Глава 30

Я попыталась набрать номер бабушки, хотела с ней переговорить, но она не брала трубку. Ожидаемо. Она всегда так делает, когда не хочет, чтобы её остановили. Послышался звук открывающихся ворот — увы, бабушку перехватить на полпути не получилось.

— Гадство! — вырвалось у меня, и я побежала встречать подругу. Но, выйдя из дома, заметила, что там только Иван и Сашка. — А где?.. — растерянно развела я руками.

— И тебе здравствуй! — усмехнулся Александр. — Всё нормально с твоей подругой, если не считать… — он запнулся, видимо, подыскивает варианты, как бы смягчить новость.

— Саш, ты можешь нормально сказать, куда подевалась Оливия?!

— Котёнок, всё нормально, она с Владом, скоро уже будут на месте. — Иван подошёл ко мне и, рвано вздохнув, заключил меня в объятия. Да такие крепкие, что мне стало тяжело дышать.

— Вань… — Попыталась его отпихнуть, а он ещё сильнее прижал. Но, слава богу, удушающие объятия продлились недолго, и стоило ему меня отпустить, я не выдержала: — Что случилось?

Его поведение меня слегка озадачило. Иван посмотрела на меня, и вновь в его глазах отразилась боль.

— Мир, ничего особенного, — услышала я весёлый голос Лютова. — Твоя подруга нам с Ваней пистоны вставила…

Я повернулась к Александру — не могла поверить в услышанное. Оливия — девушка скромная. Да что там, она чуть сознание не потеряла, когда мне помогала с побегом. А тут отчитала, да так, что моего проняло? И кого, здоровых мужчин! Не может быть.

— …А девочка-то с характером, не сломил её отчим. Ты это… прости засранца, был не прав, что скрыл информацию о фиктивной жене Вани, не было у них с ней ничего. И не могло быть, Ванька верность тебе хранил все эти годы, не было у него баб. Хочешь, на ноуте поклянусь? — принялся он вновь прикалываться.

— Ага, держи карман шире… — коварно усмехнулась я и добавила: — Должен будешь!

Друг скривился — не любит он ходить в должниках.

— Справедливо, — согласился он.

— Саш, — подошла я к другу, схватив его за руку. — Что ты знаешь о её отношениях с отчимом?

— Это можно считать за возврат долга?

— Ещё чего! Ты так легко не отделаешься, я из-за тебя Оливию чуть до нервного срыва не довела!

— Мир, тут не только Александра вина, но и моя есть, — осторожно взяв меня за плечо, напомнил о себе Иван.

— Вань, а ты не переживай, и тебе штраф выпишу.

— А можно я тоже только штрафом отделаюсь? Хочешь, что-нибудь с бриллиантами подарю? — попытался соскочить Лютов.

Ага, не на ту напал, бриллианты купить можно в любом ювелирном, а у него связи, мало ли что… Негоже такими возможностями разбрасывается.

— Нетушки! Но вначале я тебя помучаю. Буду тебя в кошмарных снах преследовать лет так пять, — хохотнула я и, подняв палец к верху, изобразила водяного из сказки, пробасив: — Должок! — Сашку передёрнуло от такой перспективы.

— Да ну тебя! — отмахнулся он. — Она не жаловалась, но, по мне, их можно охарактеризовать как «всё сложно». Короче, он её подавливает, причём не по-детски так… Могу разрулить эту проблему… — замолчал и, коварно смотря на меня, добавил: — в счёт долга!

Вот теперь у меня сомнения насчёт того, кто кого будет преследовать во снах: я со своим «Должок!» или она со своим «В счёт долга!».

— Сашка, если отец твой узнает, что ты в должниках ходишь — плешь проест! — послышался ехидный голос бабушки.

— Здравствуйте, Любовь Вале… — начал он, но был расстелен злым взглядом бабушки и тут же поправился: — Бабушка.

— То-то же! Иди сюда, прохиндей мой доморощенный! — раскрыла она свои объятья.

Сашка спорить не стал, хотя, как он утверждает, телячьи нежности терпеть не может. Но с нашей торпедой никто спорить не рискует. Когда с ритуалом приветствия было покончено, Люцифер всё-таки вставил свои пять копеек:

— Мне плешь не грозит, я ещё молод.

— Эх, внучок, плеши все возрасты покорны. А учитывая, кто тебе её будет делать, успех гарантирован. Или ты хочешь сказать, что отец уже совсем плох?

Сашка молчит, понимает, что если ответит, этому не будет конца.

— Бабушка, а что тебя задержало? — решила я отвлечь её от жертвы.

— Да ничего меня не задержало. Мощности уже не те, вот и плетусь, как черепаха.

— Бабушка, не наговариваете зря на себя. Может, вы и черепаха, но со сверхзвуковым движком.

— Саш, мне это расценивать как подхалимаж, или ты напрашиваешся на продолжение выноса мозга?

— Первое! — выпалил Сашка, преданно смотря бабушке в глаза.

—Ладно, живи пока без валидола… — махнула она рукой и перевела взгляд на меня. — Ну внучка, порадовала, самого Люцифера в должники записала! Это, я вам скажу, дорогого стоит. Чем ты его?

— Ба, вообще-то я тут стою. Можешь у меня поинтересоваться, — возмутился Лютов.

— У тебя? Ха! Да ты ж как угорь скользкий, сто процентов в твоём повествовании история будет выглядеть иначе. А я хочу знать правду, а не полёт твоей фантазии.

— Ну, знаешь, тебя послушаешь, так я беспросветный лжец! — обиделся Сашка.

— Саш, увы, моё воспитание не прошло бесследно… — коварно усмехнулась она, разводя руками. — Может, ты и не лжец, но до нервного тика доведёшь любого — моя школа. А мстишь-то как…оригинально!

— С перчинкой, — поправил он её. — А насчёт Миры… Дело было так: я скрыл информацию, она очень из-за этого расстроилась. — Только бабушка собралась возмутиться, как Сашка выпалил: — Я уже выговор получил — её подруга сегодня нас отчитала с Иваном…

— И? — изогнула наша торпеда бровь, требуя подробностей. Медленно разворачиваясь к Ване, сжимая трость в руках. Её богу, сейчас врежет — это она с Люцифером миндальничает, любимчик он её. А со стальными парнями разговор короткий — хрясь тростью по хребту.

— Ба, косяк мой, Ванька тут ни при чём, — подскочил Лютов, загораживая друга.

— Не врёшь?

— Хочешь, на ноуте поклянусь? — и взгляд у него при этом был такой честный.

— Не нужно, лучше покайся, я грехи тебе, — потрясла она тростью, — так и быть, отпущу.

— Не, это уже будет перебор. — Выставил он руки вперёд в защитном жесте. — Бабушка, ты мне не грехи должна отпускать, а пожалеть. Мало того что отругали, так ещё в должниках буду ходить. А ты же знаешь, как такое на нервы действует… По ходу дела, без валидола мне всё-таки не обойтись. — Схватился он за сердце, прикрывая глаза, но через секунду приоткрыв один, выдал: — Ба, поделись стратегическим запасом?

— Не бывает у меня валидола, только от давления. Паяц! — махнула она рукой и вновь развернулась ко мне. — Мне твоя подруга уже нравится. Это как же она их так отчитала, что проняло балбесов? Особенно зеленоглазого проказника. Уму непостижимо — сам пришёл и покаялся. — Вновь посмотрела на друга, который продолжал изображать больного. — Сань, могу договориться насчёт пургена, возможно, это то, что тебе нужно.

— Ну что ты, не стоит беспокоиться, мне уже лучше.

— То-то же, симулянт.

— Бабушка, у меня просьба — не нужно Оливии допрос с пристрастием устраивать, она девушка скромная…

— Мир, ты за кого меня держишь? — Я на неё посмотрела, мол, сама-то поняла, что спросила? — Да не буду я её пугать, мне Влада женить нужно, правнуков хочу понянчить. Вот и пришла с дружественным визитом.

— Да рано ещё об этом, тем более не факт, что они будут вместе.

— Мир — эта не заграница, а наши мужчины — завоеватели. Не захочет — Влад заставит, будет упираться — я подсоблю. Не переживай, считай, что девица у нас в кармане. — Я взвыла! Но бабушка словно этого не заметила, посмотрела на Сашку, и тот начал нервничать — знаем мы этот взгляд. — Внучок, а у тебя невеста есть? — Друг молчит. — Нет, значит. Плохо. Буду искать.

— Бабушка! Мне только двадцать два, рано ещё! — взмолился он.

— Ну да, рановато. Ладно, займусь тройняшками, а то ходят в холостяках — непорядок.

Мы её отговаривать не стали, зная, что бесполезно. Есть другой способ помочь Калаговым — предупредить их. Они парни умные, придумают, как справиться с проблемой. Я подошла к Ване, он меня приобнял и, прижав к себе, чуть слышно произнёс:

— Кажется, план Саши сработал, наша торпеда выдохлась, ведь действительно мощности-то уже не те.

— Эй, вы чего там шепчетесь? — с подозрением посмотрела она на нас.

— Милуемся. Есть ещё вопросы? — отвечает Ваня, строго смотря на нашу грозную.

Он никогда бабушку не боялся и на угрозы её плевал. Относился к ней с уважением, не более того. А когда она начинала напирать — игнорировал или ставил на место. Поэтому он у неё в опале, не любит она моего Ваню. Или зла на него из-за того, что он меня игнорировал долго. Скорее всего, последнее. Ведь до этого у них были ровные отношения: он её не трогал, а она его. А судя по тому, что она тростью хотела его «приласкать», у них они теперь более чем напряжённые.

— Теперь вижу, — процедила она сквозь зубы и добавила: — тугодум. Внучка, жених-то у тебя тормоз, восемь лет никак не мог сообразить, что ты его счастье.

— Бабушка, не начинай! — взлез Лютов.

— Вы хоть что мне говорите, а я считаю, что он её недостоин!

Рука Ивана напряглась, я погладила его ладонью по груди, успокаивая. А между тем Сашка взял нашу неугомонную в оборот.

— Ба, достоин или нет — не нам решать, а только ей, — он приобнимет её за плечи, наклонился и чуть слышно ей на ушко прошептал: — Свадьбу расстроишь — народ взбунтуется. Вернее, всеобщий бойкот объявит, а ты его точно не сдюжишь. Забей, этот вопрос уже решённый. Лучше давай обсудим план, как тройняшек женить.

— Так ты в деле? — оживилась старушка и тут же забыла о нас с Ваней.

— А то! У меня уже есть несколько идей, как это ловчее провернуть.

— Надеюсь, они с перчинкой?

— Обижаешь! — хмыкнул друг и как бы невзначай развернул её к дому, чтобы увести от нас. Напоследок кинул на нас взгляд, подмигнув, мол, всё под контролем, взрывчатку скоро обезврежу. И вновь наклоняется к ней: — Не перчинка, а тонны перца!

— А вот это уже интересно! — воскликнула она и крикнула напоследок, перед тем как скрыться у нас в доме: — Живи, Ванюшка, пока без валидола, но если обидишь внучку… — она потрясла тростью и зашла в дом.

— Не обижайся на неё, — повернулась я к любимому.

— Делать мне больше нечего, как на неё обижаться, — отмахнулся он. — Мир, — он взял меня за плечи и только хотел что-то сказать, послышался шум двигателя автомобиля. — Иди встречай свою защитницу.

— Но ты же хотел что-то сказать?

— Хотел. Но сейчас не время.

Я понимала, что слова бабушки причинили ему боль, чувствовала, что он и сам так считал. И от того ему так горько услышать это от другого. Я обняла его, прижимаясь — хотела показать таким способом, как сильно его люблю. А когда отстранилась, смотря прямо ему в глаза, сказала то, что давно хотела:

— Это неправда. Ты больше, чем достоин. Ты — моё счастье, мой воздух, без тебя не смогу жить, понимаешь?

Он улыбнулся, с нежностью смотря меня.

— Понимаю. А ещё знаю, что у тебя очень доброе сердечко, моя девочка. Спасибо, что позволила быть с тобой. А теперь беги, не заставляй подругу ждать.

Он оставил короткий поцелуй на моих губах и отстранился, показав глазами на автомобиль.

Я направлюсь к Оливии, которой помогает выйти из автомобиля Влад. Слова Вани тяжёлым грузом легли на плечи, не давая ощутить в полной мере счастье. Теперь я была уверена, что он себя ненавидит за всё, что произошло с нами. Только я не верю, что тут только его вина. Не верю, и всё тут! Сердце подсказывает, что он и сам жертва. Узнаю, кто нас разлучил, клянусь — сотру в порошок. А пока я могу только залечить его раны.