цену и не стесняются её озвучивать.

 Но райская жизнь быстро закончилась, когда в ресторане объявилась Кинчева. Она буквально смела на себя все горящие взгляды и томные вздохи. За что, собственно, и попала в «чёрный список» Аньки. Цветочкина хотела пару раз «повыдрать ей патлы», но до этого не дошло. Несколько пакостей в сторону соперницы возымели обратное действие и девушку вскоре уволили, а её место старшего официанта заняла Арина.

— Надо же, какой сюрприз! Что здесь забыла? — Арина напрочь проигнорировала её вопрос.

— После того, как меня уволили из-за тебя, я нашла местечко получше. «Оазис», слышала? Так вот, туда поступил крупный заказ и я на выезде.

— Ах, да! Я недавно завтракала в «Оазисе». Жаль, что не встретились, — язвительно улыбнулась, заметив, как у Аньки задёргалась губа, что случалось очень часто, в особенности, когда девушка нервничала.

— Да у тебя не хватило бы денег, даже если бы своего Серёжку на органы продала, — в тон ей прошипела Кузнецова.

— Так мы с Серёжей расстались. Я с мужчиной посолиднее теперь встречаюсь, который и является заказчиком этого праздника.

Никогда и ни за что Арина не стала бы хвастаться подобным, но сейчас буквально взорвалась, увидев заклятую «подругу».

— Дааа? — как-то без особого доверия протянула та и завертелась по сторонам. — Кажется, он заказчик! — она ткнула пальцем в сторону Ворохова, за что Кинчева уж очень захотела ткнуть ей в глаз, но каким-то образом всё же сдержалась. — Ты хоть знаешь кто он такой? Не мели чушь!

 Ариша расправила плечи и одарила ведьму такой сногсшибательной улыбкой, на которую только была способна.

— Илья Ворохов — депутат Государственной думы, бизнесмен и просто настоящий мужчина, а по совместительству — мой парень, — и в доказательство сказанного упорхнула к мужчине.

 Глаза Кузьминой полезли из орбит, когда Ариша, игриво приластилась к Ворохову и помахала ей ручкой, а тот, в свою очередь, не обратив внимания на девчачьи соревнования, прижал девушку к себе.

 — Слушай, а где это Серёга наш? Сегодня же вроде его смена? — Ирка отправила в рот жвачку, что в её работе не допускалось, но Цветочкина ведь против системы.

— А ты что, не знаешь ещё? Его ж избили.

— Да ты что? Кто?! — Ирка выпучила глаза на бармена.

— Официальная версия Серёги — гопники какие-то. Но мы то все знаем, за что, а вернее, за кого парень огрёб… — как-то многозначительно приподнял брови.

— Не поняла?

— Да из-за подружки твоей. Говорят его бандюки чуть не пристрелили, — уже шёпотом добавил парень.

— Вот оно что… — Ира задумчиво почесала переносицу. Попала Аринка, конечно, по-крупному. Осталось только надеяться, что Илья не сотворит того же и с ней.

Цветочкина помахала рукой бармену и выпорхнула на улицу, где её уже ожидал автомобиль. В поисках такси, она огляделась по сторонам, но машину так и не увидела.

— Чёрт, куда он делся? — полезла в сумочку за телефоном, но почувствовав чьё-то горячее дыхание на затылке, дёрнулась и отскочила от мужчины на добрых полметра.

— Я отпустил такси, — с плотоядной улыбкой изрёк Бугай, наслаждаясь страхом во взгляде маленькой мерзавки.

— Ты это… Я кричать буду! — Ирка забегала глазками, силясь найти пути отступления. Не просто так же он пришёл. Сейчас ей голову оторвёт и в мусорный бак выкинет.

— Конечно же, будешь, — его наглая ухмылка стала ещё шире.

Цветочкина кокетливо послала ему воздушный поцелуй и бросилась бежать так, что в ушах засвистел ветер. Остановившись за углом ресторана, она облегчённо выдохнула и оглянулась. Надо же, убежала!

 Девушка довольно улыбнулась и неспеша потопала к стоянке такси, но из-за поворота показалась машина Бугая, что грозно сверкая фарами, неслась на неё на всех парах. Ире даже показалось, что она видит его злую ухмылку.

 Цветочкина ринулась, как она думала, на встречу своему спасению, но в спешке, не заметив предупредительных знаков, совершила на зависть всем чемпионам мира умопомрачительный кульбит и свалилась в открытый люк канализации. Благо, упала на бетонный выступ, а не в то, что плывёт сюда со всех унитазов столицы.

 Взвыв от боли, Ира попыталась встать, но, поскользнувшись в грязи, приземлилась обратно.

— Ну вот ты и дома! — послышался насмешливый голос Синицына.

 Ответом ему была очередь из слов, которые приличная девушка никогда не станет произносить.

— Живучая стерва, — с долей досады протянул Бугай и, включив на своём гаджете фонарик, направил поток света вниз.

— Даже обидно. Я хотел сам с тобой разобраться. Но раз уж карма сама тебя настигла, не смею отвлекать, — он выключил фонарик и, прихватив с собой сумку Цветочкиной, что валялась у люка, встал на ноги.

— Ты же не бросишь меня здесь? — жалобный, полный страданий и боли голосок. — Очень болит нога, кажется, я её сломала…

 Бугай выругался. Грёбаные бабы, как же они умеют обломать кайф своими соплями. С другой стороны, это разве его проблема? Сама добегалась. У него то были совершенно другие планы на её счёт. И кто знает, что страшнее… Но судьба сама всё решила за них. Завтра утром коммунальщики продолжат свои работы и вытащат её, а пока пусть посидит. Евгений кивнул сам себе и отправился к автомобилю.

 Арина в который раз набрала номер подруги, но та не торопилась ответить.

— Всё таки хорошо, что остались здесь ночевать, да, малыш? — Илья погладил девушку по щеке и потянулся к её губам, но та лишь раздражённо отпрянула, словно он был настырной собакой, постоянно лезущей со своими облизываниями к хозяйке.

— Не понял, — Ворохов нахмурился. — Это что ещё за закидоны?

 Бандит требовательно притянул Арину к себе и, вырвал из её рук телефон.

— Ничего не случится с твоей Цветочкиной. Максимум — Бугай отымеет её. Вряд ли она расстроится.

— Ты обещал, что поговоришь со своим дружком. Но он не приехал сюда, как обещал, а Ирка не отвечает. И как это понимать? — упёрлась ладошками в широкую грудь.

— Я и поговорил с ним, но ты правильно выразилась, он мой друг, а не подчинённый и волен делать всё, что считает нужным. Твоя Ирка слишком зарвалась. Может, конечно, в вашем возрасте это и кажется забавным, но Бугай такую шутку не оценил. Накажет — правильно сделает. Я бы наказал.

— Тогда отвези меня в город! Я сама буду защищать свою подругу, раз уж ты такая бессердечная сволочь! — уже выкрикнула Кинчева, теряя последнюю надежду.

 Ворохов резко, без всяких раздумий схватил девушку за горло и не сильно сжал пальцы.

— Ты как со мной разговариваешь? — практически прошипел ей в лицо.

 Арина испуганно застыла, поздно сообразив, что можно было разговаривать с ним повежливее.

— Не доросла ещё, чтобы рот на меня открывать! — бандит притянул её лицо к своему за подбородок, второй рукой всё также держа её за горло. Словно хищник. Зверь. Тот тигр на его шее, что хищно скалил перед ней свои клыки.

— Свободу слова ещё никто не отменял. Ты, как депутат, должен знать законы нашей страны, — и откуда только смелости набралась? В конце-концов, что он ей сделает? Задушит за то, что посмела сказать слово против? Смешно.

— Арина, не доводи, — его взгляд стал тяжёлым и мрачным, а девушка всё больше теряла былую уверенность в своих силах.

 И она сдалась. Замолчала, опустила глаза. Спасовала перед ним.

— Так-то лучше, — хмыкнул Илья и, подмяв её под себя, впился болезненным поцелуем в мягкие губы.

Девушка тихо всхлипнула, обнимая себя руками, как будто это могло её защитить от ужасной вони, страшной темноты и голодных крыс, что бегают где-то рядом. Страшно. Хочется плакать, но гордость не позволяет. Кричать она уже не могла, ибо сорвала голос и теперь в горле неприятно саднило. Но это всё чепуха по сравнению с адской болью в лодыжке.

 А он ушёл. Чёртов гад. Бросил её и свалил, наверное, к своей Анджеле. А если её так никто и не спасёт? Если не услышат её предсмертных воплей? Родители так и не узнают, куда подевалась их дочь… Паника накрыла её с головой и девушка остервенело начала прощупывать карманы джинс в поисках телефона. Обречённый стон сорвался с её губ, когда бедняжка вспомнила, что смартфон остался в сумке, которую она выронила при падении.

 Бугай зарычал и изо всех сил долбанул кулаком по рулю, но это не принесло успокоения.

 Какого хрена он до сих пор сидит здесь и никак не может уехать? Ну упала малолетняя дура в люк! Что с того? Завтра вытащат, отправят домой. А если нет? Вдруг она там уснёт, или ещё что… А крышку люка просто закроют… Ему, конечно, не впервой грех на душу брать, но случай то не тот. Баба всё-таки. Глупая, взбалмошная, не видящая краёв, но баба же.

 Вспоминая всех адовых чертей, мужчина вылез из машины и отправился к ней.

 Твою же мать! Вместо того, чтобы готовиться ко дню рождения своей дочери, он бегает по Москве за этой соплячкой! Отец называется! Свалил все приготовления на Илюху и пошёл, куда член укажет. Хотя, его друг сейчас на даче шашлычок под коньячок принимает, а он, вместо того, чтобы составить ему компанию, в спасателя играет. Сейчас вытащит эту сучку из колодца и вломит ей по первое число.

— Эй, курица! Ты там ещё не откинулась? — заглянул в люк.

— Женя! Женечка! Пожалуйста, спаси меня, а?! Я всё-всё для тебя сделаю! — писклявый её голосок неприятно резанул по ушам. Нет ничего хуже, чем мозгодробильные рыдания баб.

 Не без усилий он протиснулся в отверстие люка, чуть не застряв там в плечах.

— Иди сюда, идиотка! — грубо дёрнул на себя и буквально выкинул малолетку из люка. Она даже вскрикнуть не успела, как оказалась на свободе.

 Кряхтя и чертыхаясь, вспоминая ни в чём неповинную мать Цветочкиной и пока только на словах имея Ирку в разных позах, он вылез из колодца и, схватив девушку за шкирку, словно нашкодившего котёнка, потащил её к автомобилю.

— Малыш, ты извини меня, я что-то вспылил, — Ворохов погладил её по голове, пока она, тяжело дыша, приходила в себя после неравной «схватки» в постели.

— Может, конечно, я тебя плохо знаю… Но почему-то кажется, что ты раньше таким не был, — она обиженно поджала губы, стараясь не разрыдаться. — Откуда эта злоба? За что ты срываешься на мне?

— Забудь. Я извинился. Ты простила, или не простила. Разговор закончен, — он вытащил из-под неё свою руку и встал с кровати. — Пойду выпью. Спи.

Синицын нёс свою ношу молча, без нареканий и стонов, словно она была пушинкой, а не стасемидесятисантиметровой девицей с хорошей фигурой, но тяжёлой костью. Да что ему эта Ирка, он и машину наверное поднимет и не поморщится.

— А может не надо к врачу? Я их с детства не выношу, — девушка взирала на него своими бездонными глазищами, обвивая руками шею Евгения.

— А что так? Нехило в жопу укол засадили? Это многое объясняет, — с насмешкой выдал Бугай и продолжил свой путь к кабинету травматолога.

— Это объясняет то, почему ты так сходишь с ума по моей попке, — кажется, испуганный котёнок из канализации исчез, а вместо него явилась стерва, которую так и хочется бросить прямо на пол больничного коридора и уйти к чертям собачьим, пусть сама ползёт к доктору.

— Нет, это объясняет твою пожизненную одурь.

 Цветочкина улыбнулась.

— Дикарь мой! Псих мой бородатенький! — вопиюще-нагло она стала ласкать его лицо, зарываясь пальчиками в бороду.

 Синицын сглотнул и уставился на неё.

— Ты и башкой тоже стукнулась?

Но Ира пропустила его колкость мимо ушей и продолжила изливать на несчастного Женьку свою непонятно откуда взявшуюся нежность.

— Бугай, ты вообще что ли нюх потерял?! Своих не признаёшь?! — на Евгения налетел мужчина со страшным, изуродованным лицом. Похоже на ожог. При чём на пол лица, которое и лицом то язык не поворачивается назвать. Цветочкина даже вздрогнула от его вида и сильнее прижалась к крепкой груди своего спасителя.

— Муха? Ты какого хрена здесь потерял? — похоже, Бугай был не так рад видеть старого знакомого. Цветочкина буквально зашипела от того, как он непроизвольно впился пальцами в её рёбра.

— Да вот, одного из моих ребятишек помяли немного, я и привёз в больничку… Смотрю, ты не ты, — последнее слово он как-то странно протянул и немигающим взглядом уставился на девушку. — Твоя тёлка? Зачётная, — мерзко ухмыльнулся и прошёлся сальными глазёнками по её телу. Ирка сглотнула. Впервые в жизни ей стало противно от того, что на неё посмотрел мужчина.

— Моя! Ладно, некогда мне! — Бугай почти зарычал на того и двинулся дальше.

 Цветочкина не видела злобного взгляда пущенного им вслед, не чувствовала боли в ноге, лишь грозное лицо мужчины, что только что назвал её своей.

— Не обольщайся. Я таким образом тебя спас, иначе была бы оттрахана сегодня во все дырки этим мудаком. Мне то до фонаря, родителей твоих жалко. Они же не виноваты, что ты одеваешься, как лахудра, — он кивнул на откровенную маечку Цветочкиной и та, придя в себя, утонула в океане разочарования. Всего лишь сделал одолжение…

 Он ногой толкнул дверь кабинета и та буквально отлетела в стену.

— Здравствуй, Абрамыч! Тут вот принёс кучу несчастий на твою голову, — он посадил девушку на кушетку, где добрый дядя-доктор сейчас её полечит.

 Из клиники парочка ехала молча, даже уже не отпуская в сторону друг друга колкие фразочки. За всю дорогу Бугай даже не взглянул на Иру, что казалось ей уж совсем жестоким. Зачем спасал тогда, если безразлична? Что за мужик такой непробиваемый!

 Он припарковался у новостройки и повернулся к Цветочкиной. Наконец-то! Но весь жар в груди её поугас, как только она взглянула в эти безразличные пустые глаза.

- В общем так, Ира Цветочкина. Давай договоримся. Я постараюсь сделать так, чтобы мы больше не встречались на пути друг друга. А ты заканчивай мне названивать. Ты мне не интересна ни как девушка, ни как любовница, и даже просто видеть тебя я больше не хочу. Поэтому, не доводи до греха, отвали по-хорошему. Я предупредил. В квартиру тебя отнести, или сама доковыляешь? В конце-концов, всего лишь растяжение.

 Ира больше не слушала его и не хотела слышать. Слишком больно от чего-то стало в груди. Открыв дверь, она вышла из автомобиля и похромала к дому.

Праздник удался на славу. Шумные гости то тут, то там ходили, пили, ели, общались. Кто с детьми, кто по-деловому забежал поздравить не столько малышку, сколько её влиятельного крёстного и чуть менее влиятельного, но не менее опасного папу.

Кинчева, созвонившись с подругой, успокоилась, поблагодарив Бога, что та хоть жива осталась, что с её характером и шутками казалось невозможным.

 Арина не стала даже пытаться найти общий язык с незнакомыми ей людьми. К чему это, если они будут улыбаться ей лишь потому, что она девушка самого Ворохова. А кто об этом не знает, тот даже внимания на неё не обратит. Другое дело детишки. Им нет разницы, кто она, что одевает и чем питается. Она для них весёлая подружка, с которой с ума сойти как здорово играть в прятки. А посему девушка наплевала на все правила хорошего тона и сменив платье, подаренное Ильёй на простые джинсы и майку, пошла к детям, которые приняли её, как родную.

 Ворохов с утра был не в духе и постоянно о чём-то думал. Изредка он кривовато улыбался какой-то похабной шутке, или здоровался с чьей нибудь супругой, которая «по чистой случайности» увидела его и решила поблагодарить за хорошую работу мужа. На самом деле, доброй половине присутствующих дам было совершенно наплевать на своих благоверных, как и им, собственно, на оных. Каждый в этом мире преследует лишь свои цели. И это его мир. Мир похоти, разврата, убийств и баснословных денег. Ничего святого. Всё продаётся и покупается. Всё, кроме нее. Арина среди всего этого приодетого быдла, словно маленький, но яркий лучик света в тёмном тоннеле, выйти из которого можно только на тот свет.

 Иногда мужчина поглядывал на резвящуюся с детьми Аришу и почему-то в душе просыпалось что-то нежное, чувственное, словно и не Ворохов он, а обычный человек, ни разу не державший оружие в руках и горячо любящий свою большую семью. Когда же Кинчева ловила его взгляд и застывала, забыв, чем только что занималась, он отводил глаза, снова отвлекаясь на кого-то из «лизоблюдов», как про себя окрестила их Арина. Пил много и беспрерывно. Коньяк, как воду и вместо неё. Но ничуть не хмелел.

 И только когда народу заметно поубавилось и остались лишь свои, он позволил себе расслабиться, что сильно задевало Кинчеву. Она то и дело ловила его взгляды уже не на себе, а на девочках-официантках, что вовсе были не против такого поворота. Чёрная, страшная, сметающая все адекватные мысли на своём пути ревность завладела Ариной. Целиком. Она даже не заметила того, что у неё забрали детей и увезли их, уставших по домам. Весь мир словно исчез, растворился в этом съедающем душу ожидании предательства. Наверное именно так чувствовал себя Серёжа, когда она изменила ему с Ильёй, забыв в один миг обо всём, что их связывало.

 Последней каплей в чаше её терпения стала Анька Кузьмина, которая опытным глазом оценив ситуацию, принялась обхаживать Ворохова. А он и не прочь. То и дело скользит своим похотливым взором по её окружностям-наружностям, видимо, мысленно уже трахая на этом столе.

 Арина было бросилась к ним, но, вовремя одумавшись, решила посмотреть, чем же это всё закончится.

 Илья сделал глоток коньяка и откинулся на спинку стула в расслабленной позе. Как же его раздражает эта подстилка, что так самонадеянно виляет перед ним своей костлявой задницей. Взять бы эту блядину за лохмы и окунуть в помойное ведро, чтобы знала своё место. Но он держится, боковым зрением наблюдая, как мечется туда-сюда Арина. Его маленькая сладкая девочка, которая сейчас сходит с ума от ревности. Она уже готова подбежать к нему и устроить скандал, но сдерживается, терпит. Какая она красивая когда ревнует. Сколько страсти в этой тихоне, кипящей, словно вулканическая лава и готовящейся выплеснуться наружу, сжигая всех соперниц на своём пути.

Как он может? После всего, что у них было, пусть и всего какую-то неделю, но всё же! Он ведь сам заявил ей, что она его… А теперь, как последняя сволочь заигрывает с этой шваброй!

— Кобелина! — рявкнула Арина и, испугавшись собственного возгласа, завертелась по сторонам, пытаясь понять, слышал ли её кто-нибудь.

 Ворохов не слышал её. Слишком далеко он находился. Но не видеть не мог. Ему уже даже стало жаль свою маленькую ревнивицу, ведь он не понаслышке знал, как сжирает изнутри это проклятое чувство. Только вот отменять спектакль он пока не планировал. Пусть почувствует! Пусть знает, каково это, сгорать, умирать по крупицам от обжигающего пламени в грудной клетке.

 Тем временем Анька со знанием дела, «абсолютно нечаянно» всё чаще задевала его то пышной грудью, то упругой попой. Девушка явно настроена на победу, даже не подозревая, что стала жертвой в игре тигра, которому, по-сути, глубоко наплевать на неё и на её прелести, которыми она так заправски торгует. Его цель — тигрица, что из маленького котёнка превращается в хищницу с каждой минутой его игры. И пущенная стрела уже достигла её сердца.

— Илюх, там твоя сейчас волосы рвать начнёт и не факт, что на себе, — не то, чтобы Бугай против весёлого «кино» с элементами триллера, но он хорошо знал, на что способна разъярённая баба. А особенно, если она ревнивая.

— Знаю, — хищник ухмыльнулся. — На то и рассчитываю.

— А, ну тогда вопросов нет. С удовольствием посмотрю, на ваш «махач».

— Хватит уже строить из себя жертву. Пусть встряхнётся. Заодно хоть немного поймёт меня. Меняться мне уже поздно, а вот поделиться опытом я всегда не прочь.

 Синицын хмыкнул.

— Славно тебя расплющило.

— Не лечи меня, Жень. Просто поиграю немножко, — Илья в предвкушении прикусил губу настолько сильно, что во рту появился металлический привкус крови.

— Кстати, я тут Муху встретил в нашей клинике, — Бугай нахмурился. — Он вернулся в Москву.

— Почему сразу его не грохнул?! — Ворохов сжал кулаки, услышав ненавистную кликуху, что прицепилась к его врагу ещё в девяностые. Правда, с тех пор много воды утекло. «Зверь» стал Ильёй Андреевичем Вороховым, а «Муха», он же Николай Никитин, так и остался уголовником с повадками маньяка.

— Да не мог я. Коза эта у меня на руках, а тут он… В общем, не время и не место, — Синицын и сам был не рад, что упустил этого мудака.

— Ребят отправь, пусть найдут и глаз не спускают.

— Илюх, так, а зачем «пасти», если можно сразу в расход?

— Я сам хочу, — Илья прищурился, словно вспомнил что-то нехорошее. От слова совсем нехорошее.

Кинчева уже в открытую наблюдает за ним. Бандит как бы случайно положил руку на талию Кузьминой и, коротко погладив стерву, убрал руку. Что-то говорит Синицыну. Видимо, совещаются, кто первый!

 Больше Арина ничего не чувствует. Не ощущает даже вечерней прохлады, от которой по телу проносятся орды мурашек. А может, не от холода?

 Девушку посещает безумная мысль, которая на данный момент кажется самой разумной в этой ситуации. Вот так он показывает, кто здесь хозяин? Что ж… Получай свою порцию адреналина!

 Девушка задумчиво обводит взглядом всех присутствующих. Вадик — тот самый, что нагло приставал к ней в «Усадьбе». Нет, этот уже знает, что она девушка его шефа, соответственно, не клюнет. Ещё один мужчина из ближайшего окружения Ильи. Высокий, статный, молчаливый. Нет, этот слишком молчаливый, не вариант. А этот? Общительный молодой парень, уже порядком подвыпивший. И, скорее всего, он ещё не в курсе, что у Ворохова есть девушка, уж очень живо обсуждает с ним Аньку, то и дело кивая в её сторону. Самое то!

 Ариша залпом выпивает полбокала вина и, соблазнительно покачивая бёдрами в узеньких джинсах, направляется в его сторону. Благо, парень нигде не задерживается подолгу и уже отошёл от Ворохова.

— Привет! Я — Арина, — она смело протягивает ему руку для знакомства, хотя, где-то глубоко внутри снова воскресает страх. Разумеется, это не сойдёт ей с рук, но и лебезить перед кобелём Вороховым она больше не намерена.

— Очень приятно, милашка, а меня зовут Алексей. Для тебя — просто Лёша! — он берёт её руку в свою и по-джентльменски целует тыльную сторону ладони. А парень то не из робкого десятка! Совсем не растерялся.

 Ариша мило ему улыбается, не особо вслушиваясь в сказанное молодым человеком и искоса поглядывает на Илью. Но тот слишком занят созерцанием огромных титек Кузьминой, от чего новая волна гнева обволакивает своим туманом разум Кинчевой.

— А ты здесь откуда, такая красивая? — включает бандитский «подкат», что делает его похожим на своего шефа. У мальчика хороший учитель.

— А я официантка, — подмигивает ему.

— Тогда, может обслужишь меня? — он улыбается ещё шире.

У Арины округлились глаза.

— Что, прости?

— Имею в виду, нальёшь мне выпить, — он растерянно смотрит на новую знакомую несколько секунд, а после взрывается от громогласного смеха. — А ты что подумала?! Ах, ты! Как же тебе не стыдно?

 Ариша краснеет. А ведь раньше её такие мысли не посещали. Даже когда ей делали недвусмысленное предложение, она сначала не понимала, о чём идёт речь. Правду говорят, с кем поведёшься, того и нахватаешься…

 — Да ну тебя! Это ты так выразился специально, вдруг прокатит! — и она смеётся звонко, с придыханием, с чувством.

 Разумеется, это возымело своё действие и Ворохов повернулся на её голос.

 Непринуждённая улыбка сползла с его лица и оно превратилось в серый камень. Он тут же поднимается из-за стола и скорым шагом направляется к веселящейся парочке. Ариша ликует. Так-то, подлый предатель!

 Он ступает плавно и мягко, но в то же время быстро и уверенно. Грация хищника. Глаза убийцы. Вот сейчас он способен уничтожить, стереть с лица земли. И сделает это не задумываясь, не мешкая.

— Иди погуляй, — Ворохов грозно зыркнул на Лёшу и тот тут же испарился, словно его не было.

— Надо же, кто соизволил оторвать свои озабоченные глазёнки от прелестей шлюхи! — Арина встала в позу, скрестив руки на груди и вздёрнув подбородок вверх, всем своим видом показывая бандиту, что объявляет ему войну.

— Малыш, ты хреново играешь. Даже несмотря на мою собственническую натуру, я тебе не поверил ни на секунду. Другое дело я. Согласись, во мне погибает великий актёр, — он резко схватил её за предплечье и притянул к себе. — Но сама идея меня крайне разозлила, а меня не нужно злить. Это тебе не на руку, — последние слова он произнёс совсем тихо, склонившись к её уху.

— Так значит, это была всего лишь игра? — Кинчева проигнорировала его угрозы и возвратилась к главному.

— А ты думала, я свой член на помойке нашёл, чтобы совать его во всяких шалав? — он подмигнул Арине, отмечая, как она облегчённо выдыхает. — Теперь ты, надеюсь, понимаешь, что влюблена в меня по уши, раз так ревнуешь?

 Ариша озадаченно сдвинула брови. И правда, чего она так завелась? Зачем так остро реагировать на его несостоявшиеся интрижки, если сама ещё два дня назад хотела сбежать?

 А самое обидное то, что он снова подчинил её себе, заставил участвовать в своей дурацкой игре, лишь бы потешить своё самолюбие, чёртово эго, которое уже явно побило все мыслимые рекорды. Пришло время спуститься с Олимпа!

— А я не верю тебе! Ты попался, а теперь врёшь, лишь бы оправдать свою кобелиную натуру! Поэтому, дорогой, ты можешь идти к своей Ане, к которой ты так упорно подбивал клинья. В общем-то, мне плевать. Это, — она провела указательным пальцем от своей груди до бедра. — Ты больше не получишь!

 Ей показалось, что бандит еле слышно зарычал.

— И кто же мне запретит? Ты моя, Ариша. Как бы не отрицала это, как бы не пыталась выглядеть независимой. Моя. Навеки вечные. Никто не может запретить мне прикасаться к тебе, ревновать, трахать тебя во всех мыслимых и немыслимых позах. Я — твой парень, любовник, муж! Я твоё всё! А ты — полностью моя. Хватит уже ерепениться. От тебя ничего не зависит ещё с тех пор, как ты впервые показалась мне на глаза. Смирись, — он говорил тихо, но чётко и отрывисто, выделяя каждое слово, вбивая своим железным тоном его ей в голову. Разумеется, его первобытное «моя» звучало чётче всего. Этим коротким и, казалось бы, обычным словом, он давал ей понять, что она лишь вещь. Его вещь.

Но Арина не собиралась пасовать. Больше нет. Она не чемодан. Нельзя просто так взять и лишить человека свободы выбора. И дело уже было даже не в том, что ей хотелось освободиться от него. Нет. Она требовала уважения. Хотя бы человеческого понимания. Она НЕ вещь!

— А что ты мне сделаешь? Снова выпорешь ремнём? Скормишь своему тигру? Или, может, изнасилуешь? Давай! На счёт последнего я, конечно, не сомневаюсь, но вдруг я ошибаюсь и ты всё-таки мужчина, то не посмеешь брать меня против моей воли!

 Илья выпрямился так резко, как будто ему залепили пощёчину при всём честном народе, но быстро пришёл в себя, подавляя бешеное желание разорвать её на части.

— Ты слишком самонадеянна, красавица. Будь уверена, я ещё не раз тебе напомню об этих твоих словах. И ты будешь умолять меня о прощении. А теперь, пошла вон в дом и чтобы до утра я тебя не видел, — он разговаривал сквозь зубы, сжимая кулаки до хруста и Арина на какое-то мгновение подумала, что он может и ударить, а в таком случае, ей не выжить. Но он не сделал ни единого движения.

— С удовольствием! Я тоже не горю желанием наблюдать твою нахальную морду! — в сердцах выкрикнула ему в лицо и, пока не поплатилась за свою дерзость, поспешно ретировалась.

 Страшно. Жутко. Он ведь может догнать её сейчас, или заявиться ночью и тогда уж ей несдобровать. Кинчева улыбнулась. А ведь она впервые за свою жизнь дала такой мощный отпор обидчику! И оно того стоит! Неописуемое удовольствие!

 Погода в столице окончательно испортилась и Ира, поникшая и заплаканная, села у окошка, обхватив пальчиками чашку с горячим чаем. Немного болела лодыжка, но разве может эта боль сравниться с душевными муками, что так нещадно сейчас терзали её раненое сердце.

 Пришло время признать… Она влюбилась. Впервые в жизни. Так сильно, что хочется кричать. Если бы сейчас, в это самое мгновение её Дикарь позвонил, или хотя бы отправил ей короткое сообщение, она бросила бы к чёрту эту чашку прямо на пол и на одной ноге попрыгала бы к нему.

 Он не позвонит. Никогда. Почему-то ей казалось, что Женя испытывает к ней симпатию. Своеобразную, жёсткую и грубую, но симпатию. Оказалось, это лишь её иллюзии. Кому нужна такая давалка?

 В подсознании снова всплыли его слова: «На таких не женятся…».

Раньше Цветочкина засмеялась бы и упорно названивала ему до последнего. Но всё изменилось. Сильно. Она больше не будет унижаться и стелиться перед мужчиной, каким бы желанным он не был. И вовсе не потому, что она гордая, нет. Просто нет смысла. В его глазах не было ничего, кроме равнодушия, а она списывала это на жёсткий нрав бандита.

 Интерес Ворохова к недалёкой, но фигуристой официантке заметно угас и Бугай, «чтобы зря не пропадало», поманил её пальцем.

 Анька, в последний раз одарив обиженным взглядом несостоявшегося «Папика», с широкой улыбкой «подплыла» к Синицыну.

— Чего-нибудь желаете? — выпятила грудь, буквально утыкаясь ею в лицо Евгения.

— Тебя, — коротко бросил и поднялся со стула.

 Аня сглотнула, когда поняла, что даже при своём росте метр восемьдесят, выглядит, как ребёнок рядом с этим мужчиной. Конечно, Ворохов был больше ей по вкусу за счёт своего хищного взгляда, сексуальной татуировки и бездонного кошелька, да и по габаритам он был ничуть не меньше Синицына, но за неимением внимания с его стороны, сойдёт и этот.

 Бугай молча, без всяких ухаживаний и прелюдий, взял её за руку и повёл в дом. В отведённой ему спальне сладко спала его дочь, а потому он просто затолкал Кузьмину в первую попавшуюся комнату и уложил на стол вниз животом.

— Может, свет включим? — пропищала Аня, обескураженная его напором.

— Нет, — Бугай не хотел признаваться себе в этом, но будь на месте этой подстилки Цветочкина, он бы включил свет, дабы наблюдать, как его пах врезается в её сочную попу. Смотреть же на костлявый зад этой мадам, он не горел желанием. Просто снять напряжение и лечь спать.

 Ариша напряглась, когда услышала какую-то возню и мысленно приготовилась к схватке с Вороховым за свою честь. Но тут же до её ушей донёсся Анькин противный голосок и Кинчеву подбросило на кровати.

 Неужели Илья всё-таки…

 Девушка нащупала на тумбочке пульт и, щёлкнув кнопочкой, зажгла свет.

 От увиденного у Арины отвисла нижняя челюсть в прямом смысле этого слова.

 — Ну ёб твою мать! — Бугай поспешно застегнул ширинку, окончательно прощаясь с мыслью о сексе.