Глава 45

Кабинет накрыла плотная тишина. Даже уши заложило, будто в них вату забили дубинкой. Чувствовала десятки взглядов, грозящих прожечь дыру.

За столом не было ни одной женщины. Взрослые мужики смотрели на меня, как на воплощение дьявола. И было это весьма забавно. Пыхтели, щурились, нервно шуршали доверенностью, пытаясь найти опечатку, но спустя пять минут отбросили бесполезные попытки.

– Арина… – начал было Давид, направившись в мою сторону, но Зайцев оказался проворнее. Всего два гигантских шага, и путь перекрыла его мощная спина.

– Арина Дамировна, – рявкнул Степан, дернув головой так, что Давид вздрогнул. – И давайте сразу определимся? Вы не подходите к Арине Дамировне ближе, чем на три метра, если только не хотите утонуть в удушающем объятии.

Эти слова были щелчком, своего рода унижением для Ермолова. Он побледнел, а губы стали синее баклажанов. Мужчина затрясся, понимая, что теряет свою воинственность, поэтому и решился на риск.

– Ты кто, охранник? Вот и занимайся своим делом, а то вылетишь отсюда быстрее пробки!

– Не вы его нанимали, Давид Данилович, не вам моего сотрудника и увольнять. Быть может, уже начнём, раз все благополучно побороли гипертонический криз, иной причины красных лиц я не вижу, – наблюдала, как Настасья очаровательно улыбнулась мужчине, сидевшему по правую руку от меня, а потом подкатила кресло, заставив того сдвинуться.

– Арина… – снова завёл шарманку Давид, но Зайцев звонко цыкнул в знак последнего китайского предупреждения.

– Всё-всё, слово солдафона – закон. Прошу прощения. Арина Дамировна. Но позвольте полюбопытствовать, когда это вы успели стать законной супругой Петра Даниловича? Неужели вас соединили священным браком в стенах СИЗО? Так сказать, в привычной для вас обстановке? – Давид совершенно не стеснялся своего злорадства и желчи, льющейся из его рта, но на всякий случай спрятался за спинами коллег, чтобы быть как можно дальше от Зайцева.

Но зацепила меня не его неприкрытая радость, а сам вопрос и по совместительству причина, по которой мне хотелось посмотреть в глаза Ястребу!

Выяснилось, что я уже месяц передвигалась по городу с липовыми документами! Этот скотина окольцевал меня ещё до нашей последней встречи! Я жила в его доме, даже не подозревая, что делаю это на законных основаниях. Ему не нужны формальности вроде ЗАГСа, торжества или даже моего согласия. Он не видит препятствия, лишь только цель, к которой должен прийти, несмотря ни на что.

Ястреб Арина Дамировна… Это словосочетание наждачкой разрывало горло. Оно было чужим, инородным, но таким красивым. А самое главное – эта фамилия несла в себе заряд атомной энергии, способной сотворить хаос.

– Давайте договоримся сразу? Аспекты нашей с Петром Даниловичем личной жизни не выносятся на обсуждение совета директоров. И, насколько я знаю, повод совсем другой, – приняла из рук секретаря кофе, но Зайцев отобрал чашку, поставив на стол бутылку воды. – Насколько я понимаю, вы хотели воспользоваться моментом и провести голосование за нового главу совета директоров? Тогда вопрос снят, я правильно понимаю?

– Арина Дамировна, вы человек новый у нас, многого не знаете, поэтому позвольте просветить? Наш холдинг образовался на слиянии двух фирм…

– Не держите меня за дурочку, Давид Данилович. Я знакома и со структурой вашего предприятия, и с типом управления. А ещё я знаю, что тот небольшой филиал, оставшийся от состояния вашего отца – единственное, где у вас есть право голоса. Поэтому я искренне не понимаю, что вы здесь делаете? Или вы хотели занять это кресло, пока Пётр Данилович временно отсутствует?

– Что вы, что вы! Сидите, сколько сможете усидеть! – рявкнул Ермолов и выбежал из зала заседаний.

– Ну а теперь, когда не осталось посторонних, хочу напомнить, что нас всех связывает договор о неразглашении. Поэтому давайте без самодеятельности? Не будем превращать совет директоров в цирк! – мой голос звенел от напряжения, а мужчины вдруг встрепенулись. – А сейчас давайте знакомиться, в ближайшее время возглавлять совет буду я, Ястреб Арина Дамировна.

– Арина Дамировна права, – вмешалась Настасья и запустила стопку документов по кругу. – Прошу ознакомиться с отчетами по текущим делам, а заодно и представимся друг другу. Одно дело – анкетные данные, но мы за живое общение, коллеги.

Совещание было просто бесконечным. Сначала мне всем видом пытались доказать, что если на арене и есть обезьянка цирковая, то это я, но в конце второго часа заседания диалог пошёл намного продуктивнее. Настасья просто филигранно дирижировала обсуждением. Казалось, что она всю жизнь проработала на Ястреба, а не вторые сутки судорожно знакомится с делами.

А когда зал стал пустеть, я смогла выдохнуть и снять каменное выражение лица, за которым пряталась напуганная девочка. Одному Богу известно, сколько сил мне стоило продержаться на этом олимпе фарса.

– Арина Дамировна, мы можем ехать, – Зайцев стоял в пороге и покачивался на пятках, о чем-то напряженно раздумывая.

– В гостиницу?

– Нет, у меня есть распоряжения на этот счёт, – я впервые увидела улыбку Зайцева, причём такую загадочную.

А меня уже потряхивало от этих вот распоряжений! Кажется, у Ястреба всё продумано на сто шагов вперёд, а я, как пешка, движусь к полю, где могу стать ферзем, не смея отклониться от стратегического плана на игру.

– Ну, давай, выкладывай свои распоряжения!

Офисное здание было пустым, лишь эхо наших каблуков гуляло по этажам. У лифта нас снова ожидал полк охраны, я уже по привычке вшагнула в плотное кольцо и подстроилась под их дружный шаг. Нас с Настасьей посадили в машину и повезли по ночным дорогам столицы. Не замечала ни красоты улиц, ни иллюминации, я даже не слышала возбужденный монолог Настасьи, вновь шуршащей документами.

Сомнамбула в дорогом костюме. Вдохи машинальные, поверхностные, редкие… Не живу, а существую. Я потеряла радость существования, которое называют жизнью. Застыла ростком подснежника, ожидающего наступления весны.

– Ариш, – Настасья потрепала меня по плечу. – Идём, тебе нужно отдохнуть.

Мы вышли на подземной парковке какого-то жилого комплекса, в столь же «дружной» компании вошли в лифт, а после и на просторную лестничную площадку, отделанную черным глянцевым камнем. Стеклянная дверь, пост охраны, за которым всего одна квартира.

– Арина Дамировна, – кивнул Зайцев и распахнул дверь. – Настасья Павловна будет размещена этажом ниже.

– Что это за квартира?

– Это квартира Петра Даниловича. За дверью пост охраны, а вот здесь тревожная кнопка, – Степан включил свет и указал на брелок, висящий рядом с ключницей. – Семь секунд, и помощь придёт.

– Хорошо. Я могу остаться одна?

– Да, конечно. Доброй ночи, Арина Дамировна, – Степан кивнул на прощание и закрыл дверь, оставляя меня наедине с квартирой, звенящей не только тишиной, но и аурой мужчины, укравшего моё сердце.

Здесь всё пропахло им…

Провела пальцами по стеклянному монитору умного дома, и длинный коридор стал вспыхивать мягким светом подсветки. Сдержанный интерьер, обилие дерева, стекла и камня, но ещё в этом доме была душа: свежие цветы, текстиль, мягкая мебель. Эта квартира не для обложки, а для комфортной жизни.

Скинула туфли и босиком пошла по фактурному паркету. Касалась руками, вбирала тепло и почему-то не могла надышаться знакомым сладким ароматом. Я будто все это время в вакууме просидела, где нет ни цвета, ни запаха, ни вкуса. А вот сейчас… Всё изменилось.

Из глаз потекли слёзы облегчения. Сняла душащие пиджак, блузу и брюки. Шла обнаженная и душой, и телом. Лёгкие сжимались, из груди рвались всхлипы. Тело несло в дальнюю комнату, брела по следу, понимая, что только там найду покой. А когда толкнула створку, взвыла в голос.

Не отдавая себе отчета, зарылась носом в ряд идеально выглаженных сорочек. Он был повсюду! Наваждением душил, подсвечивая те мысли, что так опасно разрушали моё хладнокровие.

Я не могла без него. Ни жить, ни дышать… Превратилась в робота, готового дерзить на совещании взрослым мужикам, только бы выполнить приказ Зверя! Стала ручной игрушкой, обласканной его резкостью, силой.

– Ты мне нужен, – выдохнула, будучи уверенной, что там… на другой стороне Москвы, в темной камере, мой шепот будет услышан.

Сдёрнула с вешалки его футболку, надела и рухнула в постель, зарываясь в облако одеяла. И как только коснулась подушки, провалилась в глубокий сон…