Эпилог

…И вот спустя два года слушанья по делу о крупных финансовых махинациях закончены. В списке осужденных оказались сразу несколько громких имён…

Мы с Ларой одновременно потянулись к пульту, чтобы выключить новости. Только не сегодня! Все уже устали от цирка на судебных заседаниях, куда нас постоянно таскали. Устали от нападок прессы, адвокатов, пытающихся вывернуть все факты наизнанку, устали от того, что свидетелей пытаются запугивать, только бы породить сомнение в глазах общественности.

Они долго мурыжили следствие, меняли адвокатов, отводили судей, обжаловали действия следственного комитета, а после от них и вовсе стали отказываться один защитник за другим. Не без помощи короля юриспруденции Раевского, естественно.

Петру уж очень не терпелось усадить их в камеру, да так, чтобы надолго, чтобы уже и шанса не было в ближайшее время навредить. Ястреб не стал скупиться и выдал следствию все известные ему факты подобного «распила», и везде был найден след этих подонков.

Но жалко мне было лишь Давида… Они им пользовались, скрывали реальный доход, заставляли просто щекотать нервы Пети, а после и вовсе попытались убить Ярослава. Но Ястребы оказались проворнее, поэтому просто скопировали схему, которую те пытались разыграть с отцом и потерпевшим крушение вертолетом.

– Ларис, давай сегодня не будем говорить об этом? – я растирала переносицу, пытаясь прогнать накатывающую мигрень. – Не отдам этим подонкам этот Новый год. Не отдам…

Мы уже дорезали последний салат, прикидывая, куда бы поставить вазу, потому как в очередной раз переборщили с угощением. Стол ломился от новогодних блюд, в духовке уже стояла утка, а рядом ожидала очереди рыба.

– Есть будем неделю…

– Девки!!!! – в квартиру влетела Аллочка, размахивая шампанским. – Соррян, я только прилетела. Честно, так хотела вам помочь со столом, так хотела…

– Ой, Аллочка, ты уж не перебарщивай, – рассмеялась Лара. – Все уже знают, что твое коронное блюда – хлеб и майонез. Поэтому расслабься и отдыхай.

– Ну, вы и телепузики, – Алла шлепнулась на колени и стала целовать наши с сестрой животики. – Скажите, пока мы одни, это сговор? Налакались и устроили оргию, потому как других причин вашего идентичного ПДР лично я не нахожу.

Мы с Ларой уже привыкли к этим шуточкам, выработали иммунитет, хотя поначалу было пролито немало слёз. Ну как можно всем объяснить, что мы не сговаривались! Нет, я, конечно, хотела второго, но не так быстро!

– Здорово, племяшки, я приехала, чтобы угостить вас чем-нибудь вкусненьким! – Аллочка заговорщицки шептала, целовала и поглаживала наши животики. – Ниче, потерпите, скоро тетя Алла возьмется за воспитание своих любимых девочек…

– Отставить вкусненькое, – в кухню вошёл Петя, неся на руках нашего сына. – Арина, я надеюсь, ты не ела мандарины?

– Нет, конечно, – отложила нож, стянула фартук и бросилась к своим мужчинам. Мирон был сонным, тёр глазки и льнул к отцу, пытаясь проснуться. – Привет, мой хороший. Ты поспал?

– А где дедушка? Пайяфоз… Фу-фу… – Мироша проснулся мгновенно, когда вспомнил про обещание дедушки. – Пайяфос…

Наш сын просто бредил железной дорогой, ему не нужны были машины, самолёты, потому как единственной его любовью были локомотивы, особенно ретро-модели.

– Ляля! Ляля! – Мироша сбросил остатки сна и засиял, увидев свою тётку.

– Паровоз, сын, – Петя поправил малыша, поцеловал в макушку и опустил на пол дергающегося непоседу. Мирон завизжал и бросился обнимать Аллу. – Так, дамы, а вы не хотели бы отдохнуть? Мне Ярик голову отрубит за то, что я позволил вам торчать на кухне весь день.

– Не шуми, – встала на цыпочки и прижалась ещё не очень большим пузиком к мужу. – Все хорошо. Надо Мирошу покормить, чтобы он со стола не тянул.

– Есть покормить, – Ястреб нагнулся, сжал меня за подбородок и поцеловал. Так, как умеет только он, чтобы и мураши по спине, и жар, и путающиеся мысли…

Эти два года совместной жизни пролетели как один миг.

После ареста тех подонков мы сначала пытались очнуться, поверить, что ничего больше нашей разросшейся семье не угрожает, и на это ушло почти два месяца.

Мы привыкали, учились жить заново, выстраивать быт.

Лара с Ярославом переехали к нам поближе, да настолько, что мы теперь соседствовали террасами пентхаусов. И братья рядом, и сестры. Вот такая ирония судьбы.

Да и отца мы не отпустили домой. Пётр предложил ему должность в своей фирме, купил квартиру неподалеку, а летом мы все вместе летали домой. Туда, где всё началось. Останавливались то в доме, где я выросла, то в доме, где я поняла, что люблю…

Кстати, там и родился наш сын.

Мы с Петей сидели на полу у камина и спорили по поводу имени. Я пыталась сдвинуть этого упрямца, подкидывала варианты, но тот упёрся, что сын у него будет Мирон. Вот тогда у меня и отошли воды. Как точка в совершенно бессмысленном споре.

Наш сын появился на свет в том городе, где мама и папа сначала ненавидели друг друга, а потом любили, да так неистово, что искрами можно было улицы освещать.

И рожала я в том же роддоме, где сама появилась на свет. Не было тут ни отдельной палаты, ни возможности присутствовать на родах мужу, чистый совок. Но Ястреб не знает препятствий… Они с Ярославом где-то нашли форму докторов, обманом проникли в отделение и дежурили у родовой, пока не услышали крик нашего первенца. Мощный, крепкий, полный возмущения.

Наш сын – плод любви и коварства судьбы.

Это не сказка для деток, это наша жизнь, в которой пришлось пройти через все беды, вкусить и горечи, и расставания, и тишину в трубке, и даже мысль о том, что мы больше никогда не сможем ощутить счастья.

Но мы смогли.

Через все прошли, потому что любили. Потому что верили друг другу. Потому что созданы были друг для друга.

– Здрасьте-Настя! – хором выкрикнули Лара и Алла, хохоча над Настасьей, появившейся слишком эффектно.

Ой, без этой пираньи я вообще уже и жить не могу. На работу с ней ходим, как на праздник… Вернее, ходили… Потому как сейчас Настасья сквозь слёзы кружилась, демонстрируя свое любимое платье в пол, теперь едва прикрывающее её колени. И виной всему был огромный живот, перетянувший на себя всю длину ткани в золотых пайетках.

– Дурёха, – я обняла свою любимую подруженьку, расцеловала в щеки. – Слышь, Зайцева, ты чего тут сырость развела?

– Да я в лифт скоро не помещусь. Я толстая!!!! – скулила она, размазывая тушь по лицу. – Девки, дайте бутербродик?

– Пожалуйста, Настасья Павловна, – рассмеялся Пётр, протягивая ей бутерброд с черной икрой. – Степа предупредил, что твоя диета строгая, как тюремное заключение: хлеб, масло и черная икра. Пришлось ему даже зарплату поднять, а то не вывезет, бедолага…

– Правильно, Петь, правильно. Ты, главное, не останавливайся, продолжай поднимать зарплату, – хныкала Настя с набитым ртом. – Я ещё манго перед сном очень люблю.

Ястреб рассмеялся её наглости, но только потому, что искренне обожал эту женщину, так органично влившуюся в нашу семью.

– Так, а что за шум, а драки нет? – в квартиру вошли Степан с фруктовой корзиной и Ярик с ящиком шампанского. – Чего ревем? Икры мало намазали? Держи, милая…

Зайцев так трогательно стал выворачивать карманы, вытаскивая банки, за которыми гонялся по городу. Подошел к своей жене, поцеловал в живот и так нежно пробежался пальчиками, приветствуя своего долгожданного пузожителя.

Ох уж эти Зайцевы… Сколько крови они друг у друга выпили! Сколько нервов попортили! А все равно от любви не убежали. Там же даже дворовым котам стало понятно, что нет для них жизни друг без друга.

И вот тут уж мы с Ларой оторвались по полной. От души погуляли на их свадьбе, потому как своих и не было. Я просто получила готовый паспорт и свидетельство о браке, а Лариса на бегу поставила автограф в здании районного ЗАГСа.

– Люблю тебя, Стёп, – снова расплакалась сильно беременная Настасья и повисла на шее своего мужа.

– А это тебе, богатырь, – Степа протянул Мирону огромную машину на радиоуправлении, отмахнувшись от наших с Петей укоризненных взглядов. Очевидно, что квартиру все же придется сменить, ибо комната, где должна быть моя гардеробная, уже просто завалена детскими игрушками

– Шпашибо…

– Спасибо, сын, – снова поправил его Петя и повел к камину, где на ковре собрались все мужики, предвкушая распаковку.

– Я давно подозревала, что они просто прикидываются, что дарят подарки Мирохе, – Лара хрустела яблоком, Настя ела икру ложкой, а после закусывала соленым огурцом. – Они и сами не прочь поиграть.

– Да пусть играют сколько влезет. Девки, я такая счастливая, – сказала, и слезы сами выкатились. Эти нечастые моменты единения, шумные праздники и молчащие телефоны – самая большая награда для меня.

Смотрела на долгожданного сына, на его папу Ястреба, на наших родных и просто поверить не могла, что судьба наконец-то сжалилась и позволила нам быть вместе. Не бояться, не сбегать, не вздрагивать от звонков и стука в дверь. Мы были вместе…

– Кстати, а дед наш где? – Лара обернулась, понимая, что в этой идиллии всё же кого-то да не хватает.

– Хоу-Хоу-Хоу! – В гостиную вошел Дед Мороз.

И настала тишина. Мужики переглядывались, косились в нашу сторону, и лишь Мироша замер от восторга. Это был его первый Новый год, когда он осознанно ждал чуда, засыпал со словами о Деде Морозе, просыпался и бежал к ёлке, не веря родителям, что дедушка придет в гости только 31 декабря.

– В этом доме живет один очень послушный мальчик. Есть такой? – папа, которого в этом маскарадном костюме было невозможно не узнать, старался от всей души. Искажал голос, хрипел, хлопал по накладному пузу и гладил седую бороду.

– Пап, это я? – шепнул Мироша, оборачиваясь к Пете.

– Конечно, сын. Дядя Ярик и дядя Стёпа были плохишами, раз их жен так сильно разбомбило.

– Сам-то! – Ярослав ткнул брата в бок, пытаясь сдержать смех.

– Это я! – Мироха встал и так смело двинулся к Дедушке Морозу. Присматривался, щурился, словно сомневался в подлинности этого властелина новогоднего чуда.

– А стишок ты знаешь?

– Юбой? – серьезно спросил Мирон и обернулся уже в мою сторону.

– Любой, – сжалился Дедушка Мороз.

– Гуси-гуси…

– Га-га-га, – хором подхватили все присутствующие, еле сдерживая озорной смех.

– Есть хотите? – Мирон вдруг позабыл и про Деда Мороза, он с восторгом смотрел на взрослых, помогающих ему не облажаться.

– Да-да-да…

– Ну, летите! – Мироша взмахнул руками, как крыльями, и захохотал, начав носиться по просторной столовой.

– Нет-нет-нет…

– Сеый волк под гойой, – Мироша кривлялся, скалил зубы и топал, как настоящий зверёныш своих родителей. – Зюбы тосит, сесть вас хосет…

– Р-р-р-р-р, – не выдержал Ястреб и стал гоняться за малышом, а потом поймал и поставил перед дедушкой. – Давай сын, проси полцарства и Царевну-лягушку в придачу.

– Ой, а у меня только паровоз, – мой папа уже не мог держать смех, достал из мешка обещанный подарок.

– Пап, ноймана? – Мирон кивнул на подарок, явно спрашивая у отца, не лопухнулся ли он на своей первой в этой жизни сделке.

– Пойдёт, сын. Остальное мы у него в следующем году отожмём.

Сказки бывают разные. Темные, мрачные, и даже без счастливого конца. Принцы спасают принцесс, а иногда не успевают, и девушки укалываются веретеном, погружаясь в тьму предательства, высоких заборов с колючками, одиночества и бесконечной боли.

И это наша сломанная сказка о Золушке и её жестоком, но только снаружи, принце. Он был готов притвориться драконом, готов был стать воплощением зла, демоном, только бы спасти свою избранницу…

Конец.