Глава 60

– И где он её откопал? На блошином рынке невест? Ну какая нормальная согласится в этом участвовать? – шипела Лара, рассматривая скромную девчонку, топчущуюся около счастливого и довольного Давида. Тот сиял, как самовар. Важно расхаживал меж фуршетных столиков, осознанно игнорируя нас.

А нам с девчонками это даже нравилось. Пусть гусь довольствуется своим торжеством, пока топорик не сверкнул над его шейкой, а тушку яблочками не нашпиговали.

Невеста Давида была потеряна, при любой возможности пыталась скрыться в толпе своих родственников. Но Ермолов буквально не отлипал от молодой супруги, вытягивал её в центр гостей, изящно и очень театрально кружил в танце, попутно переговариваясь с нужными ему людьми. Он самолюбовался, хвастался молодой кровью, сиял от счастья, что сумел утереть нос своим братьям.

Как же было жаль милую девчушку, обреченную на жизнь с этим подлым и стремительно стареющим мужчиной. Она была молоденькой птичкой, которую обманом затянули в клетку.

– Да нет, Лар, скорее всего, наш Давидик купил себе игрушку, забыв спросить у неё согласия, – Настасья отмахнулась от предложенных официантом закусок. Пётр и Степан очень убедительно просили нас воздержаться от угощений, ну а наше появление с собственным алкоголем вызвало настоящий фурор.

За нашими спинами стоял Степан. Он ни на шаг не отходил, постоянно контролировал обстановку, взглядом останавливал ненужных визитёров, пьяно шагающих в нашу сторону, чтобы поприветствовать или выразить никому ненужные соболезнования.

– А ты чего не пьешь, сестра? За этим торжеством бреда невозможно наблюдать на трезвую голову, – хохотнула Лара и толкнула Настасью, чтобы та всё же наполнила и мой бокал. – Того и гляди грянет гром. Лично я бы хотела воспринимать все это в виде мультиков.

Вот только Настасья оказалась более проницательной, мне уже час как кажется, что тех, кто знает о моей беременности, стало больше. Ей не нужны были слова, вопросы, хватило и пронзительного взгляда, полного искренней радости.

– Не пьет и не пьет. Нам больше достанется, – Настасья подмигнула мне и обновила шампанское в бокале Лары. – Стёп, а почему Пётр Данилович вернулся именно сейчас? Ведь, насколько я поняла, он до сих пор подозреваемый? Не поторопились ли срывать маски? Если это, конечно, был контролируемый маскарад.

– А потому что смысла уже в этом нет. Фотографии Ярослава разлетелись по всей сети слишком стремительно, – зашипела сестра, с остервенением тыкая в экран своего телефона. – Даже слепой уже знает, что Ярик жив и просто скрывается в солнечной Испании. А вдруг все думают, что он из-за меня сбежал? Ну, Ярослав… Только попадись!

Лара всхлипнула и внезапно прижалась губами к фотографии мужа, установленной на заставке телефона.

– А я просто влюбилась… Впервые. Даже борщ пресловутый научилась готовить! А Аришка знает, что это блюдо мне никогда не удавалось.

– Подтверждаю, – рассмеялась я, вспоминая бордовую бурду сестры.

– Тогда почему Ярослав до сих пор не вернулся? – Настасья задавала вопросы не для того, чтобы получить ответы, она просто пыталась доконать Зайцева, броню которого пробить могла только она.

– Не имею информации, – сухо ответил Степа, дав понять, что дальнейшее обсуждение прекращено.

– Стой… – ахнула Лара, указывая в сторону рощицы, где вовсю готовились к церемонии бракосочетания. – Это дядя Андрей, что ли?

Я замерла… Смотрел на небольшую кучку мужчин, собравшихся подальше от толпы. Там были и Давид, и дядя Андрей, и мэр нашего городка, а спиной к нам стояли два незнакомых мужчины. Вроде видела одного, но вспомнить никак не могла.

– Это что за сходка? – Настасья напряглась и буквально силой подтащила к столику Степана. – Они там явно не бабки в ползунки на первенца складывают.

Мы все притихли, лишь переглядывались, потому что тут даже ребенку все было бы ясно.

– Пилят дяденьки, пилят… Причем всё, что под руку попадается: жизни, судьбы, сроки, наркоту… Они сталкивают друзей лбами, отправляют за решетку, лишают тебя дома, смысла жизни только для того, чтобы утром бутербродик с икоркой в рот поганый положить, – ощерилась Настя, и мы даже не поняли, как Зайцев успел её поймать на лету. Она словно остервенела, вырываясь, чтобы броситься к группе мужчин. – А знаете, кто стоит по правую руку от Давидика? Тесть мой… Бывший. Проворовались со своим сынком-поганцем, левые деньги через банк крутили, а потом на меня все свалили и в кусты, падлы. Они ж меня с голой жопой в СИЗО бросили, и лишь после обвинительного приговора передали сумку с куцым приданым и свидетельством о разводе, состряпанным задним числом.

Настя подергалась, но руки Степана и небо удержали бы сейчас, только бы не упустить эту дьяволицу.

– Мне сорок два, – с горечью выдохнула она и отчаянно присосалась к бутылке шампанского, наплевав на этикет и взгляды гостей, только бы заглушить эту боль. – А у меня хрущевка, забитая старыми брендовыми шмотками, и срок за финансовые махинации. Меченая я, да во благо… Во благо чужим сытым ряхам!

– Успокойся, – вдруг цыкнул Зайцев. – Не ной! Есть у тебя и работа, и квартира, и друзья. А вот варианта жалеть себя из-за этих ублюдков нет. Ты лучше помоги Ястребу свалить их всех. Закон – сито, проваливаются только мелкие, а вот такие, как твой бывший родственник, могут годами творить беззаконие. Есть у тебя и соратники, поэтому выдохни и просто придумай, как завалить его… – Степа впервые говорил так много слов. И все связные, осмысленные, будоражащие какие-то. И в глаза Насте смотрел при этом. – А мы с Ястребом тебе поможем. Сейчас придётся отпустить, но это пока…

– Подкат засчитан, Стёп, – Настасья кивнула и отвернулась от беседующей группки. Она просто видеть их не могла…

– А это кто такой? Слева от дяди Андрея, спиной стоит к нам, – я щурилась и все пыталась разглядеть его получше, но тот словно прятался…

– Это Ключицын, – Лара опустила голову. – Это бывший зам отца. Он был моим начальником несколько лет, правда, по бумагам. Я все свои решения согласовывала только с отцом напрямую, а Ключицын злился, требовал соблюдать субординацию. Он и отцу на меня капал постоянно, а потом совсем отлучил от всех совещаний, – Лариса сжимала ножку бокала так, что та могла треснуть в любую минуту. – Я сто раз говорила папе, что в бизнесе нельзя так доверять чужому человеку. Ключицын же для него был Богом! Отец всё повторял и повторял как заведённый, что если кто и вытянет фирму из глубокой задницы, то это он…

– Ого, – присвистнула Настасья, а после достала телефон и начала снимать на видео. – Зафиксируем на всякий пожарный, вдруг пригодится?

– Перед тем, как тебя арестовали, я пыталась выяснить, как наше производство вдруг стало убыточным. Отправилась сначала в офис, у меня там в сейфе заначка была, хотела забрать наличку и адвоката тебе нормального нанять, а не дрочера прыщавого, который весь процесс на тебя пялился, вместо того чтобы беспредел пресекать…

– Ты что, там была? – я глотнула воздух, будто год не дышала… Сцапала руку сестры, требуя ответа. – Ты была?

– Была, – Лара закрыла глаза, выпуская слёзы. – В офисе было пусто: ни архивных документов, ни сейфов, ни мебели. Всё вынесли. За неделю управились, представляешь? И лишь мои дипломы, как плевок, валялись на месте, где стоял сейф. Я пыталась, искала, а потом Ястреба расстреляли, и Ярик запретил мне, заставил дать слово, что не стану в это лезть. А недавно я узнала, что мэр наш по частям выставил на торги бизнес папы. Это распил, девки. Они искусственно обанкротили нас, заставили отца начать продавать все за бесценок, закручивали гайки, а теперь перепродают по нормальной цене. Но я не думала, что дядя Андрей…

– Дядя Андрей подкупил показания Рустама, – добавила я в копилку фактов ещё один. – Им не нужно было, чтобы мы с тобой общались, понимаешь? Я в тюрьме, ты удачно вышла замуж, а значит, не станешь сопротивляться, потому как отца уже давно нет в живых. Складно всё у них…

Но слова вдруг оборвались… Смотрела, как из той рощицы, у которой болтали мужчины, показались ещё три фигуры. Такие знакомые, вальяжно идущие среди деревьев в сторону тусклой подсветки алтаря.

И небо вдруг тяжелым стало… Солнце исчезало, и ветер, такой колючий, холодный, защекотал взволнованные макушки деревьев.

– Арина… – затаила дыхание Лара.

Пётр, Ярослав и папа…

Они были в смокингах, шли и громко смеялись, наблюдая, как компания предателей тараканами рассыпается по периметру. Давид даже про жену свою забыл, бросился прямиком к зданию загородного отеля, но не добежал…

Вечерние сумерки вдруг вспыхнули ярким переливом проблесковых маячков, а со всех сторон выступил ОМОН в полной амуниции.

– Стёпа… – зашептала я, прижимаясь к Зайцеву, чтобы спрятал, увёл. Мне совершенно не хотелось наблюдать за всем этим. Мне просто нужно было защитить своего ребенка.

– Лариса… Арина… – хриплый, но такой родной голос ударил в спину, когда Зайцев уже выводил нас вверх по склону, туда, где стоял наш кортеж с охраной.

Мы с сестрой обернулись, не веря собственным глазам. Смотрели на так сильно постаревшего отца, в его полные слез глаза и поверить не могли.

Сколько горя, сколько печали и темных бессонных ночей было прожито? А всё из-за денег, из-за того, что кому-то было завидно!

Мы бросились с ней наперегонки, тянули руки, повисая на шее любимого отца. И от него пахло детством, любовью и семьёй, которую хотели у нас украсть.

Папа рыдал, хрипел, пытался что-то сказать, но не получалось. Он целовал, рассматривал, гладил руки, сплетал пальцы, чтобы никто и никогда не рассоединил нас.

А уже и не получится…

За спиной отца стояли два брата, готовые на всё, только бы в глазах их жен были радость и счастье.

– Ярослав! – взвыла Лара и бросилась на шею мужа, о котором горевала, которого любила не потому, что так сказал отец, а искренне и всем своим сердцем.

Это было так дико…

Мы замерли в островке своего счастья, пока вокруг нас творилась вакханалия. Гости суетились, то и дело вскрикивали, замечая огромные черные фургоны, оцепляющие поляну, где ещё недавно танцевали и веселились.

Пётр встал за моей спиной, обнял, уложив руки на живот. И я выдохнула… Он будто всеми действиями показал, что мне всегда будет на кого опереться. Ястреб. Мой зверь… Мужчина, способный перевернуть мир, чтобы показать, что он будет рядом всегда.

– Нам пора…

Я даже поверить не могла в реальность. Хватала отца за руку, прижимала ладонь к губам, вдыхала запах кожи, только бы не потерять, не упустить.

Как только мы вышли к центральному входу, подъехал наш кортеж, и мы все вместе сели в минивэн, беспрепятственно выезжая через кордон полицейских машин.

В салоне царила мирная тишина. Мы с Ларой облепили отца, как в детстве. Смотрели в его полные светлой грусти глаза, любовались улыбкой, пытались разглядеть, насмотреться, налюбоваться…

Он так резко постарел, осунулся. Не было больше того пышущего энергией мужчины, он словно опустел за время нашего расставания. И мы четко ощущали, как трясутся его руки, когда он прижимал нас к себе. И столько сожаления навсегда застыло в его глазах.

– Прошу прощения, но я как юрист имею ряд вопросов, – откашлялась Настасья, умыкнувшая с празднования бокал шампанского. Она осушила его, открыла окно и выбросила, как напоминание о случившемся. – Возможно, это не к месту, но, может, мне кто-то объяснит что-нибудь?

– Я слишком поздно понял, что завод уходит из-под моего контроля, и то, что Ключицын стал причиной всех мелких неприятностей, чтобы отвлечь меня от самого главного, – отец говорил не столько Настасье, сколько нам с Ларой. Он перебирал наши волосы. Как делал это в детстве, вдыхал запах, успокаиваясь.

Отец говорил-говорил…

А я тихо плакала, потому что всё вдруг с ног на голову перевернулось. Смотрела на мужа, сидящего напротив, надеясь, что он увидит в моих глазах сожаление, передавшееся от отца.

Оказалось, появление человека, которого я так неистово ненавидела, сбило все карты… Именно Ястреб и его попытка выяснить, почему дела отца так стремительно скатились в пропасть, заставили эту группу подонков суетиться.

План их был прост: отлучить Ларису от дел, чтобы она не поняла, что волна цунами поднята изнутри офиса, после избавиться от отца и выбить из убитых горем дочерей согласие на продажу почти разорённого производство вместе с тем большим куском земли.

Но всё пошло не так…

Я сбежала из дома, пытаясь спастись от вынужденного брака, Лара спонтанно вышла замуж за Ярослава, поэтому план пришлось менять, причем весьма стихийно. Тут они и стали ляпать ошибки – одну за одной.

И начали они с Петра…

Им нужно было найти противовес Ястребам. Естественно, этим счастливчиком оказался Давид. И буквально через месяц Пётр попадает с огнестрелом в больницу. Они вышли и на мою подругу Свету, и на Рустама, посулив им несметные богатства взамен на полное подчинение.

Так я оказалась в СИЗО. Следом нужно было выбить почву из-под ног Лары, поэтому было решено сильно не заморачиваться и скопировать схему авиакатастрофы, которую они провернули с отцом. А что? Сестра в колонии, муж с отцом на том свете… Можно и бумажку на подпись сунуть.

Давиду, кстати, такой исход был очень даже на руку. Можно получить доверенность от убитой горем вдовы и управлять в своё удовольствие. Жаль, что Петю не удалось вывести из строя. Врачи с облегчением бормотали про какую-то рубашку, в которой родился брат.

Хоть Ермолов и дурак, но очень приземленный, поэтому решил довольствоваться потенциальным управлением доли Ярослава. Ещё же есть Аллочка, на обаяние которой он потратил немало сил.

Но Ястребы их опередили, что в первый раз, что во второй…

Не было на борту ни папы, ни Ярослава, да и пассажиров там не было, поэтому и поиски были бесконечны, а обломки вертолетов искусственно перевезены на расчётное место крушения, и следствие мастерски тянулось, не признавая факта гибели.

И если бы не та одержимость, с которой Пётр вцепился в меня, то гнить бы мне в тюрьме на полную катушку…

– Ладно, – отец быстро смахнул скупые слёзы и поочерёдно протянул руки Петру и Ярославу. – Ну, давайте знакомиться заново? Зятья вы мне, или как?

– Ой! А давайте я испеку брусничный пирог? – охнула Лара, хлопая в ладоши.

– Ларис, может, не надо? – отец вздохнул, вспоминая прошлую попытку старшей дочери.

– Пап, вообще-то я замужняя дама. Да и в готовке сильно преуспела за это время…