Глава 17

– Да, нормально все с ней. Хватит так трястись.

Я поджимаю губу. Стараюсь не сорваться. Не сболтнуть лишнего. В таком состоянии, как у меня, это легко. Прижимаю дочь сильнее к себе. Она лишь тихо дышит и не шевелится.

– Она просто спит. Ей вкололи снотворного.

– Шестилетнему ребенку? – вскрикиваю я.

– Ты говорила ей пять?

Черт! Ловлю пристальный взгляд в зеркале заднего вида. Когда майор вытащил нас из того ада, мы с Диной расположились на заднем сидении. Дочь уже была без сознания. А я, по чистому везению не иначе, успела скрыть от майора ее лицо. Догадалась прижать к себе, так и держала, пока он разбирался с похитителями. Звуки стрельбы до сих пор стоят в ушах.

– Скоро шесть исполнится, – пытаюсь выкрутиться.

Взгляд наконец перестает буравить меня в зеркало и снова переключается на дорогу. Подозрительный какой. Дался ему возраст ребенка? Даже если поймет, ему же на руку сделать вид, что не догадался. Вряд ли он воспылает отцовскими чувствами к ребенку, которого не знал шесть лет.

– Может в больницу? – слабо предлагаю.

– Плохая идея. Поедем ко мне. Я доктора вызову. Он – свой человек.

– В смысле бандит?

Не очень хочется, чтобы мою дочь осматривал мужик, который до этого латал какого-нибудь головореза. И возможно даже убийцу.

– Врач, – поправляет меня майор, – но если не хочешь…

– Нет. Я хочу.

А какой еще выбор у меня есть? Пойти в больницу, никто не даст. Да и как там объяснять врачам, что случилось, не упоминая главного. Не обращаясь в полицию. Нереально.

Заезжаем в район обычных пятиэтажек. Странно. Я думала, майор теперь живет в элитном районе. С новенькими, донельзя похожими друг на друга кирпичными застройками.

Свою громадину машину он паркует в соседнем дворе, а к самому дому идем пешком. Я несу дочь. Он не вмешивается. Хотя смотрит недоверчиво. Словно я могу уронить собственного ребенка. Или упасть сам. Дина, конечно, уже тяжелая. Но я всеми правдами и неправдами пытаюсь отсрочить истину.

Хотя… Может он подыграет. Сделает вид, что не догадался. Ну, зачем ему такой геморрой в виде ниоткуда свалившейся дочки? Внутри теплится слабый лучик надежды. Очень маленький, но согревающий.

– Лифта нет, – сообщает в подъезде и пытается взять у меня ребенка.

– Я сама понесу!

– Пятый этаж? – кривит лицо.

Сейчас еще более страшное. Конечно. Он ведь недавно прямо при мне безжалостно убивал людей. Может он и будучи майором стрелял. Но вряд ли расправлялся с людьми так хладнокровно. Там все же инструкции, устав. А не дикий бандитский беспредел.

Замечаю капли крови на темной футболке. На кожаной куртке. И меня начинает трясти с новой силой. Но дочь ему все же не отдаю.

– Я справлюсь сама, – почти по слогам повторяю.

Скорее для себя, чем для него.

Наверх поднимаемся медленно. Я торможу на каждой площадке. А майор терпеливо ждет. Один раз пытается закурить, но одного моего взгляда хватает, чтобы он убрал зажигалку обратно. С ума сошел, курить при ребенке? Впрочем, что он в этом понимает. Мужлан неотесанный.

Наконец он толкает нужную дверь. Захожу аккуратно. Озираюсь. Майор сразу сбрасывает куртку. Разувается. Кивает мне на комнату.

– Ребенка там положи на диван. Кровати нет.

Сам уходит в другую дверь. По звукам включившейся воды я понимаю, что там ванна. Отношу Дину. Укладываю на относительно новый диван. Не такой продавленный, как у нас в квартире. Видно, что не с барахолки. С умеренно твердым покрытием. Идеально для больной спины, которая начинает меня беспокоить. Видимо, танцы сказываются.

Пристально вглядываюсь в личико дочери. Она дышит спокойно и ровно. Но в себя почему-то еще не приходит. На руке след от инъекций. И я даже рада, что этих гадов постиг такой печальный конец. Хоть это и ужасно жестоко, но никого из них мне не жалко. Сама бы пристрелила, если бы успела.

– Сергееч, сможешь сейчас приехать? – раздается за спиной, и я вздрагиваю, быстро закрываю дочь собой, – нет. Со мной все в порядке. Ребенка надо глянуть. Я знаю, что ты, блядь, не педиатр, но это экстренный случай! Возьмешь? Оплачу в двойной размере. Только рот надо будет держать на замке.

Сижу, затаив дыхание. Не знаю, чем закончился разговор. Согласился ли врач приехать? В комнате сейчас гробовая тишина. Будь часы на стене, можно было бы услышать их тиканье. Но никаких часов здесь нет. Как в принципе и всего остального. Эта комната не просто холостяка. Мужчины не любящего обременять себя вещами и обязательствами. Готового в любую минуту сорваться с места, сжигая за собой все мосты.

Тяжелые лапы опускаются на мои плечи. Тем еще страшнее становится. Я даже не слышала, как он подошел. Терпкий мужской аромат усиливается, когда он наклоняется и рычит мне в самое ухо.

– Я выполнил обещание. Пришло время тебе платить по счетам.

Прежде чем возразить успеваю, меня подхватывают на руки. Выносят из комнаты на кухню. Не очень большую. Но и не маленькую, как у нас. Усаживают прямо на стол и одним движением сдергивают майку. Грудь в лифчике выпрыгивает наружу, но две огромные лапищи уже сжимают ее.

– Ты спятил! Там ребенок без сознания за стеной!

Пытаюсь отбиться. Но он ловко, всего одной рукой, скручивает оба мои запястья. Заводит назад. Полностью обезоруживая.

– Твоя дочь просто спит. А я хочу получить свое по праву. Ты обещала или опять напиздела?

Даже не спрашиваю, где я его «обманула» еще. С этим неандертальцем нет смысла разговаривать. Не поймет. Удивительно, как его вообще работать в полицию занесло. Криминальное дно – вот его удел.

– Я не буду заниматься этим сейчас! – шиплю ему в лицо.

Замахиваюсь и от души провожу острыми ногтями по скуле, оставляя глубокий бордовый след. Кое-где начинает сочиться кровь. Но он даже не дергается. С упорством быка, бизона и носорога в одном флаконе продолжает заваливать меня на столешницу. Уже прокладывает дорогу в мои шорты. Но шорох возле двери заставляет нас обернуться одновременно.

– Папа! – произносит Дина слегка сиплым голоском.