Глава 24

Оливия

Я первый раз оказалась в России, столько слышала об этой стране от своей бабушки — это была её родина. Ну что, пришло время посмотреть, где жили мои предки по бабушкиной линии. Я очень переживала, собираясь в эту поездку, радовало, что меня сопровождал господин Лютов. Кстати, с ним и женихом подруги я собиралась сегодня серьёзно поговорить. Известие о свадьбе Миры и Малиновского меня весьма удивило. Это что же получается, вся наша афера с побегом была напрасна? Ничего не понимаю. Подруга утверждала, что Малиновский не жалует её. А тут такое…

— Оливия, женщинам много думать вредно, от этого морщинки на лице появляются, — раздался насмешливый голос Лютова.

Вот бесит мужской шовинизм!

— Господин Лютов, на дворе двадцать первый век, женщины равны мужчинам, и многие из вас не радуют наших глаз, но мы же не упрекаем вас за это. Даже больше скажу: большинству из нас вы неинтересны, и если от мыслительного процесса у меня появится несколько морщин, ничего, я как-нибудь это переживу.

— Феминистка, значит… — цокнул он языком, качая головой. — Плохо, конечно, но ничего, Цербер тебя вылечит. — Я даже с шага сбилась. — Я для тебя не господин, а просто Александр или Саша.

В ответ я только фыркнула — при чём тут персонаж греческой мифологии — трёхголовый пёс, охраняющий выход из царства мёртвых в Аиде? Странный этот Лютов…

Мы молча вошли в здание аэропорта, и я вопросительно посмотрела на него, мол, куда дальше?

— О, лёгок на помине! — воскликнул Александр и, как-то зловеще улыбаясь, посмотрел на меня. — Я понял, ты замуж не горишь желанием выходить?

Его вопрос меня весьма озадачил. Я даже перестала искать глазами, кого господин Лютов увидел.

— Верно, замужество не входит в мои планы.

— Планы — вещь ненадёжная, — хохотнул он.

И мне стало дурно. Вот не нравится мне, когда я ничего не понимаю.

— Вы можете нормально объяснить, что происходит? — начала я злиться. — И шутки ваши мне не нравятся.

— А кто сказал, что я пошутил? — посмотрел на меня без тени веселья. — Мужайся, Оливия, Цербер на тебя настроил свой радар, осталось несколько секунд до того, как он вцепится в тебя мёртвой хваткой и уже больше никуда не отпустит.

— Вы меня запутали. При чём тут персонаж греческой мифологии и радиотехническая система для обнаружения воздушных, морских и наземных объектов?

— А я сморю, ты весьма подкованная особа, — как-то подозрительно на меня посмотрел, и я себя почувствовала чуть ли не шпионом Британской разведки.

— Ну уж извините, что не дура… — театрально развела я руками.

Мало того что всю дорогу подкалывал меня, теперь, по ходу дела, подозревать стал в шпионаже.

— Расслабься, из тебя шпион, как из меня балерина. — Он что, мысли читать умеет? — Мысли я не читаю, твоя мимика всё поведала.

— А…

Только я выдохнула, как он ошарашил меня следующей фразой:

— Начинай выбирать свадебно платье.

— Чего? — вначале я опешила, но это продлилось недолго. — Господин Лютов, — начала было я возмущается, но слова застряли в горле, когда чья-то рука бесцеремонно легла мне на талию.

— Привет, Снегурочка…

— Господи, ну не может быть всё настолько ужасно… — я зажмурилась в надежде, что это всего лишь мираж, или мы ещё в воздухе, и я сплю.

— Цербер, я смотрю, твоя невеста бьётся в конвульсиях от восторга! — заржал Лютов.

Я что, это вслух сказала?

— Она у меня скромная, — тихо засмеялся Влад, а я так и не рискнула на него посмотреть, у меня сердце от ужаса билось через раз. — Спасибо, что доставил мне сокровище в целости и сохранности.

Какое ещё сокровище? Они что, контрабандой помышляют?

Господи, что я туплю? Это я якобы сокровище, мол, пару комплиментов прочирикал мужик, и девушка на всё согласна.

— Обращайся, — отмахнулся от благодарности господин Лютов. — Кстати, она у тебя ярая феминистка.

— Да ладно?! — рассмеялся Влад, продолжая удерживать меня за талию. — Ничего, вылечу ее от этого недуга.

Тут меня отпустило, и я решила поставить наглеца на место:

— Добрый день, — подняла взгляд на Влада и застыла — его глаза завораживали.

— Ты права… — отвечает он интимным голосом — до дрожи в коленях. — Сейчас он действительно добрый. — Он отстраняется и вручает мне огромный букет нежно-кремовых роз и белоснежных орхидей. — В реальности ты ещё прекрасней.

Я в шоке. Никто не знает, что я люблю именно такое сочетание. Но на сладостную речь я вестись не собираюсь — плавали, знаем. Обычно таким альфонсы грешат. Кстати, может, и этот красавчик из них? Вполне возможно с такой-то внешностью.

— Влад, ты ей комплимент, а она, между прочим, тебя к альфонсам причислила! — заржал Александр.

— Господин Лютов, и после этого вы имеете совесть утверждать, что мысли не читаете?! — возмутилась я и тут же пожалела о своей горячности.

А вот он лишь развёл руками и так… ехидненько усмехнулся. Ну точно читает!

— К альфонсам? Серьёзно? — в недоумении посмотрел на меня Влад своими умопомрачительными глазами.

Второй раз с ним встречаемся, и я вновь стою и изображаю спелую вишню, так как по пылающим щекам чувствую, что их красный цвет сменился на тёмно-бордовый. Тут я вспомнила, что видела его в форме.

— Ой, вы же были в прошлый раз в форме! — стукнула себя ладонью по лбу, и тут же меня вновь обдало жаром — вспомнила, что на мне, кроме трусиков, ничего тогда не было. — Военный… — пропищала я, заметив, как у Влада взгляд вспыхнул, явно тоже вспомнил нашу первую встречу.

— Интересно… — раздался задумчивый голос Лютова. — Влад, а ты мне точно обрисовал обстоятельства вашего знакомства? Судя, как твоя Снегурочка краснеет, было там что-то весьма пикантное.

— Сань, ты не священник, чтобы я рассказывал всё без утайки. И как мы познакомились, тебя не касается… — Лютов только хотел ответить, как Влад припечатал: — Иди, брату моему помоги багаж погрузить в машину. Ну чего встал? Выполнять!

— Есть выполнять! — отрапортовал Лютов и перед тем, как покинуть нас, пробурчало себе под нос: — Как же меня достали эти солдафоны. Только ступил на родную землю, и тут же посыпались приказы, как из рога изобилия…

— Люцифер, не преувеличивай! — крикнул друг Миры вдогонку.

— Я констатирую факт: сейчас домой зайду, и начнётся… — покачал он головой, удаляясь.

— А я всё думала, кого он мне напоминает… И ведь точно, ваш Лютов — Люцифер во плоти! Кстати, а вас почему Цербером называют? — с настороженностью посмотрела на мужчину.

— Не думаю, что ты захочешь это знать, — слегка склонив голову, с полуулыбкой на губах отвечает.

— Действительно, не хочу, — согласилась с ним — кто знает, какие там у него скелеты в шкафу. — Тогда другой вопрос: где Мира?

— Я вместо неё приехал, так будет выглядеть более правдоподобно… Пошли, я не укушу.

Я с места не двинулась, хочу понимать, во что меня втягивают.

— Минуточку. За цветы спасибо, конечно…

— Это я так извинился, что в прошлый раз не обнаружил себя, — ласково смотря мне в глаза, всё-таки напомнил о том случае.

— А вот напоминать не нужно! — начала я злиться, и он кивнул, соглашаясь. Вот только лукавые огоньки в глазах говорили — он забывать ничего не собирается. — Лучше скажите, что, собственно, происходит, а то я впотьмах не любитель блуждать.

— Со мной тебе нечего боятся, даже в кромешной тьме.

Я лишь фыркнула, не раз слышала, как мужики из себя мачо строят, а когда до дела доходит — печалька. Либо бегут с такой скоростью, что спринтеры удавились бы от зависти, либо чудесным способом испаряются с места происшествия.

— Отвечайте по существу, опустим прелюдии.

Он удивлённо приподнял бровь.

Да, иногда я бываю язвой.

— Если коротко: ты у нас девушка красивая, а у нас целый табун холостяков дома пасётся, могут быть проблемы. Посему я буду изображать твоего жениха. — Я только открыла рот, чтобы ответить, что и сама могу этот табун разогнать, но когда он продолжил, я резко его закрыла. — Извини, бои без правил не для такой утончённой натуры, как ты. Так что будем изображать жениха и невесту до твоего отъезда. Меня бояться не стоит, я не стану к тебе приставать с непристойными переложениями, ты подруга моей сестры, значит, под моей защитой.

А от тебя кто защитит моё сердце?

— Не думаю, что стоит начинать знакомства с близкими Мирославы со лжи…

Обошла мужчину и замерла, куда идти — нужно не знаю. Оборачиваюсь к нему, чтобы поинтересоваться, где тут стоянка.

— Неожиданно… — протянул Влад, с интересом рассматривая меня. Я вопросительно изогнула бровь, мол, продолжай, интересно же, чем тебя поразила. — Значит, не любишь лгать — похвально…

Бог ты мой, меня похвалил мужчина! Не умереть бы счастья.

— Не любить это не означает, что не грешить этим. Я не знаю ни одного человека, чтобы не солгал хоть единожды. Не жалуете лжецов?

— Если человек мне солжёт, он перестаёт для меня существовать.

— Да, я смотрю, вы максималист… Сами-то вы разве никогда в жизни не лгали? Ох, подождите… — Изобразила, что задумалась. — О, вспомнила! Не вы ли буквально несколько минут назад именно это мне и предлагали?

Смотрю на него в упор, интересно же, как будет выкручиваться правдолюб. Он делает шаг ко мне и, наклонившись к моему лицу, выдал:

— А кто сказал, что я солгал?

У меня непроизвольно глаз дёрнулся, особенно когда я заметила ехидную полуулыбку на его губах. Но, вспомнив его разговор с Мирославой, решила отплатить ему той же монетой.

— Какой вы непостоянный… — покачала я головой. — Что, уже не пугает, что у нас менталитет разный?

— Снегурочка любит подслушивать? — коварно улыбнувшись, спрашивает, и взгляд при этом, как у хищника перед прыжком.

Вот сейчас я почувствовала себя ланью, на которую охотится тигр. Неприятное ощущение. И всё же пора учиться давать достойно отпор мужчинам, скоро это умение мне понадобится. Кстати, сегодня я на высоте, сама собой горжусь. Лихо я их!

— Ну уж простите, что не глухая… — Он вновь усмехнулся и отстранился. Даже дышать стало легче. — А вот вы не держите слово, обещали же, что никаких непристойных намёков не будет с вашей стороны.

— Первый раз слышу, что предложение руки и сердца считается непристойностью. — У меня челюсть отвисла. — Давай букет понесу, тяжёлый же.

Я сунула в его руки цветы, пусть забирает от греха подальше, а то ещё почку потребует за букет. Он берёт меня за талию и, подталкивая рукой, ведёт к выходу.

— Вы серьёзно? — Он вопросительно выгнул бровь, мол, ты о чём? — Я говорю о руке и почке… Он заржал. Ну да, оговорка забавная. — Тьфу ты! О предложении…

— Я понял… — Ну и слава богу, а то повторять этот бред язык не поворачивается. — А почему бы и нет? — пожал он равнодушно плечами.

— Ну знаете, так предложение дамам не делают…

— Ошибаешься, бывает и хуже. — Я фыркнула в ответ. — Ты ещё истории о знакомстве моих родителей и их друзей не слышала. Запиши для меня свои пожелания, я с удовольствием с ними ознакомлюсь.

— Ещё чего!

Гордо подняла я голову, а в душе всё ликует. Приятно, чёрт возьми, когда такой красавчик к тебе клеится… И, главное, не мямлит, а прёт напролом. Вот чёрт, куда это меня понесло? Мне отчим не позволит даже общаться не с одобренной им лично кандидатурой. Не говоря о серьёзных отношениях. А Влад пусть останется в моём сердце приятным воспоминанием.

— Значит, буду действовать на своё усмотрение. Кстати, зачем в дорогу шпильки нацепила? — Я даже с шага сбилась, от столько странного замечания. — Неудобно же…

— Красота требует жертв, слышали о таком? — С вызовом посмотрела на него.

Влад нахмурился.

— Слышал, но не одобряю.

Останавливается он перед выходом из аэропорта, чтобы пропустить меня. А он, оказывается, может быть галантным — не ожидала.

— Это ещё почему? — задала вопрос, когда мы вышли на улицу.

— Красота, конечно, радует глаз, но вот здоровье моей женщины для меня важнее. Тем более, чтобы понравиться, не обязательно быть при параде… — И смотрит так лукаво.

— Не начинай… — строго посмотрела на парня.

— И в мыслях не было, — подмигнул он.

— Как же меня достали эти двойные стандарты: сам врёт, а если ему, то это расценивается как особо тяжкое преступление! — пробурчала себе под нос и чуть слышно добавила: — Что ни мужик, то скользкий угорь — не ухватишь.

Мы практически дошли до стоянки, когда я заметила возле автомобилей Лютова и Малиновского. Тут я вспомнила о том, что помощь нужна его дяде.

— Господин Малиновский вам действительно родственник?

— Да, он мой дядя, наши мамы — родные сестра.

— Понятно… — Тут я вспомнила ещё одну деталь: меня поразило, что Лютов беспрекословно подчинился приказу Влада. Если бы сама это не увидела, не поверила. — А господин Александр вам тоже родственник?

— Если ты имеешь в виду кровное родство, то нет. Почему ты решила, что мы родня?

— Ну… — замялась я. — Он тебя слушается. И разве бывает родня, кроме кровной?

— Бывает, скоро сама убедишься. А насчёт того, что Сашка меня слушается, тут всё просто: младшие всегда подчиняются старшим, таков порядок вещей, и его не изменить.

Средневековье, ей-богу. У нас всё иначе. Я не говорю, что старших не уважают, но молодёжь имеет право голоса. Хотя… О чём я, сама не имею никаких прав. Даже дед мой оставил наследство не мне, а моему будущему сыну. И если я не смогу родить наследника в течение пяти лет после вступления в брак, то всё достанется моему отчиму и по совместительству опекуну. Дед словно удавку мне на шею накинул, вписав эти пункты в своё завещание. Он свободы меня лишил! И всё из-за своих предрассудков: он считал, что женщины ни на что не годны, кроме как рожать наследников. Он даже свою дочь считал человеком второго сорта. Никогда его не пойму. Если бы могла отказаться от этого проклятого наследства…

— Оливия! — Я тряхнула головой, избавляясь от остатка неприятных воспоминаний, и подняла взгляда Влада. — Что стряслось?

— Всё нормально, — отмахнулась от его вопроса.

— Не нужно мне лгать, на тебе лица нет. Расскажи, что тебя тревожит, и я избавлю тебя от проблем.

— Твоя самоуверенность поражает. Не все проблемы решаемы. — Я не смогла сдержать улыбки, мне было приятно, что хоть кто-то меня хочет защитить.

— Понятно, ты вспомнила о своих близких, которых в этом мире уже нет. Сочувствую.

Я не стала разубеждать его, мы вновь замолчали, пока не подошли к мужчинам. Тут я решила сразу перейти к делу.

— Мне нужно с вами… — окидываю взглядом Малиновского и Лютого, — поговорить.

— И тебе здравствуй, Оливия, — усмехнулся Малиновский.

— Добрый день, — исправила свою оплошность. — Но разговор должен состояться перед тем, как мы прибудем к вам домой, это важно.

— Заинтересовала! — хохотнул Лютов. — Давай только не тут.

Я спорить не стала, ведь они правы — тут народу много. Лютов и Малиновский сели в автомобиль, в который загрузили багаж, а мне пришлось ехать на автомобиле Влада. Он полчаса меня не трогал, усиленно о чём-то размышлял. И когда я решила, что так будет продолжаться до конца пути, он неожиданно заговорил.

— Оливия, мне нужно тебе кое-что сказать, пожалуйста, выслушай, не перебивая.

Теперь уже я заинтригована.

— Хорошо.

— Когда тебя увидел, у меня словно что-то щёлкнуло в голове — моё. — Только я хотела возмутиться. — Ты обещала не перебивать. — Заткнулась. — Я же не на топлес твой позарился, этим меня, уж поверь, не впечатлишь. Знаешь, иногда нутром чувствуешь, что этот человек твой. И после общения с тобой я убедился в этом. Я не прошу бежать сломя голову в ЗАГС и кардинально менять жизнь, знаю, что ты ещё учишься и у тебя своя жизнь…

— Влад… — со стоном произнесла его имя. Он мне тоже понравился, есть что-то в нём благородное, то, чего не хватаем мужчинам, окружающим меня.

— Я о многом не прошу… Давай просто общаться, для начала можем погулять по Москве, там много интересных мест. Клянусь, я не буду приставать. — Я тяжко вздохнула, понимая, что эти отношения не для нас. — Неужели тебе неинтересно узнать, подходим мы друг другу или нет?

И я согласилась. Решила, что имею право побыть немного счастливой. И чем больше я узнавала Влада, тем сильнее понимала: расставание с ним будет весьма болезненным для меня. А быть с ним отчим не позволит. Будь проклято это наследство!

Мы остановились на обочине леса, я в недоумении посмотрела на Влада.

— Тут не ловит… — отвечает он, и я ещё больше испугалась. Ведь не поняла, кто кого ловит. Парень тяжко вздохнул. — В этом месте вся электроника глушится, так что можно говорить не таясь.

Господи, я чувствую себя героем шпионского сериала!

— Мне она не мешала.

Влад нахмурился, словно я ему глупость какую-то сейчас сказала. Открываю дверь и выхожу. Там меня уже поджидали Лютов и Малиновский, только я подошла, Александр выдал:

— Оливия, жги!

Я на него посмотрела, как на идиота. Зачем мне устраивать поджог леса?

Тут на мою талию легла тёплая рука Влада.

— Он имел в виду, можешь начинать говорить, они все во внимании. Люцифер, завязывай со своими дурацкими шутками, она не понимает твоего «искромётного» юмора.

Лютов поднял ладони в примирительном жесте, а я сжала кулаки, готовясь высказать им всё, что накопилось. Кто-то должен же защитить Мирославу и не допустить подобное вновь.

— Вы… — обвела я, глазами Лютова и Малиновского, — не имели права играть с чувствами моей подруги!

Рука Влада напряглась, а вот у парочки «Twix» челюсти отвисли после моего наезда.

— Поясни, — смотря на своего брата и его друга исподлобья, напряжённо произнёс Влад.

— Попытаюсь, но это невероятно сложно. Да вся это свадьба напоминает театр абсурдов! Вначале он, — показываю глазами на Люцифера, — изображал кавалера Миры, ужом возле неё вился. А тут бац — этот нарисовался. Кстати, всё на моём дне рождения началось, — пояснила я Владу. — Так вот, вечером заглядываю в интернет, а там жена Малиновского соловьём заливается, мол, у них всё шикарно, и объявление о свадьбе её бывшего — это нелепая шутка. Ну, я к подруге рванула, знала, что шашни крутить с женатым для неё неприемлемо, это интервью для неё будет ударом. Захожу в её квартиру — и чуть разрыв сердца не схлопотала. Подруга сидит в душе, и на неё льётся холодная вода, и это выглядело, словно она мертва. А дома кровь, в спортзале на мате вообще её много, явно она сознание там потеряла. Ну не могло за один раз столько натечь из неё! Привела её в чувство, а она словно зомби, взгляд потух, пытается сделать вид, что в норме, только это у неё плохо получалось. Вечером она сказала, что хочет сбежать и свадьбы никакой не будет. А утром обмолвилась, что этот, — показываю глазами на Малиновского, — терпеть её не мог никогда, мол, смотрел на неё постоянно с таким видом, словно у него острый приступ геморроя. Или от зубной боли страдает… — задумалась, вспоминая слова Миры. — Короче, неважно. Так вот, после всего случившегося не поверю, что свадьба эта настоящая, после такого под венец не бегут сломя голову. Так вот, я жду ответа, что, собственно, происходит? Если это какая-то ваша игра, я костьми лягу, но не позволю этому случиться.

— Как опрометчиво запугивать мужчин в лесу… — протянул Лютов и зашипел, получив подзатыльник от Малиновского. — Вань, ты совсем охренел?!

— Что не убивает нас, то делает сильнее — так, Саш, ты, кажется, говорил? — смотрел Малиновский на Лютого не мигая.

— Ты знаешь, что я прав, — не менее воинственно, отвечает Александр.

— Я сейчас добавлю, чтобы запомнил на всю оставшуюся жизнь — Оливии угрожать, пусть даже и в шутку, травмоопасно. А теперь объясните… — Влад замолчал и перевёл взгляд на меня, — Снегурочка, тебе лучше подождать меня в машине, так безопаснее.

— Ну уж нет, я с поля боя сбегать не собираюсь…

— Хорошо, — он встал за моей спиной и закрыл руками мне уши.

— Она всё равно услышит, говори на арабском, — одёргивает Влада Лютов.

— Я же тебе говорил, что тупая идея с фиктивной женитьбой. Почему Миру не предупредил? — пророкотал Влад, причём на арабском он оговорил в совершенстве, вот только и я его знала. — Тебе мало было её страданий все эти годы? Напоследок решил оторваться по полной? Вань, как ты мог?! А тебя, Люцифер, сегодня вечером жду на ринге, пора тебе по бесстыжей морде врезать раз несколько.

Самое невероятное — Лютов обрадовался такой перспективе. Ну реально странный парень. И только я приготовилась послушать продолжение, эта троица перешли, кажется, на китайский язык, жаль, что я его не знаю. Когда они завершили переговоры, все дружно посмотрела на меня.

— Оливия, — отнимает руки от моих ушей Влад. — Если коротко, то налицо недопонимание, но всё улажено, и у них действительно искренние чувства.

Вот тогда я первый раз подумала, что эта семья имеет секреты. Явно что-то связанное со шпионажем. Вот же и Миру в лоб не спросишь, но знать я должна наверняка, чтобы случайно не навредить ей. Значит, стоит с ней поговорить начистоту…