Глава 52
Майор
Утыкаюсь носом в шею и притягиваю к себе сладкое расслабленное во сне тельце. Она бормочет что-то. Наверно, утомилась, раз так крепко спит. И мне бы проявить заботу. Но эгоизм внутреннего зверя уже рвет все оковы.
– Костя. Дай поспать. Я устала, – ворчит сквозь сон.
Пытается из рук выскользнуть. Моя сладкая добыча. Думает отпущу так просто. Дурак я, что ли? Больше никогда. Умею учиться на своих ошибках. Не дурак, стало быть.
– Спи дальше, – шепчу на ушко, балдея от простого аромата ее волос. Пахнет шампунем из крапивы и сгоревшем печеньем, – я все сам сделаю.
Ползу в трусики, дурея от того, как там уже все влажно. Она ведь спала только что. А может и во сне обо мне мечтала. Обо мне ведь?
– Ай! Больно! – шипит, прикусывая мое плечо, – ты мне клитор, что ли, решил оторвать? Сразу заявляю, я не любительница садо-мазо, и ни в чем подобном участвовать не собираюсь.
– Прости. Случайно вышло. Просто задумался о каком мужике ты тут без меня мечтала, раз вся так и течешь.
Еще один укус. Острый. Болезненный. По всему телу словно разрядом тока прошивает. Член сразу дергается. Хотя итак уже возбужден до предела. Но Кристина знает, как завести еще больше. Она в этих делах умелица. Где и с кем только научилась?
Не думать! Лучше не думать! Даже не сметь!
– Кость, ты придурошный? – глаза закатывает, – я весь день домом занималась. И пока ты не пришел, крепко спала. Без сновидений. Такое бывает, когда устаешь, как собака.
Очень хочется ей верить. К тому же Крис не из тех, кто и правда способен на измену. Да и я тоже не дурак. Может не столь хитровыдуманный как Марат, но дом этот и соседей всех проверил. Всех пробил по своим каналам. Соседи сплошь приличные люди. Либо девушки одинокие. Либо старики-пенсионеры. И никаких смазливых голубоглазиков на многие этажи вокруг.
– Хорошо. Хорошо, – зарываюсь лицом в россыпь густых волос.
Чистый кайф. Словно шагнуть ранним июльским утром по нежной росистой траве. Вдохнуть воздух с полей. Улыбнуться простому деревенскому утру. Надо бы к матери в деревню съездить. Внуков, что ли, показать? Мы после того, как я по стопам отца пошел, и не общались толком.
Но все эти мысли моментально вылетают из головы, стоит только тонким пальчикам скользнуть по моему предплечью. Стоит только легкому полустону вспорхнуть с полных сочных губ. Стоит только…
Стоит. У меня давно стоит. На Кристину у меня стоит всегда и везде. Как ни на одну женщину. Магия прям какая-то. Чистая одержимость.
– Я ведь действительно хотел дать тебе поспать. Но теперь точно остановиться не смогу.
Проталкиваю пальцы дальше в трусики. Собираю сладкую влагу. Размазываю. А самого всего перетряхивает. Будто уже оргазм словил. Просто от одного касания к ее бархатной киске.
– Не ври, – дуется еще, – ничего ты не хотел. Знаю я тебя. Извращенца. Будто ты хоть раз останавливался. Даже тогда в машине.
Самую первую нашу встречу после разлуки напоминает. Мне за нее, конечно, стыдно до сих пор. За свою реакцию. Но жалеть я ни о чем не собираюсь. Повторись все вновь, так же бы сделал.
– Это было давно и неправда. Да и ты не особо сопротивлялась.
– Как тебе сопротивляться?! – тут же заводится. Горячая такая, – ты на себя в зеркало, вообще, смотришь. Да на тебя даже просто глядеть страшно не то, что пытаться тебе сопротивляться. Ты, вообще, понимаешь, какое впечатление на женщин производишь?
– Вот сейчас и проверим, – на себя ее перекатываю, – какое я впечатление на женщин произвожу. На тебе и протестируем.
Кристина пару раз дергается, но больше для вида. Я уже четко чувствую терпкий запах ее возбуждения. Как из-под тонкой светлой майки выпирают острые соски. И как она сама того не замечая, трется своей промежностью о мой член. Горячая кошечка. Моя. Только моя!
Она еще что-то ворчит. Но уже больше для вида. Потому что все ее тело вопреки словам хочет. Хочет меня. И от одной это мысли крышу срывает так, что сложно сопротивляться диким звериным инстинктам. Сложно держать себя в руках, когда на тебе лежит такая охрененная женщина. Когда такая женщина хочет тебя в ответ.
Мысли об этом заставляют действовать еще более бережно. Еще более аккуратно подцеплять край тонкого нижнего белья. Чтобы не как обычно. Чтобы не в лохмотья опять. Кристину бесит, когда я рву ее трусики. Они каждый раз оказываются то самыми любимыми, то самыми удобными, то еще какими-то. С женскими трусами, как я понял, вообще все сложно. Поэтому в этот раз я действую мягко.
Аккуратно отодвигаю край белья.
Аккуратно раздвигаю влажные складки.
Аккуратно проникаю внутрь.
Настолько аккуратно и медленно, что самого изнутри уже колотит. Словно первый раз, когда сжимал в руках настоящий ствол и целился в мишень на стрельбище. Кристина стреляет метко. Бьет по ушам протяжным стоном. Призывно изгибается в моих лапах. Впивается острыми ноготками в голые предплечья. В общем делает все, чтобы мне сорвало крышу. Ни в чем себе не отказывает. Ну, как тут устоять?
Резко вытаскиваю пальцы. Она разочаровано стонет. А меня уже так изнутри колотит, что мозги совсем отрубаются. Происходящее дальше – кровавый туман. В себя прихожу лишь, когда отпускает последний спазм оргазма. Кристина лежит на мне вся мокрая от пота, запыхавшаяся, с тихой блуждающей улыбкой.
– Трусы опять порвал, гад! – выдает, прикусывая меня за шею, – мои самые… красивые.
Я выдыхаю. Прижимаю ее к себе. Наслаждаюсь ощущением наших обнаженных тел рядом. Как жил без этого раньше? Уже не помню. Наверное, и не жил вовсе. Выживал.
– Прости. Куплю новые. Хочешь, завтра пойдем выберем?
– Завтра у Дины утренник в садике. А у Сёмы режутся зубки.
– Уже? – удивляюсь, – не рано?
– У всех деток по-разному. Но Семен у нас действительно все делает раньше. Вот и зубастым скоро станет.
– Весь в тебя, – целую в пушистую макушку.
– Хочешь сказать, что я зубастая? – тут же цепляется.
– Еще какая. Настоящая пиранья.
Жмурюсь, получая сейчас истинное удовольствие. И от ее недовольного сопения в районе моей груди. Выбраться то не может. От собственного члена, уже вовсю готового к новому раунду. Крис тоже это наконец замечает. Затихает слегка. Упертая. Упрямая. Невозможная женщина.
– Если сделаешь это еще раз…
– Трусы тебе новые куплю, – переворачиваюсь вместе с ней, полностью подминая под себя вкусное сладкое тельце.
– Костя! Не смей! Слышишь!?
– Ничего не слышу.
Впиваюсь зубами в мягкую кожу на шее. Она вздрагивает. Ладони по прежнем упираются в мою грудь, но ноги уже сами собой расходятся в разные стороны. Слегка толкаюсь и срываю с губ новый стон.
– В этот раз я буду нежен, – шепчу в маленькое ушко.
– Ты? Нежен? Да бегемот нежнее тебя? Ты же просто варвар! Дикий зверь! Всегда берешь то, что хочешь!
– А ты ведь и не против.
– Против, конечно, – произносит уже не так уверено, а я толкаюсь снова.
Медленно ввожу свой член в тугое влажное нутро. И хотя у нас только что был секс, оно обхватывает, словно узкая перчатка. Так, что двигаться даже немного сложно.
– Криси, расслабься, – опускаюсь и вылизываю шею.
Тянусь к соскам. Твердым и темным, как две спелые вишни. Во рту сразу скапливается слюна, которую я с трудом проглатываю. Прикасаюсь губами к еще больше располневшей после родов груди. А Крис мне в ответ сжимается еще сильнее.
Ствол прошивает, словно разрядом электрического тока. Еще секунда и кончу.
– Крис, ты мне так член сломаешь, – рычу, продолжая медленно погружать его в нутро, – трахаемся с тобой уже столько месяцев, а ты все как девственница. Настоящая ведьма.
– А ты леший, твою мать, – шипит она, больно царапая мне спину. Думаю, в кровь. Опять следы останутся, – и дубину твою давно сломать пора, чтобы головой наконец думать начал.
– Я головой всегда думаю. У меня работа ответственная, – толкаюсь до упора, ловя губами ее вскрик, – тише. Детей разбудишь.
– Об этом надо было раньше думать, – кусает мои губы в кровь.
– Ну вот, что ты за женщина? С тобой секс, как война.
– Сам выбирал.
– И то правда.
И делаю еще один резкий толчок, не отрываясь от сладких сочных губ. Увеличиваю амплитуда, входя теперь резко и грубо. Кровать проваливается под моим весом. Жалобно скрипит матрас. А я не могу оторвать взгляда от красивого белоснежного тела, распростертого подо мной. От темных сосков. От впадины плоского живота. И шикарных бедер.
– Вся моя! – шепчу, наклоняясь и целуя снова и снова, – никуда больше не сбежишь.
– Куда уж я теперь денусь с подводной лодки, – выдыхает, сама страстно раскрываясь в ответ.
Действительно. Никуда не денется. Ведь если одержимость нельзя излечить, то есть только один выход не сойти с ума. Смириться. Принять. Сделать частью себя.