Глава 58

Подняла ставни, распахнула двери на террасу, впуская в квартиру свежий воздух. Солнце заполнило комнату, являя беспорядок нашего безумия. Подушки, пледы, сбуровленный ковёр и разбитая ваза.

Мы крушили всё на своем пути, не имея сил оторваться друг от друга.

Вот и теперь, вспоминая этот вечер, я начинала заливаться румянцем.

Было странно и непривычно от одной мысли, что готовлю завтрак для мужа.

Наверное, в нормальных семьях с этого начинается семейная жизнь? Она очаровывает его уютом, теплом, мягкостью и лаской. А он принимает на себя роль защитника, главы. Движутся друг другу навстречу медленно, шаг за шагом. Привыкают, учатся любить друг друга так, чтобы не разочаровать и не разрушить брак раньше первого кризиса трёх лет.

Но у нас всё было иначе.

Наш романтический период был полон беды, слез, а вместо признаний в любви были проклятья и угрозы, сказанные в серых стенах колонии.

Я обещала, что буду всегда ненавидеть его, а он упорно пытался доказать, что я уже его. И никто на этом свете не сможет изменить этот факт.

На часах было шесть утра, а я уже стояла у плиты. Жарила блины на двух сковородах, нарезала рыбу, делала начинку из ветчины и сливочного сыра, крошила овощной салат и помешивала кашу.

Я не знала, что он любит…

Хотелось поразить, удивить, заставить гордиться! Но слишком мало вводных данных, поэтому приходилось импровизировать.

И этот странный трепет вдруг стал душить, в горле ощущала биение своего сердца, чувственный шепот встревоженной и вусмерть влюбленной души.

– Ты почему не в постели? – сначала услышала его резкий голос, а после быстрый шум тяжелых шагов. Пётр застыл в гостиной, растерянно наблюдая за тем, как я накрываю на стол.

– Потому что хочу накормить тебя, – облизала с пальцев рассол соленых помидоров, которыми только и питалась вторую неделю. Жить без них не могла! Сама солила, сама и трескала, иногда переходя на шоколад. – Должна же я очаровать мужа своими кулинарными способностями?

Ястреб оказался около меня слишком быстро… Слишком!

– Ты забыла? Ты уже очаровывала меня. Помнишь тот первый ужин в доме твоего отца? Кажется, это была утка?

– Фирменный мамин рецепт. Я очень старалась, правда, не думала, что для тебя, иначе бы плюнула в тарелку.

Пётр обхватил губами мои пальцы, проходясь языком по подушечкам. И снова мир наизнанку вывернулся. Воздух застрял в легких, распирая их, и только его поцелуй мог все исправить.

– Не мешай, я блины жарю, – крутанулась, возвращаясь к плите, но это не могло остановить моего зверя. И так это забавно было. Легкая перепалка, нежность поцелуев и тяжесть мужского желания, накопившегося за все это время.

– Жарь на здоровье, – прохрипел Петя, и вдруг послышался щелчок резинки его спортивных штанов.

Мой халат, наброшенный на голое тело, вдруг превратился в коврик, мешающийся под ногами, а по спине прошлись горячие ладони.

– Ты с чем любишь? – сквозь силу шептала я, позволяя Петру отодвинуть меня от плиты. Я только и успела столкнуть сковороды с конфорок, чтобы не учинить пожар.

– Заверни мне свои стоны и чертят, что так мило танцуют в твоих глазах, – Петя закинул мое левое колено на кухонную столешницу, прошелся пальцами по уже влажным складочкам, ныряя внутрь. Движения были отточены, аккуратны, полны нежности, которой в этом мужчине оказалось пугающе много.

Ястреб целовал шею, скользил языком по линии челюсти, отвлекая меня от всего в этом мире. Глупый… Он даже не понимает, что мой мир теперь сосредоточен на нем и на ребенке.

После того, как я огорошила его тем, что он скоро станет папой, Пётр унял свой пыл. Нет, он не оставил мысль вытрахать меня до потери сознания. Он просто делал это бережно, тягуче и нестерпимо медленно.

Вот и сейчас вошел в меня по миллиметру, укладывая ладонь на живот, чтобы контролировать силу, глубину… чтобы управлять моим удовольствием. Но я все портила!

Это было невозможно терпеть, и я требовательно трясла бедрами, принуждая его ускориться. Мне было мало! Мало поцелуев, мало контакта, хотелось, чтобы это не заканчивалось никогда. Мы начинали чувствовать друг друга с полуслова.

Он ловил мой оргазм, как сёрфер – самую желанную волну. А я искала в его руках облегчения и свободы… И кто бы мог подумать, что найду все это в своём Звере.

– Чёрт! – в очередной раз взвыла я, пытаясь вдохнуть, пытаясь не разлететься на миллион кусочков. Скребла ногтями каменную столешницу, изгибалась, ища тепло родных губ. Только в их нежности я могла жить…

– С тобой я живой, – прошептал Петя, укрывая меня объятиями. Душными, крепкими и такими нужными.

Завтракать мы сели, когда все безоговорочно остыло…

Пётр варил кофе, я пыталась реанимировать кашу, и в целом мы казались вполне обычной семьёй.

Впервые видела его вот таким… В простой футболке, серых спортивных штанах и с взъерошенными и сильно отросшими волосами. Он щурился от удовольствия, со скоростью света уминая всё, что я наготовила.

Он так похудел, высох… Вот только рельеф его мышц стал ярче, лицо острее и для кого-то, возможно, даже злее. Как озлобленный изголодавшийся волк на пожарище, где погибла вся стая. И лишь взгляд был тот же.

– Я сейчас лопну, – Петя откинулся на спинку, смакуя кофе, а я всё подкладывала ему блинчики, начиненные творогом и брусникой. – Кто знает о беременности?

– Зайцев, и всё. Я не рассказала ни Настасье, ни Ларе. Петь, я даже не была в больнице, – внутренний страх, которым я не могла ни с кем поделиться, вдруг лопнул шариком воздушным. – А вдруг что-то не так? Вдруг нужна операция, уколы? Или мы зря радуемся? А вдруг я не беременна, и та клиника, куда отвез на анализ кровь Зайцев, перепутала результаты?

Я скороговоркой проговорила все, что тревожило меня все эти долгие и темные дни одиночества! Мне словно вновь разрешили дышать, бояться, плакать… Больше не нужно было держать лицо и строить из себя бизнес-суку! Я была рядом со своим мужчиной, со своим мужем…

– Мы всё исправим, не переживай, – он перетянул меня к себе на колени, усадил, как маленькую, и стал поглаживать по волосам, распутывая пряди пальцами.

– Тебя освободили? Они больше не заберут тебя?

– Подписка до выяснения всех обстоятельств, – хмыкнул он. – Кто-то знатно подпортил мой план, обнародовав фотографии Ярика. Кстати, Лара как?

– О… Её горе сменила ярость. Если Ярослав окажется сегодня на пороге её квартиры, то боюсь, смерти не избежать. Я не думала, что моя сестра умеет так сильно любить, но вот байки о её умении злиться ходят давно.

– Разберутся, не маленькие. Кстати, у меня для тебя подарок, – Петя перегнулся через спинку и, подцепив дорожную сумку, достал из бокового кармана бархатную коробку. – Я кое-что задолжал, жена.

– Ой, это вообще отдельная тема! – рассмеялась я, хлопая в ладоши. – А вообще, это в твоём стиле, Петь, просто решить, сделать, а через пару месяцев известить совершенно случайно. А представляешь, что было бы, встреть я тогда мужчину и реши выйти за него замуж? Прихожу в ЗАГС, а там – бам! Я ж Ястреб!

– Не было бы такого… Урыл бы твоего мужика, да так глубоко, чтоб даже черти не достали! – рыкнул, да так достоверно, что и тени сомнения не осталось, что именно так оно и было бы.

Петр открыл коробку, а в ней три кольца. Первое – с пугающим бриллиантом размером с метеорит, а другие два обручальные, женское тонкое, покрытое мелкой россыпью камней, а для Петра – матовое.

– Давай всё по порядку? – Петя рассмеялся и взял первое, сжал в пальцах и вскинул свой теплый взгляд. – Выйдешь за меня? Я обещаю тебе весь мир. Не часть, не кроху, а весь мир… Любое твое желание, любая прихоть – все станет моей целью. Про сложность своего характера, про резкость и глухоту к чужому мнению говорить не стану, потому как поздно, Ястреб Арина Дамировна… Смирись и просто позволь баловать.

– Я даже не сомневаюсь, – сама втолкнула безымянный палец в холодный обод белого золота. – Согласна.

– Никто и никогда не обидит тебя, Арина. Никто… – Ястреб завершил ритуал, надев сверху и обручальное кольцо. – Никогда…

– Тогда и я обещаю, что буду ястребом биться за нашу семью. Всегда. ВСЕГДА! – голос мой зверел от накатывающих слез, я то срывалась во всхлип, то вскрикивала, а после окольцевала самого безумного зверя. – Мой.

– Моя…

В его объятиях было тихо и спокойно. И так не хотелось нарушать эту идиллию, но мы оба знали, что придется сделать последний рывок на пути к счастью.

– Сегодня свадьба у Давида. Я думаю, что было бы неплохо явиться туда вдвоём. А почему бы не гульнуть на этом торжестве, рискующем превратиться в поминки, раз все карты вскрыты? Пусть дяденька удивится? – рассмеялась я, представляя его лицо. – Как ты на это смотришь?

– Рай говорил мне, что ты стала его пугать, но я даже не думал, что настолько, – Петя сжал мое лицо, прошелся подушечками пальцев, убирая волосы, и поцеловал.