Глава 36

Послышалась звук, закрывающийся двери, я резко села и закрыла руками лицо, пытаясь не разрыдаться. Иван уже который раз, думая, что я крепко сплю, уходит в ночь. Сколько раз он так проделывал? Не знаю. Только как неделю я стала спать чутко, просыпаясь от любого шороха. А раньше меня и пушечным выстрелом не разбудить. Это, наверное, всё гормоны. Куда он пошёл? К любовнице? Нет, даже думать об этом не хочу. Сердцем чувствую, что там что-то другое. Может, с работой связано? Но, насколько мне известно, что с поставленной задачей Иван справился, сейчас у нас как бы отпуск, решили тут задержаться, чтобы Александру было легче оправиться после потери любимой.

Встала с кровати, сейчас точно не усну. Но к его приходу нужно сделать вид, что сплю, не стоит Ивану знать, что я в курсе о его ночных похождения. В слова я уже не верю, хочу сама увидеть, где мой муж шляется по ночам. Завтра начну за ним наблюдение, сегодня нужно подготовить снаряжение, а утром пока он спить установлю на арендованной им машине жучок, и на всякий случай Александру, эти двое часто вдвоём воду мутят. Ну и оружие нужно достать из сейфа и положить в суку, так на всякий случай.

А ещё нужно подумать, как преподнести новость Ивану, что у нас будет ребёнок. Даже не представляю его реакции. Вернее, представляю, он же не хотел ребёнка. Наверное, он боится, что его гены с брачком, из-за биологического отца. Но я сумею убедить его, что заблуждается, и наш малыш вырастит замечательным человеком. Тест с положительным результатом я пока спрятала, послезавтра схожу к врачу, пусть проверит, как там моя кроха. Дотронулась до живота, и на душе так светло и спокойно стало, успокаивает маму.

— Я люблю тебя… — шепчу, поглаживая ещё плоский животик.

Так бы и стояла вечность, но придётся прерваться. Я должна выяснить, что, собственно, происходит. Его объяснения мне больше не нужны. Вернее, я уже не смогу поверить словам, давала шанс, признаться, делала прозрачные намёки. Молчит. Ну так я узнаю всё сама. И клянусь, если выяснится, что изменял, не прощу. К сожалению, и такой вариант возможен. Раньше он словно изголодавший зверь набрасывался на меня, и после каждой ночи любви, я чувствовала себя измождённой, а сейчас… Он словно пресытился. Нет, секс у нас с ним регулярный, по три-четыре раза в сутки, но нет былого огня. Он берёт меня нежно, словно боясь повредить. Или опять в его голове что-то перемкнуло? У него может.

Он вернулся под утро, стараясь не шуметь разделся и лёг со мной рядом. Чувствую, как его прохладные пальцы дотронулись до моей шеи медленно проводя по контору её. Тёплое дыхание мужа, от которого душа замирает от восторга, касается моего плеча. И поцелуй, трогательно-нежный. Нет, не может мужчина изменять, если с такой нежностью целует.

— Прости меня… — услышав эти слова, я чудом не выдала себя.

Господи, за что он просит прощение? Как же надоели эти недомолвки! Хочется развернуться, и смотря прямо в глаза, спросить, что за хрень? Но страх, что он был с другой, словно путы окутывает меня. Ну почему у нас всё так сложно? Почему всё никак у людей? Ведь было же хорошо, до свадьбы, и после неё неделю. А как приехали в США, его словно подменили, опять холод в глазах, ответы односложные. Словно до этого была игра, а сейчас нас связывают только рабочие моменты. Ну и секс, больше ничего, никаких разговором по душам, он попросту избегает их. Да что там, я даже не знаю, что он по работе делал. Ваня уходил от ответа, настаивать глупо. От меня лишь требовалась блистать на выставке, что организовала. Ну и делать вид, что люблю его без памяти. Хотя это было несложно, учитываю, что я действительно люблю. И он, казалось, тоже любит. Ключевое слово «казалось».

Утро началось с его нежных поглаживаний, понятно секса хочет. А я не могу, и всё тут. Дурные мысли лезут в голову. Возможно, опять гормоны взяли верх над разумом, или я попросту зря накручиваю себя. Такое бывает у беременных и неуверенных в себе женщин.

— Котёнок, что случилось? — берёт лицо в свои руки, приподнимая, заставляя смотреть ему в глаза.

— Голова болит.

Вру, и от себя противно становится. Но и секс после всего этого для меня неприемлем. Да и как проходит беременность, пока не знаю, но не хочу рисковать. Иван хмурится, опускает руки и встаёт.

— Прости. — Отворачивается и уходит.

Ну вот опять началось. Ладно, нужно доиграть свою роль до конца, на сегодня моей выдержки хватит. Как ни крути, а с проблемой разбираться мне придётся самой.

— Что на завтрак будешь? — зайдя в кухню, попыталась общаться не принуждённо.

— В идеале тебя, но ты временно выведена из строя. Так что, омлета будет достаточно. — Я только сделала шаг к плите, он меня остановил: — Ничего не делай, я сам приготовлю, у тебя же голова болит. Позавтракаешь, потом таблетку выпей, надеюсь, поможет. Если нет, поедим к врачу.

Опять устыдилась своей лжи. А потом плюнула, он тоже врёт, и ничего живёт же как-то! А вот к врачу нам вместе пока не стоит ехать, я не готова слушать ор раненого бизона за-за беременности, которую он не желает.

— Вань, у меня просто болит голова, какой врач?

— Я не хочу рисковать.

— Не будь параноиком! — взорвалась.

— Мир, что происходит? Ты чего такая дёрганная? — только я хотела его послать ко всем чертям, он продолжил: — Впрочем, ничего не говори сейчас, береги силы.

— В смысле? — растерянно спрашиваю, воинственный запал, как по волшебству пропал, словно и не было недавно эмоционального взрыва.

— Нам нужно серьёзно поговорить… — от его слов неприятный холодок пробежал по телу. Обычно так говорят, когда хотят расстаться. — Но, не сегодня…

— О чём Вань?

— Всё завтра.

Его виноватый взгляд красноречивей слов.

— Хорошо… — встаю, не могу находиться рядом с ним.

— Мира. — Кричит мне в спину, я лишь отмахнулась. — Ты не так поняла. —

Поворачиваюсь.

— После нашего разговора, — Иван делает шаг в мою сторону, и замирает, словно наткнулся на стену, услышав продолжение: — мне будет больно?

— Да… — Одно слово, вдребезги разбивает элизию, на наше совместное счастье. Я ни хочу больше боли, ни хочу разговоров. Вот ничего не хочу. Хватит. — Но и молчать я не имею право. Прости…

— Спасибо, что хоть предупредил к чему морально готовится.

— Господи, котёнок, ты не в том направление мыслишь! — Догоняет он меня, и разворачивая, прижимая к себе. — Нет у меня другой бабы, чем хочешь готов поклясться. Я ведь только тебя…

— Замолчи! — кричу и отталкиваю его. —Не произноси это слово. Не хочу слышать его от тебя!

Иван дёрнулся, как от удара. Взгляд заледенел.

— Может ты меня и видеть уже не хочешь? — процедил он сквозь зубы.

— Да!

Ответила за меня обида.

— Мира. Да что на тебя нашло?! — схватил, меня за плечи, но словно обжёгся резко отпустил. — В общем, так звезда моя, — засовывает руки в карманы. Продолжая смотреть на меня, холодящим душу взглядом. — выкинь из своей красивой головы, дурные мысли, которые из тебя истеричку делают. Я вернусь, и мы обо всём поговорим. А ты за это время, вспомни о своих чувствах… Ты же клялась, что любишь! — Взорвался Иван, и тяжко вздохнув устало прикрыл глаза. Вновь распахнув веки, он продолжил безжизненным голосом. — Пришло время доказать, хотя бы адекватным поведением, которое позволит мне объясняться. На это я хоть могу рассчитывать?

Господи, да что я творю?

— Вань… — Хочу кинуться в его объятья, но что-то останавливает.

— Мир, так я могу рассчитывать на твоё благоразумие?

— Да.

— Спасибо. — Разворачивается и уходит готовить завтрак.

Какая я же дура. Придётся сегодня сходить к врачу то, что сейчас произошло, дикость. Гормоны, это не оправдание. Повела себя как истеричка. Неужели я какой-то день не могла подождать? Зачем набросилась? Ваня, быстро позавтракав, кинул на меня взгляд полным разочарования, и ничего не сказав ушёл. Так мне и надо, всё сама испортила.

Накрутила себя.

Обвинила его.

Мне повезло, получилось попасть на приём к гинекологу в первую половину дня. При осмотре выяснилось, что плод развивается согласно сроку, назначили анализы и витамины. Купив их в аптеке, решила немного прогуляться по парку. Ваня прав, нужно успокоиться, мои истерики всем во вред. Тёплый ветерок, словно лаская кожу, дарил умиротворение, я старалась не думать об инциденте, что произошёл утром, смысла нет терзать себя сейчас. Нужно придумать, как всё исправить. Нужно будет зайти в магазин, купить вырезку, придётся первой сделать шаг навстречу, сама же виновата.

— Мирослава! — послышался женский голос. Я повернула в голову и сердце пропустило удар, ко мне быстрым шагом направлялась Инесса. Что за… Ни с ней ли встречался по ночам Иван? Мне стало дурно от этой мысли. — Вам плохо?

Да нет, мне хорошо, как никогда. Муж пропадает по ночам, хочет поговорить на серьёзную тему, после которой мне станет больно. И как вишенка на торте, Инесса. Ну не может так всё дерьмово!

— Чего тебе нужно? — Спрашиваю ровным голосом, не хочу, чтобы она знала, в каком я состоянии.

— Разговор есть.

— У меня нет желание с тобой разговаривать. — Отворачиваюсь от неё и только собираюсь сделать шаг, как она схватила меня руку.

— Да послушай же ты! Между мной и Иваном ничего нет, и не было.

— Тогда нам тем более, не о чем разговаривать? — Пытаюсь выдернуть руку из её захвата, бесполезно, вцепилась мёртвой хваткой. — Не отпустишь мою руку, «случайно» упадёшь, и не факт, что приземление будет мягким.

— Вся в отца, такой же крутой нрав. — Нервно рассмеялась она, я же в недоумении посмотрела на Инессу. — Да, я хорошо знаю Беркутова. Это с его подачи я стала фиктивной женой Малиновского. Вернее, он меня порекомендовал на эту должность.

Что? Да как же так?

— Не верю.

— А ты позвони и спроси. Но, сделаем после того, как поговорим, сейчас у тебя другая проблема — жизни твоего малыша грозит опасность. Вернее, тебе не позволят его родить. А если и позволят, то врагу не пожелаю его судьбы.

Что там я говорила, что быть не может так дерьмово? Ошибалась, ещё как может.

— Хорошо, давай поговорим, но только в людном месте. И ещё, откуда тебе известно, что я в положении?

— Ты заходила в клинику на днях, я решила узнать причину. А бояться тебе меня не стоит, я последняя, кто причинит тебе вред.

— С чего вдруг? — усмехнулась, не веря в её искренность.

— Не знаю, — устало потёрла она виски. — Просто… — замялась. — Вернее, у меня на подсознательном уровне заложено тебя защищать любой ценой. Я даже, грешным делом, думала, что запрограммировал кто-то. Только так вот воздействовать никто не сможет. Просто… я должна тебя спасти, и точка. Кто-то поставил задачу, но не желает, чтобы о нём знали. Страхуется на случай, есть я провалю задание. Ты мне не веришь?

— Если честно, то нет.

— Разумно, учитывая наше с тобой знакомство. Ну да ладно, я не в подруги тебе набиваться пришла, а предупредить. Вернее, помочь сбежать, пока не поздно. Прознают о том, что ты беременная, и участь у ребёнка будет незавидная. Вообще, я удивляюсь, как Малиновский допустил подобное, уж кто-кто, а он знает, что ребёнок от него может родиться не совсем нормальный. Вернее, он ни за какие коврижки бы не захотел стать отцом.

— Ты сейчас о чём?

То, что Инесса говорит правду, у меня даже сомнений не возникло — так лгать никто ещё не научился. В глазах какая-то затаённая боль. Видимо, она хотела ребёнка и была неравнодушна к Ивану. Но тогда неувязочка: ей невыгодно мне помогать. Только женская интуиция вопит, что она не враг. Возможно, она права, её заставили, но то, что помочь хочет — факт.

— Давай присядем, такие новости на ногах, да в твоём положении, не стоит… — она замялась. — Короче, просто сядь.

Мы расположились на лавочке, стоящей в отдалении от людей, повернулись друг другу лицом. Я с интересом её рассматривала: красивая, ухоженная. Почему Иван на неё не клюнул?

— Ну так в чём дело? — решила подтолкнуть её к разговору.

— Ты знаешь, что Ивана пять лет назад вытащили чуть живым из лаборатории одного злого гения? — Сказать, что я испытала шок — ничего не сказать, эта новость была как гром среди ясного неба. Как же так? Почему мы никто не в курсе были? И, главное, почему он мне ничего не сказал? — Не он один был участником этого эксперимента. Судя по тому, что как побледнела, ты не в курсе. Так вот, побочные действия были у того препарата, Иван то и дело слетал с катушек, становился диким, крушил всё вокруг. Потом вроде бы всё улеглось, вот меня и просили следить за ним, если начнёт вновь буянить — докладывать. Всё было хорошо, мы жили как соседи, он на своей половине дома, а я в гостевой. Как мужчина он меня вначале не интересовал, тем более было сказано, что после случившегося он стал импотентом. Я, конечно, погоревала, мужик-то, как ни крути, шикарный, а опасные больше всего заставляют наше сердце трепетать. А он мегаопасный.

— Ты зачем мне это рассказываешь?

— Это прелюдия к этому… — и она достаёт какое-то устройство, похожее на телефон, но точно не он. — Тебе явно моих слов недостаточно, так что я подготовилась к разговору. Да и времени у нас в обрез, чтобы канитель разводить. Как я говорила, мы бабы — дуры. Увы, и я из их числа. В тот год он усиленно лечился, был одержим идеей стать нормальным. В один из дней я заметила, что он далеко не импотент, только дуре нужно было сразу догадаться, что не обо мне он думает, когда затвор передёргивает.

— Что?! — меня возмутило, что она его за таким делом застала.

— Это вышло случайно, я в его гостиничный номер зашла по делу, а он в душе… Я как увидела его инструмент, так и пропала. Стала думать, как его к рукам прибрать. Короче, выбор пал на старый проверенный способ — залететь. Только была проблема: он никогда бы ко мне не прикоснутся. Ну я и подсуетилась, договорилась с одним лаборантом немного изменить состав препарата — Ивану бы это не навредило. Дело сделано, Иван решил, что первый раз за многие годы приболел, мол, становится как все. Ну и выпил лекарство от «простуды», что я заранее приготовила. Вырубился, а я приступила к исполнению плана. Ну а дальше — смотри…

То, что я увидела, ввергло меня в шок, таким своего Ваню я никогда не видела, его прекрасное лицо исказила ярость, гнев, да что там — он стал совсем диким. Он же чуть её не придушил, а какие слова говорил… мороз по коже. А потом как долбанёт по дивану, и тот, словно ничего не весил, отлетел к стене, а Иван давай крушить всё вокруг. Но главное не это, а его слова о ребёнке. Из них я поняла, что эта тема для него табу.

И не только от Инны, он вообще против детей. Такую реакцию я от него видеть не хочу. Лучше я в другой стране буду в момент, когда узнает, что станет отцом. Или вообще ничего не узнает? Нужно подумать.

— Ладно, ты меня убедила, что он против. Могу уехать по-тихому, а когда остынет, поговорим.

— Ты меня не услышала, а надо бы. Гартвиг узнал про Ивана и очень жаждет создать ему подобных. Иван силён, на нём всё быстро заживает, насчёт ума не знаю, так как Малиновский до того, как попал в лапы тому уроду, уже был гениальным программистом. Вот я о чём. Вас пасут два его человека уже неделю. Видели, что ты ходила в больницу. Твой малыш — ключ к научному прорыву.

— Кто такой Гартвиг?

— Будущий труп, не забивай голову. Тебя должно другое волновать: они уже одного ребёночка загубили, выкупили у женщины, которая, кстати, с их же помощью стала вдовой. Но отец того малыша не был так хорош, как Малиновский. И всё же им удалось что-то там найти. Теперь поняла, что вы в опасности?

— Нужно Ивана предупредить.

— Малиновский мальчик большой, он быстро сообразит, что к чему. Более того я сама постараюсь устранить угрозу. А тебе нужно от Ивана на время схорониться, не позволит он тебе родить. Если, конечно, ты хочешь сделать аборт, то вперёд, — и она показала она глазами в сторону клиники.

— Даже речи не может быть об аборте.

— Я так и предполагала, — усмехнулась она. — Значит, я могу считать это согласием?

— Мне нужно с Иваном поговорить, предупредить.

— Нет, не нужно. Это моя задача — подстраховать его, твоя — выехать из страны незаметно и срочно. Для успокоения: самолёт, на котором ты покинешь страну, принадлежит Бельскому Кириллу Эдуардовичу. Думаю, этого достаточно, чтобы без опасения сесть на борт? Пилотов ты знаешь, не раз с ними летала. — Есть такое, дядя Кирилл часто нас подбрасывал на своём борту. Он часто заграницу мотается. — Можешь с отцом созвониться, он подтвердит, что коммерческий директор компании Бельского находится тут на переговорах. Мира, нет подвоха.

— Мне нужно придумать.

— Нет времени на размышление. В общем, так, чтобы тебе думалось в правильном направлении, я помогу. Ведь я уже говорила, моя задача — тебя спасти любой ценой. Не уберёшься из страны — сдам Малиновского, расскажу, что он шпион, и его друг прицепом пойдёт. Такая мотивация тебе подойдёт?

— Ты не посмеешь!

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер. У меня нет времени с тобой нянчиться, нужно устранить угрозу. Тебе решать, как будут развиваться события далее. Если в час ночи тебя не будет возле парковки, я начну действовать. Ивану не звони, это тоже будет считается сигналом к действию.

— Не подскажешь, как я смогу объяснить, что собралась ночью подышать воздухом?

— Этой ночью он будет занят. Надеюсь, мы друг друга поняли.

Она встаёт.

— Скажи, тебе-то это зачем?

— Таков приказ.

Она развернулась и ушла. А я ещё минут пять сидела в шоке. Такого поворота я точно не ожидала. Но то, что она настроена решительно, я уже поняла. Осталось позвонить сотруднику дяди Кирилла — с ним поговорю, так спокойнее будет. Отцу пока не стану. Он может начать Ивану названивать с разборками, а это сейчас нежелательно. Да и обмозговать нужно сложившуюся ситуацию, а потом уже решать, как быть дальше. Но то, что пока Ивану не стоит знать о моей беременности, я уверена. Ведь недаром он не раз спрашивал о таблетках.

Я в шоке. Нет, я в ужасе от ситуации! Но ничего, справлюсь. Плевать, что он не хочет ребёнка, главное, что я люблю свою кровиночку и никому не позволю обидеть. И неважно, каким он родится. Я мать, и этим всё сказано.