Глава 18

Утром, спешно приведя себя в порядок, надев спортивные штаны и футболку, направилась искать Ивана. Я всё-таки я вчера перегнула палку, так нельзя себя было вести в любом случае. Не спорю, он причинил боль отталкивая. Но и я поступила вчера не лучше, и так счёт у нас: три-три, опять сравнялся. Одно моё: «Урод!» чего стоит. Мне очень стыдно за свою несдержанность, даже не знаю, как смотреть ему в глаза после вчерашнего. Но прошлого не воротишь, зато есть будущее, значит, и возможность исправить. Кто не пытается хоть что-то сделать на пути к примирению, тонет в трясине обиды и трусости, лишая себя возможности жить в гармонии с окружающими. О нашем счастье даже не говорю, в свете последних событий ничего у нас Иваном не получится. Но в глубине души очень хочу быть с ним. А ещё сердце ноет, словно хочет о чём-то сказать. Или умоляет не рубить с плеча? Захожу в кухню: аромат моего любимого омлета с кабачками ударил в нос, а он, стоя спиной ко мне, делает бутерброды.

— Вань… — чуть слышно зову его, от волнения, как маленькая девочка, переминаясь ноги на ногу.

Он замер, а я дышать перестала, ожидая его реакции. Он вправе послать или же просто смотреть на меня, как ничтожество, после тех слов. Заслужила. Никакая боль и обида не может быть для меня оправданием. — Вань… — вновь зову его робко, он разворачивается ко мне.

— И тебе доброе утро, котёнок… — улыбается, словно ничего вчера и не произошло.

— Прости… я… — замолчала из-за предательски подступившего к горлу кому.

— Иди ко мне… — раскрывает руки, как раньше, чтобы утешить. Несмело подошла к нему и, оказавшись в до боли родных объятьях, уткнулась носом в его грудь. — Не кори себя, это мне впору молить тебя о прощении. И я не злюсь на тебя, не имею права.

— Но я на себя зла… — отвечаю, с жадности вдыхаю его аромат, всегда его любила. А сейчас от него почему-то кружится голова. Или это от волнения?

— Не стоит. Тебе было больно, и ещё этот стресс, всё одно на одно наложилось. — Бережно гладя мою спину успокаивал, от этого ещё становилось хуже.

— Это не оправдание. Я не разобралась в ситуации и принялась поливать тебя грязью. Знаешь… — отстраняюсь, поднимаю голову, чтобы посмотреть в его глаза, они у него небесно-голубого цвета, и длинные ресницы, выгоревшие на концах. Он очень похож на греческое божество, таким я представляла Аполлона, только Ваня ещё и мужественный. — Я сегодня утром много размышляла на эту тему и пришла к выводу: у тебя действительно были веские причины так поступать. И о них ты сказать не можешь, работа.

— Ты права, я не всё могу рассказать. — Нежно коснулся моего лица, а в его глазах вновь отразилась боль, моё сердце сжалось, заметив это. Господи, он определённо что-то скрывает!

«Ванечка, милый, родной, что с тобой случилось?» — мысленно обратилась к нему, вслух не решилась, понимая, что не расскажет. А сердцем чувствую, что права, есть у него тайна, а возможно, и не одна. Он страдает из-за неё, а я помочь не в силах. Да и не позволит, мужчины такие, всё носят в себе.

— И не нужно. Я всё понимаю.

— Но кое-что я должен прояснить. Мне так… жаль, что ты стала свидетелем моей отчаянной попытки выкинуть тебя из головы вот таким мерзким способом. Но я с ней после того раза не встречался, смысла не видел, ведь не помогло, вот поэтому я вспылил. Не тебя я проклинал, а себя. Я же в тот момент чувствовал себя грёбаным педофилом. Тебе всего-то было четырнадцать, а я не просто хотел тебя, меня ломало от желания обладать твоим телом. Это за гранью нормального, понимаешь? Я в шоке был, задыхался от проклятой похоти, и бороться с ней уже не было сил. А ты была чиста, как девственный снег, а я чернил тебя своими грязными мыслями. А ещё и прошлое моего отца всплыло в память, я решил тогда, что его проклятые гены взяли верх. Понимаю, что уже ничего не исправишь, та грязь всегда будет у тебя стоять перед глазами, когда смотришь на меня. Я говорю, мне жаль… Но понимаю, что это не те слова. Да и нет таких слов, чтобы ты забыла…

— Я очень хорошо убираюсь, забыл? — попыталась отшутиться, мне невыносимо видеть, как он страдает из-за этого. Мы оба достаточно настрадались уже, хватит с нас.

— Что? — растерянно смотря на меня спрашивает.

— Я имею в виду, грязь всегда можно отмыть, плохое забыть, если настроен строить отношения. — И тут же добавляю: — Я не говорю сейчас о нас. Тут всё сложно, не готова я пока… — потому что боюсь вновь испытать боль.

— Твоё: «пока» меня определённо радует, значит, не перегорело. — Медленно притягивает к себе, пристально смотря мне в глаза. — А насчёт сложностей… Ничего страшного, если любишь, то любые препятствия нипочём.

— Вань, не нужно… — попытаюсь остановить его, вновь упираясь руками в грудь.

Я действительно ещё не готова к сближению. Слишком много болезненных воспоминаний стоят между нами, после такого в омут любви с головой не бросаются. Или я на такой экстрим со своими чувствами не гожусь. Не могу утверждать, что не хочу его ласки, очень хочу. Только вначале нужно чувства и мысли привести в порядок. Но это нам, женщинам, так нужно, а мужчины по-другому устроены. У них девиз веками не менялся: пришёл, увидел, соблазнил и, пока дама сердца не опомнилась, бегом в ЗАГС поволок. И начихать им, что их добыча не уверена, хочет ли она этого. Охотники они, так уж заложено природой.

—Боишься, что захочется большего? — спрашивает коварный, чуть ли не касаясь своими губами моих. Рот откроешь и на поцелуй нарвёшься. Да уж, глупая я добыча, гонимая виной, добровольно угодила в лапы хитрому хищнику. Молчу и не шевелюсь, на провокацию его попадаться далее не собираюсь. — А я о-очень хочу… — шепчет мне в губы и этим «хочу» упирается мне в живот.

Я же решила до последнего держать оборону, Беркутовы легко не сдаются. Тем более он знает, чего от своего «хочу» получит, а я только в теории представляю. И вообще, лихо мы так перешли с покаяния к брачным игрищам. Непорядок. А с другой стороны, почему бы и не поиграть для разнообразия? Не всё же время слёзы лить. Пусть теперь доказывает своё желание. Хотя нет, желание я как раз чувствую, достаточно этой демонстрации. Мне нужны доказательства его чувств, слов уже мало. И вообще, я девушка, меня завоёвывать нужно.

«Бог ты мой, куда меня понесло!» — поразилась я ходом своим мыслей. Вечером: не хочу видеть, попытаюсь забыть. А сейчас: пусть доказывает, а почему бы и нет. Дела… Это ж только после нескольких минут нашего хрупкого перемирия. Мои размышления прервал раскатистый хохот Ивана.

— Я даже представить боюсь, что за мысли у тебя роятся в голове! — Веселился он, причём уже меня не держал, тогда почему я ещё стою рядом с ним, словно приклеенная к полу? — Видела бы ты себя со стороны, такой скоростной смены эмоций я ещё не наблюдал.

— И правильно, нервишки беречь нужно, — огрызнулась в ответ.

— Пошли завтракать, заноза! — Поцеловал мне нос и посмеиваясь направился к плите.

— Сам такой… — пробурчала под нос, направляясь к столу.

— Я всё слышу.

— Знаю, — отвечаю, садясь на стул. — Вань, не стоило было готовить мне завтрак…

— С чего вдруг? — поставив передо мной тарелку с омлетом, удивлённо приподнял бровь.

— Ну… — замялась, подыскивай слова, чтобы не нарушить наш хрупкий мир. — Мы как бы…

— Котёнок, я смотрю, у тебя словарный запас резко сократился. — Покачал он головой, направляясь за бутербродами.

Вот это меня разозлило. Словарный запас у меня иссяк…

— Я просто некомфортно с тобой себя чувствую, мы же восемь лет не виделись! — Ну, не знаю, как себя с ним вести, растеряна. Это же не делает меня умственно отсталой! — И не привыкла я, когда для меня готовят. Ты если не заметил, я женщина, и это прямая моя обязанность.

— То, что ты шикарная женщина, давно заметил, на мои штаны посмотри, вот тому прямое доказательство. — Разумеется, я не стала этого делать.

— Пошляк… — пробурчала себе поднос и, схватив вилку, принялась за омлет.

— Не то слово… — присаживаясь напротив меня, отвечает он довольным голосом. Вот же. Нравится ему меня в краску вгонять. Да уж, раньше-то он меня гнал от себя. А вот когда поменял тактику на противоположную, я и охренела. Ну а как иначе, я не привыкла к таким разговорам.

— Омлет вкусный, спасибо. — Решила побыть немного вежливой для разнообразия. — Но не стоило было этого делать, я к такому не привыкла.

— Привыкай. — Только я собралась возмутиться, даже подняла на него взгляд, чтобы окатить его «огневой» мощью, как он меня остановил жестом. — У нас будет так: кто первый встал, кто первый вернулся домой, тот и готовит. Это рациональный подход, а не моя попытка тебя понравиться, изображая из себя няшку. Я не такой, и характер у меня не сахар, но я готов подстраиваться, потому что люблю. Но это не означает, что я кинусь выполнять твой любой каприз, раз виноват в прошлом. Этого не будет, прими как факт и завязывай без повода когти выпускать, я же могу и против шёрстки погладить.

— А вот угрожать мне не нужно… — начала я заводиться.

— Не путай угрозу с предупреждением. Более того, не в моих правилах угрожать, привык действовать.

— Знаешь, Ваня…

— Знаю, у тебя от общения со мной аппетит пропал, ну или несварение… Какой из этих вариантов ты хотела мне предъявить?

— Тиран… — вновь пробурчала под нос, продолжая завтракать.

— Я всё слышу.

— Знаю. — Скорчила ему рожицу, пусть подавится. И вдруг он выдал проникновенным голосом:

— Я люблю тебя… — от неожиданности я поперхнулась.

— Ну и как с тобой в разведку идти, а? — похлопал мне по спине, протягивая стакан с водой. — Ты так же будешь реагировать при посторонних? А мы будем не только нежными словами обмениваться… Представь реакцию окружающих, когда я тебя обнимаю, а у тебя глаза навыкате, как у рыбы, что неожиданно для неё выудили из воды.

— Кх… — прочистила я горло. — Упрёк справедливый, подобного не повторится. А реакция моя объяснима: тебя не было рядом со мной восемь лет, ничего удивительного, что я так себя веду. — Он взял меня за подбородок рукой и приподнял голову.

— Я всегда присутствовал в твоей жизни и практически всегда был рядом. — Вновь его глаза заволокло болью, я буквально физически её ощущала. — Был момент в моей жизни, когда физически не мог, но не было дня, чтобы я не думал о тебе. И даже если бы ты меня послала, ничего бы не изменилось. Потому что я действительно тебя любил и всё делал, чтобы мы смогли быть вместе. А ты взяла и вычеркнула меня из своей жизни! Так вы, женщины, любите… — Он убирает руку и отходит от меня к окну. А мне обидно стало из-за несправедливого обвинения.

— Ну, знаешь! — соскакиваю, со злостью бросая салфетку на стол. — Я, между прочим, тоже каждый день о тебе думала, потому что любила! — Он резко разворачивается ко мне.

— А сейчас? — Делает плавный шаг ко мне. — Я рядом, — ещё один и ещё… — и ты поняла, что уже не любишь? Всё, кончилась твоя любовь? — И вот он уже рядом. Я задрала голову, чтобы посмотреть ему в глаза, в груди всё жгло от обиды.

— И сейчас люблю! — произношу с вызовом, смотря на него. — Только это не значит, что я готова по первому твоему зову раздвинуть ножки.

— И не нужно… — произносит он с хрипотцой в голосе, и его руки обвивают мою талию. — Я всё сам сделаю, котёнок… — наклоняется, и его горячие губы касаются моей шеи, сердце замирает и тут же начинает биться, словно птичка в клетке, его близость пьянит. — Скажи, кому ты принадлежишь… — Эти слова привели меня в чувства, я резко отталкиваю его.

— Малиновский, ты совсем охренел? — Ой, как же я сейчас зла на него. Этот гад применил ко мне тактику: выведи из равновесия и получи правдивый ответ. Я тоже хороша, позволила ярости взять верх над разумом.

— Котёнок, в любви, как на войне, все средства хороши. — Подмигнул он мне. Каков наглец! — Ты меня любишь, я тебя — это главное. А хочешь игр, не вопрос — получишь. — С предвкушением произнёс он последние слова, что-то мне подсказывает, что эта игра будет похожа на охоту, и я там в качестве дичи.

— Вань, ну какие игры?

— Хорошо, давай без игр, пойдём в спальню и уладим наши разногласия.

— Да что же это такое, всё сводится к постели! Вань, ты ни о чём другом думать не можешь, что ли?

— Походила бы ты со стояком с моё, посмотрел на тебя, в каком направлении твои мысли работали. Пойдём мириться, говорят, что это самый проверенный способ.

— А вот это видел?! — сунула ему фигу под нос.

— Вроде бы уже женщина… — я убрала руку, реально, по-детски как-то это выглядит. — Хотя… я знаю, в чём у тебя проблема, ты же ещё девушка.

Ну всё, достал!

— Малиновский, сколько можно меня тыкать носом, что я не ныряла с одной в койки в другую? Ну не спала я с мужиками, это не делает меня несмышлёным ребёнком. Я прекрасно осознаю, что у тебя пожар в штанах. Забыл, я росла в окружении мальчишек? Все ваши проблемы мне известны, они не такие уж и нерешаемые: руки у тебя есть, передёрни затвор, и хобот вновь повиснет. — Смотрит на меня с укором. — В чём проблема, Вань? Или большим мальчикам дрочить в падлу? — выразилась чисто на мужском жаргоне, этот стиль речи для них более понятен.

— Большой мальчик уже задолбался таким способом пар спускать. Мир, хватит оттягивать неизбежное…

— Вань, ты реально думаешь, что я сейчас с тобой переспать готова? Ты вообще соображаешь, о чём просишь? — Постучала рукой по своей голове, хотя правильнее было бы по его со всей дури стукнуть, чтобы головой начал думать, а не нижней частью тела. — Я отвыкла от тебя, как ты не понимаешь этого! Мне нужно время…

— Сколько?

Чего? Я на несколько секунд зависла, обрабатывая его запрос, а когда дошло… Ну, блин! Он что, издевается?

— Да я-то откуда знаю! И хватит на меня давить.

— Не знает она… — Покачал он головой. — Ладно, постараюсь продержаться до брачной ночи, но тебе придётся это время терпеть мой невыносимый характер, раз не хочешь проверенным веками способом смягчить мой нрав.

— А шантажировать гнусно. И в спальню твою после свадьбы переходить не собираюсь.

— Хорошо. — Неожиданно согласился он, а вот меня это насторожило.

Ну не тот Иван человек, чтобы так легко сдаваться!

— У нас брак фиктивный, — решила напомнить этот нюанс. А то уже чувствую себя обязанной отдаться ему. Умеет же он затуманить мозги.

— Дорогуша, твой отец костьми бы лёг, но не позволил тебе в подобный брак вступать. Да и я бы ни за что не стал так тебя использовать. Нет, рыба моя, брак у нас самый настоящий, и быть тебе моей женой до гробовой доски. А насчёт первой брачной ночи… — он сделал вид, что задумался. Только лукавый огонёк в глазах говорил, что у него уже давно есть чёткий план на такой случай и ему не терпится его воплотить в жизнь.

Вот как знала, что с Ваней работать просто не будет. Всё, мужик закусил удила и прёт напролом. Он всегда таким был, если что-нибудь втемяшится в голову, то не переубедить.

— Ваня, может, о работе поговорим, а? — решила я поменять тему разговора. А то от этой у меня уже голова начала болеть. — Или о родных, кстати, в котором часу возвращаются?

— Лихо ты… — усмехнулся он, сразу раскусив мой манёвр. — Только мы сейчас о работе и говорили, ты от меня шарахаешься, так дело не пойдёт. Плохо, котёнок, ты справляешься со своими обязанностями.

— Вот как зрители будут, всё сделаю в лучшем виде.

— Посмотрим… — внимательно окидывая меня взглядом, с предвкушающей полуулыбкой отвечает.

Вот тут я поняла, насколько сильно попала! Ну, Ванька, всё просчитал! И ведь не пошлёшь его, если невзначай за задницу схватит, придётся улыбаться и терпеть всё.

— Кстати, пей сок, и у нас через полчаса тренировка, пора оттачивать твоё мастерство. Я такую… систему штрафов придумал… М-м-м… — мечтательно улыбнулся он, а у меня низ живота обдало жаром, представив эту систему.

— Я кофе хочу, — еле выдавила из себя, старясь не показать ему своего состояния.

— Забудь о кофе, теперь ты пьёшь: сок, чай, компот, морс, молоко, кефир и какао.

— Ты издеваешься?

— Это приказ, — сказал, как отрезал, мой начальник-тиран.

— Есть, сэр! — не стала спорить.

— Кстати, после тренировки с твоими губами нужно поработать…

— А что с ними не так? — непроизвольно притронулась к ним пальцами.

— Они у тебя не припухшие, родня сразу обратит на это внимание. Придётся основательно потрудиться перед встречей с ними. И форма одежды на сегодня платье, у которого юбка должна быть свободная.

— Зачем? — интересуюсь, а сама начинаю закипать.

Ты посмотри каков, всё вывернул, как ему выгодно! Думает, я не понимаю, что он задумал? Я, может быть, и девственница, но далеко не дура.

— Вот когда наденешь, тогда и узнаешь. — Продолжает он глумиться.

— Вань, а чего тянуть-то? — Со злостью снимаю футболку и кидаю её на пол, мысленно порадовавшись, что сегодня бра спортивный надела. У него глаза стали квадратные от моей выходки. — Брючки снимать или повременить, пока с губами проблему не решим?

— Подойди… — произносит он глухим голосом, поедая меня взглядом.

Ну я и подошла. Ведь, как ни крути, поцелуев мне точно не избежать, только тут есть ощутимая разница: быть жертвой обстоятельств или охотником, который сам решает, когда и как произойдёт встреча с хищником. Он, неотрывно смотря на меня, снимает с себя тоже футболку, я непроизвольно сглотнула от его шикарного рельефа мышц.

— Мы только работаем с губами… — дала установку, прикасаясь к его накачанной груди, мышцы под моими пальцами дёрнулись.

Бог мой, только бы мне хватило выдержки, чтобы проучить Малиновского, а не пасть от его чар.

— Как скажешь, котёнок… — без тени улыбки отвечает, хватая меня за талию руками, и поднимает, чтобы усадить на столешницу.

Игра началась, теперь от меня зависит, кто из нас выйдет победителем.