Глава 19

Иван усадил меня на стол и, сомкнув руки на пояснице, переместил моё тело практически на край столешницы. Сердце забилось как сумасшедшее от его близости. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться — аромат любимого мужчины тут же проник в ноздри, стало ещё хуже. Чудом не застонала в голос от нахлынувших на меня чувств. Приподняла голову, чтобы хоть так привести себя в чувства, но наши губы практически соприкоснулись. Зря я это сделала: сразу поняла, когда заметила, что его взгляд начал темнеть из-за расширившихся зрачков. Это завораживало и пьянило одновременно. Ноздри Ивана затрепетали, и он с жадностью втянул воздух, прикрыв глаза, словно тоже наслаждается моим ароматом. Не успела я смутиться, как Малиновский, издав протяжный стон, отстранился.

— Котёнок, твой аромат потрясающий, когда возбуждена, мне уже не терпится попробовать тебя на вкус. — Я посмотрела на него и сердце вновь беспорядочно забилось, никто со мной настолько откровенно не разговаривал, это смущало и возбуждало одновременно. Ох, умеет же Малиновский вгонять в краску и заводить девушку непристойными речами. Он был прав, мне нравится, когда такое звучит из его уст. Он протянул руку ко мне, нежно проведя пальцем по моей щеке, продолжал шокировать своими фантазиями. — У тебя сердечко бешено бьётся, даже визуально видно: взгляд затуманился, значит, мои слова тебя не оставили равнодушной. Мы можем это сделать сейчас, ты снимешь с себя всё, ляжешь на спину и раздвинешь свои шикарные бёдра. Вначале ты почувствуешь моё горячее дыхание возле своего трепещущего от желания лона, ведь предвкушение заводит не хуже ласк. А когда я проведу по нему своим языком, твоё тело содрогнётся, и удовольствие пронесётся сквозь него стремительным потоком, и ты…

Тут на меня словно ушат холодной воды вылили. Блин, как он хорошо знает, что чувствует женщина при подобной ласке, наверное, со всеми своими дамами подобное проделывал.

— Всё, хватит мне описывать ощущение своих баб! — спрыгнула со столешницы, сжимая от злости кулаки. — Встретимся в спортзале.

Я развернулась и только сделал шаг, как Малиновский схватил меня за талию и дёрнул назад, прижимая к своей широкой груди. Одна его рука скользнула на бёдра, а вторую он расположил на моей груди, я дёрнулась, он сжал ладонь, предупреждая о последствиях. Он наклонился, прижав свои горячие губы к моему уху, и…

— Никого я так не ласкал, только тебя в мыслях. — Ещё сильнее сдавил ладонь на моей груди, буквально вдавливая меня в своё тело, с жаром продолжил сводить меня с ума своим соблазнительным голосом: — Ох, котёнок, что я только в своих порочных мечтах с тобой не делал, как я только тебя на своём члене не вертел. — Я неосознанно потёрлась задницей о его возбуждённый орган, отчего тот дёрнулся и стал, кажется, ещё твёрже. — Хочешь его в себе ощутить? — Молчу, потому что вот сейчас безумно захотела почувствовать, какого это с Малиновским развратом предаваться. Про любовь не говорю, так как не верю, что он на подобное способен, а вот сумасшедший трах, вполне по нему. — Уже скоро…

Его рука скользнула вниз, очерчивая контуры моего тела, голова пошла кругом от столь интимного жеста. Он резко развернул меня и, ухватив за талию, вновь взгромоздил меня на край столешницы, устраиваясь между моих разведённых ног. От его пронзительного взгляда перехватило дыхание. Иван грубо сжал мои бёдра, немного приподнимая сильными руками, я по инерции ухватилась за его плечи, чтобы не упасть. Он делает рывок на себя, и его возбуждённый член буквально врезался в меня, вызывая сладкое томление внизу живота.

— Держись крепче, я собираюсь утянуть тебя в глубины порока — если тонуть в нём, то вместе. — Его голос звучал грубо, но был глубоким и безумно сексуальным, как сам грех.

Я не успела достойно ответить Малиновскому, как он словно ураган обрушился на мои губы. Этот поцелуй был ошеломляющим, его язык, словно завоеватель, вторгся в мой рот, сметая на своём пути моё слабое сопротивление. Вкус мужчины, и то, как он умело орудовал своим языком у меня во рту, взбудоражило кровь. А когда он начал ритмично двигаться тазом, имитируя половой акт, импульсы желания прокатились по всему телу. Его член пошло тёрся о мой клитор, вызывая необузданное желание, бурлившее внутри в поисках выхода. Я словно парила на грани оргазма, казалось, ещё чуть-чуть и я вознесусь к небесам. Но он, как назло, не наступал: как я только подходила к заветной черте, Иван замедлялся, словно специально сбавлял темп, не давая мне достигнуть пика. Я задыхалась от переполнявших меня чувств, и тут он вновь резко замер. Господи, сейчас я готова была умолять, чтобы он продолжил!

— Скажи… — выдохнул мне в губы, отстраняясь и резко врезаясь вновь. — Кому ты принадлежишь? — Я вначале не поняла, чего он от меня хочет. — Произнеси всего три чёртовых слова, и я позволю тебе кончить!

Это меня отрезвило, напомнило, что я, собственно, собиралась изначально сделать. Так… что там он говорил о подлых методах?

Принимаю вертикальное положение, Иван хмурится, но позволяет нормально сесть. Я окидываю его накачанный торс восхищённым взглядом и нежно касаюсь пальцами груди. Продолжая поедать его шикарное тело взглядом, медленно провожу ладонью вниз по гладким, но жёстким мышцам мужчины. Они под моими пальцами содрогнулись, когда я замерла возле спортивных брюк Малиновского.

— Продолжай… — сдавленным голосом приказывает. Я пробираюсь под резинку нижнего белья и касаюсь пальцем разгорячённой плоти мужчины. — Смелей, котёнок… — с шипящими нотками в голосе вновь приказывает.

— Так? — обхватываю его возбуждённый орган руками, делаю первое движение вниз-вверх и замираю. Мне стыдно за своё поведение, и в то же время меня эта ситуация невероятно заводит. Я даже представить не могла в своих смелых мечтах, насколько приятно будет ощущать его богатыря своих руках. Иван резко подался вперёд, зажимая мои волосы в кулак и пригвоздив меня горящим похотью взглядом к месту, не скрывая злости выдаёт:

— Опасную игру затеяла, котёнок: распалить мужика и бросить — не самая умная затея. Особенно такого, как я. Глупо, детка, очень глупо…. — Я ахнула от неожиданности, когда в мой рот впились требовательные губы Ивана. Он целовал грубо, страстно, словно утверждая свои права на меня. Или же он так хотел наказать меня за то, что осмелилась ему не подчиниться и затеяла реально опасную игру?

* * *

Я хотел её сладкий рот, был одержим им с той секунды, как увидел выходящей из воды. Как же я жаждал попробовать его вкус, грезил этой мечтой днями и ночами. Наконец я могу это себе это позволить. Господи, все мои мечты меркнут перед реальностью! Если бы не один минус: эта строптивая лань решила со мной поиграть. Я прервал поцелуй и заглянул в её замутнённые похотью глаза. О…да, детка, ты так же хочешь этого, как и я.

— Продолжай ласкать меня, иначе, клянусь, я возьму тебя на этом столе. — Я понимаю, грубо, но сама виновата, взбесила своей выходкой.

Резким движением я просовываю свою руку в её трусики, Мирослава охнула, явно не ожидала от меня подобного.

— Ваня, не надо… — попыталась она воспротивиться моему вторжению, но руку от моего члена не отняла, умница моя.

— Раньше нужно было думать, перед тем, как затевать со мной эту дурацкую игру. Все действия ведут к определённым последствиям… — Я обхватил её лоно и ощутил, насколько Мирослава была влажная. Моя любовь сдавленно охнула, а я без промедлений скользнул в неё пальцем. Бог мой, только бы не сорваться! Какая же она узкая и горячая. Пора ей показать, от чего отказывается. Или же…

— Не надо… — взмолилась моя девочка, но уже не так решительно, чем раньше.

— Давно нужно… — делаю круговое движение внутри, буквально у самого входа в мой рай. — Очень скоро я наполню тебя своим членом и оттрахаю так, что ты ходить не сможешь.

Я начинаю ласкать её, с жадностью ловлю стоны любимой губами. Моей девочке нравится, что я с ней делаю, она неосознанно делает движение рукой, продолжая ласкать меня. Очень скоро она произнесёт эти слова, и тогда я возьму своё сполна, оторвусь за все годы! А пока я её помучаю, она познает, каково это сходить с ума от желания. Но я всё же дам ей шанс избежать этой пытки, если она упустит, то пусть потом не обижается. Я тоже умею играть грязно.

* * *

Умом понимаю, что должна всё остановить, но нет сил противиться его желанию. Он и я, горим в пламени нашей страсти, мы оба истосковались по друг другу. И только стена из обид разделяла нас. Но не сейчас… Я таю от его прикосновений и сама хочу подарить ему блаженство.

— Кому ты принадлежишь? — вырывает меня из него властный голос Ивана. — Скажи это, милая, и я подарю тебя рай.

Как же я хотела испытать эти чувства! Да что там, я словно горела в огне, и низ живота болезненно ныл от так и не наступившей кульминации. Но только не таким путём. Распахиваю глаза и вытаскиваю руку из его штанов.

Да уж, вот это я отожгла!

— Я принадлежу себе, Вань. А если и далее будешь пользоваться такими подлыми методами, я найду того, кто подарит мне рай без всяких условий. — Он вытаскивает руку их моих штанов и, растирая на пальцах мою влагу, как-то зло улыбается.

— В любви и на войне все средства хороши, детка. Я хочу услышать эти слова от тебя, значит, ты мне их скажешь. — У него что, какой-то пунктик на эти слова? — А насчёт другого… — он наклоняется ко мне, и опять эта жуткая усмешка появилась на его губах. — Попробуй, посмотрим, что из этого выйдет. — Он отстраняется и отходит к окну. — Приведи себя в порядок, к нам гости.

— Кто? — спрыгиваю со столешницы, ища глазами свою футболку.

— Твои родители, видимо, даже домой решили не заезжать.

Бог ты мой, а я в таком виде!

Я быстро подхватила футболку, натянула её на себя и подбежала к Малиновскому, который возле раковины с невозмутимым видом мыл руки.

— Отойди. — Влезла между его рук и бесцеремонно отпихнула задом своего соблазнителя.

— В такие моменты я люблю тебя ещё больше. — Хохотнул он, поцеловав меня в макушку. То, с какой он нежностью произнёс эти слова, не могло меня оставить равнодушной. Но женская вредность дала о себе знать.

— Извращенец… — пробурчала себе под нос.

— И это мне говорит девушка, которая первая залезла мне в штаны? — Вновь хохотнул он.

Справедливый упрёк, тут не поспоришь.

— Я просто… — резко повернулась к нему, попыталась оправдаться. Но, как назло, нужных слов не могла подобрать.

— Ничего у нас просто не бывает… — тяжко вздохнул он, поправляя мои явно всклоченные волосы. — Котёнок, ты можешь шипеть, выпускать когти, но я не отступлюсь. — Он нежно обнимает меня, притягивая к себе, и с такой… болью в голосе произносит последние слова, что у меня сердце заныло: — Потому что не смогу без тебя. Я давал тебе шанс… Да что там, уйму этих грёбаных шансов. А сам сдыхал вдали от тебя, одна только мысль, что ты можешь быть с другим, сводила с ума. Но я держался, ты даже не представляешь, чего мне этого стоило. — Он отстраняется. — Если тебе так важно отыграться на мне за всю ту боль, что причинил, то действуй. Но окончательный результат один: нам суждено быть вместе. Я не позволю тебе сделать себя несчастной. И это не пустые слова. Потому что знаю: если отступлюсь, мы оба будем в проигрыше. Но в твоих словах есть доля истины, я болен тобой, и это неизлечимо. Или же зависим от тебя… — его губы исказила болезненная усмешка. — Или одержим… Тут много вариантов, но суть одна — без тебя моя жизнь теряет смысл. Теперь только от тебя зависит, мучить нас дальше или прекратить эту агонию. Я люблю тебя, а ты меня, вот это самое главное, а остальное прах.

Он отходит, а я стою после его слов и не знаю, как быть дальше. Как ни крути, он прав: растить обиды — плохой сад. И мне так же невыносимо без него. Хочу верить ему, очень… Но страх быть отвергнутой не даёт сделать шаг к примирению. Возможно, завтра или чуть позже. Но определённо не сейчас, мне нужны доказательства его искренности, а в слова я никогда не верила. Боже… как быть?

Мои размышления прервал звонкий смех мамы, он словно по волшебству оттеснил все мои тревоги обиды на второй план. Как же я по родным скучала! Сердце радостно отстукивало секунды до нашей встречи, одна… вторая, третья… Дверь распахнулась, и счастье озарило наш с Ваней дом.