Глава 35

По наводке Люцифера я вычислил двух человек, что работали на выродка. Ненависть, словно кислота, разъедала мне душу. Я старался быть дома как можно реже, чтобы на жене это не отражалось, не хотел вызывать неудобные вопросы своим поведением. А они бы точно появились, но ответы я пока дать не мог. Вернее, она уже начала подозревать, что всё не так уж и гладко. Она не только ошеломляюще красива, но и чертовски умна. И я рад этому, правда. Именно такая женщина была мне всегда нужна — равноправный партнёр по жизни. С ней рядом я чувствую себя… целым, что ли. А то, что беспокоят старые душевные раны, пройдёт, я в это верю.

И, несмотря на мои внутренние терзания, меня беспокоит Сашка. Он потерял близкого человека, а такое бесследно не проходит. Он пытается скрыть это, говорить ровно, я бы даже сказал — без эмоций. Такое ощущение, словно его эмоции потеряли свой цвет, остался только серый, и нет даже оттенка чёрного и белого. Видимо, его чувства были гораздо глубже к этой женщине, чем он сам предполагал.

Сегодня он должен прилететь, я снял ему квартиру и отпросился у Миры — хочу эту ночь провести со своим братом, пусть он не кровный, но он мне ближе, чем родные, даже сложно побрать слово, как описать мои чувства и привязанность к нему. Словно мы с ним сиамские близнецы: его боль — моя боль, и я чувствую, что нужен ему как никогда. Лапушка моя не возразила, более того — приготовила ужин для нас и благословила. Я же говорю — умная.

Когда Сашка зашёл, я понял, что был прав: хреново брату — по глазам вижу, нет в них больше озорных искорок.

— Соболезную твоей утрате, брат. — Обнял его, а у самого душа заныла, отражая его чувства. — Ты как?

Отстраняюсь, пристально смотря в его глаза. Что я там хотел увидеть? Да чёрт его знает! То, что ему ещё больно — это так и должно быть. Он же только похоронил свою женщину, ясное дело, рана на сердце его кровоточит.

— Всё нормально. — Отстраняется и бросает спортивную сумку на пол, направляясь в кухню. — Нужно чайник на огонь поставить, взбодриться не мешало бы, три дня как белка в колесе, практически не спал.

— Иди руки вымой, а я всё организую. Еду разогреть?

— Я не голоден.

Ушёл. Диагноз поставлен — депрессия. Будем лечить. Жаль, что мы с ним трезвенники. Если бы не это, мы сто процентов накачались бы алкоголем, да так, что наутро похмелье показалось бы нам самой большой проблемой, другие по сравнению с ней померкли. Говорят, помогает. Но это не наш вариант.

Я не стал ставить воду на огонь, сразу запустил кофемашину, всё заранее приготовил — знаю брата предпочтения. Когда Сашка вернулся в кухню, я уже разливал напиток по чашкам, понимал, что и мне взбодриться не помешает — разговор будет долгий.

— Как у вас дела? — перешёл он к делу, размещаясь за столом.

Я решил его растормошить способом, который со мной всегда безотказно действовал.

— Нормально, насколько это возможно в данной ситуации. Мира уже подозревает, что я на взводе. А так как она у меня женщина мудрая, то не требует признаний, ждёт, когда я созрею.

— Ну и когда произойдёт это знаменательное событие? — с прищуром смотрит на меня.

А вот и первая эмоция, значит, я выбрал правильный способ вывести его из этого состояния. Сам такой, нет ничего важнее близких.

— Как с этими уродами разберёмся, так сразу и расскажу. Понимаю, что тянуть с этим не стоит. Но…

— Ах это «но»! Сколько проблем из-за него. Недооцениваешь ты Миру, а зря. Давно бы признался, и груз с плеч свалился бы. Хреновая, скажу тебе, это вещь. Раньше даже не подозревал, каково тебе с такой ношей живётся. Теперь сам хожу с таким же дерьмом.

— Не поделишься, каким способом умудрился таким «подарочком» обзавестись?

Друг хмыкнул:

— Отчего же… С тобой поделюсь. Но вначале ответь, как дела обстоят с продолжением рода?

— Глухо как в танке. — Не смог сдержать тяжкого вздоха.

— Странно. Я почему-то был уверен, что твой снаряд уже попал в цель.

— Видать, из меня хреновый снайпер. А я ведь был уверен, что она в положении: грудь увеличилась… да что там все признаки. Я даже умерил свой пыл, боясь навредить. А перед короткой командировкой у Миры женские дни начались. Сказать, что я был разочарован — ничего не сказать. Ты даже не представляешь, насколько я сильно хочу ребёнка.

— А Мира?

— Ну, судя по её вопросам, взглядам и определённым действиям, она также в ожидании чуда.

— Но прямо ты с ней на эту тему не говорил, ведь так?

— Саш, что толку в разговорах? Допустим, я ей заявлю о своём желании, а у нас не получится один месяц, затем другой. Она же изведётся вся, будет себя винить — знаю, что так и будет. Не хочу, чтобы моя лапушка расстраивалась, пусть всё идёт своим чередом.

— Витамины те, что специально для вас разработали, пьёт?

— Разумеется, она женщина ответственная.

— Значит, скоро всё будет, наберись терпения. И всё же странно, что она не в положении. Чуйка меня никогда не подводила.

Сашка задумался, хмуря брови. Есть у него грешок — не любит он ошибаться.

— А теперь твоя очередь обнажать душу. Рассказывай, что там за груз такой?

— Боюсь, что после моего откровенья ты меня в психушку сдашь. — Как-то обречённо он усмехнулся, взъерошив пятернёй волосы. — Но я готов рискнуть, ты единственный, с кем я готов говорить на равных. Да и без твоей помощи мне точно не обойтись.

Даже так? Интригующее начало…

— Жги, Сань, на полную, не стесняйся, я всё выдержу. — Мочит, явно прикидывает, как более гуманно шандарахнуть меня правдой. — Начни с груза, что тяготит душу, — решил ему помочь — нужно же с чего-то начинать!

— То-то и оно, тут всё между собой связано. С какого конца ни начну, ты будешь крутить пальцем у виска, и это в лучшем случае. В худшем — сам напялишь на меня смирительную рубашку, соберёшь вещи и отвезёшь в дурдом.

— И несмотря на это ты готов к диалогу.

— Скажем так, мне необходимо поговорить об этом. И помощь твоя нужна, один я точно не смогу справиться, недаром говорят: один в поле не воин. — Я удивлённо приподнял бровь — неужели нужно кому-то шею намылить? Так он сам с этим превосходно может справиться. — Ты меня не понял, мне не нужно, чтобы ты врукопашную шёл. Мне требуются твой профессионализм. Больше ни о чём не прошу.

— Как я понял, это была всего лишь прелюдия. Сейчас ты перейдёшь к основному блюду, от которого, по твоему мнению, у меня глаза на лоб полезут?

— В десятку. Ты же знаешь, вернее, замечал, что я не совсем нормальный…

Есть такое, но у каждого свои недостатки, я тоже не без дефекта.

— У тебя допустимые отклонения от большинства. — Сашка нервно хохотнул, и мне это совсем не понравилось.

— Ладно, это пропустим. Короче, я собираюсь стать одним из теневых воротил.

— На хрена?! — вырывалось у меня.

Непохоже это на моего брата, его никогда не прельщала власть, деньги… Последнее он в состоянии заработать без всего этого дерьма.

— Вернее, мне нужно там стать своим, а в идеале — встать у руля.

— Ты зачем собираешься влезть в осиный улей, да и ещё с голой жопой? Или ты надеешься, что твой гипноз подействует на всех, и твоя задница останется цела? Хочу тебя огорчить, на ней живого места не останется! — проорал я последнее слово.

— Это не гипноз, а управление сознанием, причём… — замолчал. — Да ну тебя! — и он махнул рукой.

— Саш, ты хоть понимаешь, что это самоубийство? Кто тебя там ждёт? Как тебе в голову пришла эта дебильная идея? Более того, я не могу понять — для чего? Ты же не такой, власть тебя никогда не прельщала. Что же изменилась за эти дни?

— Я принял свою судьбу. — Сейчас он словно не слова произнёс, а огромную скалу опустил на плечи.

И от этого было не по себе. Вернее, я почувствовал, что всё более грандиозно, чем возглавить хозяев жизни, что проворачивают свои грязные дела, находясь в тени.

— Можно поинтересоваться какую?

— Не допустить перевеса тёмных на земле.

Я устало потёр глаза, понимая, что дело принимает серьёзный… да нет, скорее, мистический оборот. Не то чтобы я не допускал подобного — всё имеет место быть во Вселенной, иначе бессмысленно существование. Но одно дело — размышлять о добре и зле, другое — вот так…

Сашка, не дождавшись моего ответа, продолжил агитировать меня присоединиться к его безумию:

— Моя задача — удерживать баланс света и тьмы.

— Ага, баланс, значит… А ты у нас, выходит, воин света, или мессия, что звучит одинаково бредово. — Сашка аж поперхнулся воздухом, услышав мои выводы. — Радует, что антихристом себя не считаешь.

— Ты издеваешься сейчас, да?

— Нет, пытаюсь обработать информацию, что ты на меня вылил.

— Нечего ещё обрабатывать, я только начал.

— Звучит пугающе…

Я глотнул кофе, чтобы информация в голове улеглась — не помогло. Всё так же считаю услышанное бредом. Вернее, очень хочу, чтобы так оно и было. Только вот в чём проблема: мой брат — не религиозный фанатик, не идиот, и если он что-то говорит, то это имеет место быть.

— …Ладно, Сань, продолжай меня шокировать. А лучше — пройдись по основным моментам, только без воды, пожалуйста, мне бы голые факты переварить.

— Ну ты мне и задачку подкинул — коротко обрисовать законы мироздания.

— Ну так и ты мне не кроссворд предлагаешь отгадать. От одного того, что ты считаешь себя воином света, у меня нейроны головного мозга искрят, того и гляди замкнут.

— Вань, я ни воин света, ни мессия. Я всего лишь микроскопический винтик в этом механизме. И моя задача не в том, чтобы бороться с тьмой на стороне света, а проследить, чтобы ни одна из сторон не нарушала баланс. Пусть ты посчитаешь, что я сморожу глупость, но всё же я скажу: во Вселенском масштабе зло как понятие не существует, это всего лишь инструмент для роста духа. Но вот в земном плане… — гримаса отвращение исказило его красивое лицо.

— Вот про земной план поподробнее. Другая часть бытия человека мне неведома, и голову забивать этим у меня нет желания.

— Ладно, о земном. Не мне тебе говорить, что кучка мерзавцев, которые никак не умерят свой аппетит, перешли все допустимые границы. Развязывают войны, грабят государства, отстраивают за бешеные бабки, что сами и разрушили. А людей настолько переформатировали, что они уже принимают полный бред за достоверную информацию. Но им этого стало мало, и они покусились на святое — веру, семейные ценности… Я могу перечислять бесконечно их грехи, но это ничего не изменит.

— То есть ты собираешься тех, кто перешёл границы, убрать, и таким способом решить проблему бесконечных войн и оболванивания людей — так?

— Очень опрометчивый был бы поступок с моей стороны. Убьёшь одного — на его место придут трое минимум. Нет, у меня другие методы и планы.

— Ладно.

Александр смотрел немигающим взглядом на меня с минуту, а потом возмущённо выдал:

— И всё? «Ладно»? Правда?

— Сань, а что ты от меня хочешь услышать? Что я верю во всю мистическую фигню? Я не отрицаю, что всё это имеет место. Но вот так, слепо верить… не мой вариант. Я земной человек, и эти проблемы меня волнуют. Хочешь что-то изменить — ладно, будем работать.

— Я даже не думал, что ты так быстро согласишься.

— У меня выбора нет. Ты закусил удила, значит, вяжешься в эту войну — не отговорить. Одного тебя не пущу, да и не справишься ты в одиночку, каким бы умным ни был. Даже с моим умением добывать информацию, как ни прискорбно, жопа твоя всё рано голая и может пострадать. Да и подготовить почву нужно основательно для тебя. Ну и придумать, как прикрыть твой зад.

— А я и не собираюсь врываться сейчас туда с диким гиканьем и шашкой наголо. Я прагматик, Вань, и знаю, что мои шансы добиться успеха на данный момент нулевые. Уйдут годы кропотливой работы только на разработку плана. И только когда я буду уверен в успехе, начну действовать.

— Верно, долгие годы. Но если у нас получится кому-то жизнь улучшить или спасти, это стоит того. По крайней мере, иметь цель в жизни — уже хорошо. Только прошу: мистикой мне голову не тумань, предпочитаю полагаться на факты, а не мифы.

— Мне и этого хватит. Спасибо.

Я чувствую, что он ещё хочет о чём-то попросить, но не решается. Наверное, считает, что это будет перебор.

— Мы семья, даже больше, чем семья, по-другому и быть не может, так что благодарность тут неуместна. Тебя что-то беспокоит помимо темы нашего разговора. Я могу помочь?

— Верно, беспокоит. Судьба девочки, что подарила мне брелок.

— У неё проблемы?

— Без понятия. Но… — он замолчал, тут явно с его заморочками что-то.

— Саш, говори уж, как есть, — я тяжко вздохнул. — Я просил тебя не говорить о мистике, когда мы непосредственно обсуждали теневое правительство. А в других ситуациях жги, я просто не буду на этом зацикливается.

— Ладно. В общем, дело обстоит так: эта пигалица может отказаться в будущем моей женщиной.

— Однако… — присвистнул я.

— Сам не до конца верю в это. Но Жаклин настаивала, говорила, что это может быть знаком, я пообещал… А слово я своё всегда держу.

— Значит, ты веришь, что встретил свою любовь?

— Вань, как можно сейчас говорить о подобном? Мои руки ещё помнят нежность кожи Жаклин, я даже мысли не допускаю о других. Моя боль не угасла, а, наоборот, стала ещё острей, я словно хожу с дырой в груди. Спать не могу, закрываю глаза, и образ её умирающей стоит перед глазами. А ещё, вина, этот груз не даёт мне вдохнуть полной грудью. Знаю, что так нельзя, но ничего поделать не могу.

— И в чём же твоя вина?

— Нам нужно было расстаться до того, как она погрязла в своих чувствах ко мне. Я мог это сделать, но не стал. Итог: она в страхе, что потеряет меня, совершила глупость. Или нет. Мне нужно было всего лишь сказать одно слово — люблю. Почему не сказал? Ведь, как выяснилось, я люблю её, просто немного иначе. Ты бы знал, как я сожалею, что не сделал это при жизни.

— Ты не можешь терзать себя за поступки других. — Только он хотел возразить, я его жестом остановил. — Сам посуди, миллионы людей влюблены безответно, и что тем, кого любят, нужно ответить взаимностью? Это же насилие. А то, что не сказал, значит, не так уж глубоки были твои чувства. Я допускаю влюблённость, она твоя единственная женщина, вот поэтому тебе до сих пор хреново. Но поверь, настоящая любовь — это как стихия, она сносит всё преграды. О ней молчать сложно. Да ты и сам видел, как меня выворачивала наизнанку от того, что не смел признаться в своих чувствах Мирославе.

— Хм… — усмехнулся Александр. — Вот сейчас я в полной мере осознал смысл поговорки: чужую беду руками разведу, а к своей ума не приложу. Ты прав, я занимаюсь самоедством, да и времени прошло мало, такое быстро не забывается. И Жаклин не просто девочка на одну ночь, она была моей первой любовью. Груз, конечно, никуда не делся. Но дышать мне стало легче. Ничего, время лечит.

— Конечно, со временем боль утраты пройдёт, и ты начнёшь встречаться с другими женщинами, физиологию никто не отменял.

— Ну уж нет, следущая остановка поезда «страсть» — жена. Другие женщины мне ни к чему, да и времени у меня лишнего нет.

— Даже переубеждать не буду. Сам через что-то подобное прошёл. Я как осознал, что мне нужно только Мира, на других даже не смотрел. Ничего, яйца не лопнули, член не отвалился. Ну а теперь к твоей Золушке, что от меня требуется?

— Мне нужен человек, который будет её оберегать. Сам я не хочу этим заниматься, мне светлая голова нужна, лишние эмоции ни к чему. Тем более не факт, что у меня появятся к ней чувства, а значит не стоит и заморачиваться. Вот как исполнится ей лет восемнадцать, тогда и взгляну на неё. Пробежит искра — буду уже решать, что делать дальше, а нет — и суда нет. Подберём ей достойного мужчину, и пусть себе живёт счастливо.

Разумно.

— Есть у меня человек, что блестяще справится с такой задачей. Я сам с ним свяжусь и обрисую ситуацию, уверен, он согласится. Ну, а дальше я сам буду с ним держать связь. Тебе действительно не стоит отвлекается на амурные дела, твоя цель требует много времени и сил. Первым делом нам придётся обработать уйму информации, а уже потом займёмся разработкой плана.

— Ну и с какой страны начнём? Увы, у подлости и алчности нет национальности.

— В алфавитном порядке. — Сразу дал понять — никакой жеребьёвки.

— Вот и ладненько. — Потёр он ладони, видать, его тоже достали с этой жеребьёвкой дома. — Тогда нужно обговорить план действий по сбору информации.

«Вот это мы поговорили по душам!» — Мысленно усмехнулся я, и мы принялись за дело.