Глава 44

Сердце стучит с таким грохотом, словно камни в ущелье падают. Руки подрагивают. Оружие мне, конечно, никто не доверил. Пушка есть только у Мирона, но и он ею не хвастается. Наша задача выйти максимально незаметно. Настолько насколько это получится. В идеале даже оружие не использовать. Вообще обставить все так, как будто сбежала я сама.

Мне, вопреки врожденному чувству справедливости тем не менее хочется, чтобы Мирон остался вне подозрений. Даже страшно подумать, что с ним будет, если узнают. Он подставляется так из-за этого Тагира. Из-за бандита и урода. И вот этого я действительно понять не могу.

Здесь наши дорожки с ним расходятся. Ведь я даже майора не смогла бы принять, окажись он настоящим бандитом. Переступи он черту. Есть вещи, которые неизменны. Например то, что я всегда буду ненавидеть дно этого мира. Буду ненавидеть все, что связано с криминалом. С насилием. Страданием невинных людей. Мое прошлое тому яркое подтверждение. И я никогда не смогу принять людей в этом замешанных.

– Остался последний этаж, – шепчет мужчина, не оборачиваясь, – пройдем до конца коридора. Я заболтаю охранника, а ты должна будешь выйти в крайнюю левую дверь. Ты все поняла?

– Поняла, – киваю, хотя ноги так трясутся, что приходиться прилагать неимоверные усилия.

– На улице тут же бери такси. Найдешь своего майора и передай, чтобы на глаза Тагиру больше не попадался. Твой телефон.

Возвращает мой аппарат с длинной новенькой трещиной вдоль экрана.

– Ты что им орехи колол? – ворчу недовольно.

– Вот и помогай людям после этого, – фырчит он.

– Ладно. Спасибо уж.

Сменяю гнев на милость.

– Пожалуйста уж. Смотри, не запори все. План идеальный.

– Такой же идеальный, как мое похищение? А если бы я не пошла в тот день к пляжу?

– Люди Тагира караулили тебя месяц. Не пошла бы туда, пошла бы в другое место. В конце концов поехала бы в больницу к своей беременной подруге. И, возможно, жертв было бы больше. Ты ни в чем не виновата. Просто оказалась в бандитских разборках.

– Ты меня сейчас так успокаиваешь? Спасибо, наверное.

Удивляюсь проницательности Мирона. Он без труда нашел именно ту мозоль, которую я усиленно оттаптывала последние часы в заточении. И, конечно, винила себя во всем. Не прояви я легкомыслие, не поддайся малодушному порыву. Ничего бы не было.

Возможно, я и правда ошибалась. Не дай бог пострадала бы Василиса и ее девочки. Правду говорят «все что ни делается – делается к лучшему». Кто знает, как бы развивались события, поступи я иначе.

А сейчас есть шанс отделаться малой кровью. Самое главное, что я и ребенок целы и невредимы. Я чувствую его шевеление. Хотя срок такой маленький. Но и такое бывает. И если все пройдет так, как запланировал Мирон. И если мне удастся пройти этот холл, не привлекая внимания. Выйти на улицу. Скрыться за пару домов и вызвать такси…

– Пошла, – шипит Мирон и тут же выходит из своей засады. – Эй брат! – машет невысокому охраннику.

Бандиты не все громилы и качки. Но все с таким взглядом, от которого леденеет душа. И сразу становится понятно – перед тобой вовсе не человек. Дикий зверь.

Они начинают болтать, а я вышагиваю в своей маскировке. Не могу удержаться и натягиваю кепку пониже. Такой себе из меня шпион. Будь здесь еще пара глаз, сразу бы всю нашу игру раскусили. К счастью, на выходе лишь один охранник. И, к счастью, харизма Мирона бьет через край. Похоже, он способен заболтать кого угодно. И даже камень.

Считаю шаги. Десять. Двадцать. Вот и заветная дверь впереди. Еще немного и долгожданная свобода. Еще немного и я увижу майора и Динку. Узнаю, как дела у Васи. Не родила ли она раньше срока. Смогу снова вздохнуть с новой силой и моя жизнь больше не будет висеть на волоске. Неужели все получится?

Дергаю ручку и едва не падаю, потому что ее толкают снаружи.

– Далеко собралась?

Страшный голос и страшные глаза. И дуло пистолета, направленное на меня. Один вздох и гремит выстрел. Инстинктивно прикрываю живот. Глаза закрываются сами на автомате. В последние мгновения жизни думаю не о своей глупой выходке, так дорого мне стоившей, а о тех, кого оставляю здесь.

Странно, но боли не чувствую вовсе. Быть может потому, что думаю сейчас о своих любимых. О майоре и Динке. Ведь я действительно их очень люблю. И даже Василиса с Василием успели за столь короткое время стать мне близкими. С их вечно непоседливыми девочками и огромным особняком, утыканном охраной, как новогодняя елка блестящими шарами.

Вспоминаю Аню и Марата с их детками. Оказывается, в моей жизни было полно людей, готовых открыть мне свое сердце. Прийти на помощь. А я все время считала себя одиночкой. Даже майора долго к себе не подпускала, думая, что обидит и предаст. Столько времени потеряно зря.

Я уже умерла?

В следующую секунду грохот, шум и крики вокруг заставляют резко открыть глаза. Я вижу Мирона, валяющегося возле моих ног. Он весь в крови. А напротив Тагир с поднятым в руке пистолетом. Он снова целится. Целится в меня. Но сейчас я могу думать только о раненном Мироне.

Падаю на колени. Пытаюсь поднять его голову и положить к себе.

– Зачем ты?..

Но он на меня не смотрит. Тянет руки к бандиту.

– Тагир… Послушай… Не делай этого. Не бери грех на душу. Она ведь беременна. Мы никогда не убивали женщин и детей.

– Всегда знал, что ты слабак, – грубый мужской голос похож на рычание зверя.

В нем нет ничего человеческого. Как и в самом мужчине. Только обличье. Но внутри он давно превратился в чудовище.

– Мир, ты обманул. Ты делал это не ради Тагира, – шепчу одними губами, – ты правда хотел спасти меня.

– Нельзя убивать беременных… нельзя… там ребенок… мой ребенок…

Он кашляет кровью и слова его все больше походят на бред.

– Мир, Мир, подожди. Прошу, не теряй сознание. Все будет хорошо.

– Не обещай того, чего не исполнишь, – опять перебивает меня металлический бас.

Слушать его невыносимо. Словно наждачкой по стеклу водят.

– Заткнись! Ты просто омерзительный! Единственный, кто заслуживает смерти, это ты.

– Какая ирония, а сдохнете вы оба.

Щелчок и я снова зажмуриваюсь. Чувство невыносимого дежавю. Просто день сурка какой-то. Сколько еще раз меня будут пытаться прикончить сегодня? Похоже это последний. И никто не поможет. Никто не спасет.