Глава 22

Ника

– Мне будет очень непросто держать от тебя руки подальше, – шепчет мне на ухо Мирзоев, когда мы с мамой и Сашкой проходим в их дом. На удивление, дом не такой огромный, как я ожидаю. Не сравнить с замком Мадины или с виллой, на которой живут Андрей с Ридой.

– Папа не любит большие пространства. Нас всего двое, – словно замечая мое недоумение, поясняет он.

Хоть дом и небольшой, но очень красивый и уютный. Двухэтажный, но компактный. Для меня и он огромен, но по меркам богатеев скорее скромный домик.

– Наверху четыре спальни, внизу две, кухня, столовая, гостиная и холл. Ну и ванные комнаты в каждой спальне, – рассказывает Халид, ведя нас в гостиную.

Сегодня у нас день знакомства с его отцом, и я ужасно нервничаю. Боюсь, что отец Халида может как-то обидеть маму. Сказать что-то не то.

– Добрый вечер, – тут же встает мужчина при нашем появлении. – Добро пожаловать в наш дом.

К счастью, я догадалась и объяснила маме, что с их мужчинами не здороваются за руки и не обнимаются, так что она просто улыбнулась и тоже произнесла слова приветствия. Дальше последовал обычный обмен любезностями, после которых мы сразу направились в столовую, где уже был накрыт ужин.

Отец Халида не стал говорить что-либо о том, что моя семья переехала в квартиру его сына, что немного расслабило меня, ведь я с содроганием ждала подколки или намека. Не знаю почему, но я всё никак не могла расслабиться. Ждала чего-то плохого и ужасно, просто до дрожи робела перед этим серьезным мужчиной, что так напоминал мне своего сына.

– Я покажу Нике дом, если никто не против? – неожиданно заговаривает Халид, когда нам уже подают кофе с десертом.

– Конечно, сын. Пусть девушка увидит, где ей предстоит жить, – удивляет Мирзоев-старший своей понимающей улыбкой.

Я отвожу взгляд и встаю, покорно следую за Халидом, который молча берет меня за руку, стоит нам скрыться с глаз родителей, и ведет наверх.

– Ну что такое, Губастая? – затягивая меня в комнату, которая, судя по всему, принадлежит ему, нежно спрашивает он. – Ты весь вечер напряжена.

– Я просто… стесняюсь… – пряча лицо в ладонях, выдаю я.

– Стесняешься? – не понимает мой мажор. – Чего, интересно? Эй! Ну-ка посмотри на меня! – отводит он мои руки и притягивает в свои объятия.

– Твоего отца! У вас ведь не принято спать вместе до свадьбы, а я беременна! Не представляю, что он обо мне думает! Наверное…

– Ну что за глупости?! Ничего он не думает! Он рад, что станет дедом. И не важно, произошло это до свадьбы или после, – тянет он меня к дивану и усаживает к себе на колени. – Придет же глупость тебе в голову, – качает он головой, усмехаясь и целуя меня в изгиб нижней челюсти. – Нельзя так загоняться, Губастая. И вообще, ты должна думать только о хорошем. Например, обо мне… – накрывает он своим ртом мои улыбающиеся от его слов губы.

– Ты такой самовлюбленный! – успеваю я шепнуть, прежде чем он углубляет поцелуй, лишая меня способности думать. И почему его поцелуи такие сладкие и лишающие воли?

– Я не самовлюбленный, – наконец отпустив меня, рассуждает, усаживая на удобный диванчик, – я просто реалист.

– И что бы это значило? – примостившись сбоку от него, улыбаюсь.

Халид притягивает меня к себе под бок. Нам так уютно сидеть вместе. Впервые за долгое время из меня ушли тревоги, напряжение, неуверенность в себе, в будущем, в верности своих поступков. Сколько дней я была как сжатая пружина. И вот я в доме отца Халида, моя мама и брат знакомятся с будущим родственником, а во мне живет маленькая частичка меня и Халида.

Так глупо было думать, что я смогу убить ее. Страх толкает на странные поступки и мысли. Сейчас я вообще не понимаю, как те ужасные слова об аборте сорвались с моего языка.

– Значит, что мы должны забыть о всякой ерунде и думать о нашем будущем.

– Что ты подразумеваешь под ерундой?

– Все эти лишние мысли, что наполняют твою голову, Губастая, – говорит Халид и утыкается пальцем мне в лоб.

– Например, о том, что ты женишься на мне только ради ребенка? – сглатываю я от волнения, не опуская глаз. Мне очень важно знать ответ Мирзоева на свой вопрос. Вся замираю в опасении услышать совсем не то, что мне хочется.

– Ты правда об этом думаешь? – его брови удивленно ползут вверх, и сама реакция говорит о том, что я сказала полную чушь. От сердца сразу отлегает, но это не значит, что я не хочу больше разъяснять вопрос.

– Уже нет, – смутившись, складываю руки перед собой и замком огибаю поставленную на диван ногу, – ты не выглядишь как человек, которого заставляют жениться.

– Неужели ты научилась наконец здраво смотреть на вещи? – хмыкает мой мажор, подтягивая меня к себе и вновь усаживая на колени. Ладонь плашмя ложится на живот и дарит тепло. – А я думал, вечно придется тебя укрощать.

Стукнув кулачком ему в грудь, дую губы.

– Я всегда здраво на них смотрела. Ты не казался идеальным Ромео, а твой отец подыскал тебе невесту. Что я еще могла подумать? Ты собирался жениться и продолжать отношения со мной.

– А говорила, не нужна романтика, – мягко упрекает меня, смотрит с непередаваемой нежностью. Впервые у него такой взгляд вижу, и что-то мне подсказывает, что он никогда не был так искренен. От переизбытка эмоций горло забивается плотным комком, и я теряю способность дышать.

– Не нужна. Нужен ты, – тихо произношу, – не знаю, как это случилось, но ты стал мне необходим.

Сказать «люблю» не позволяет гордость, но держать в себе чувства больше нет сил.

Хамоватая усмешка ползет по губам мажора.

– Ты просто не смогла устоять перед моим обаянием.

– Халид! – снова тычу в него кулачком.

– А что? Я плохо ухаживал? – смеется он. – Я к твоим ногам мир положил.

Мне стало не до шуток, ведь я вдруг поняла, что так толком и не поблагодарила его и вела себя порой ужасно.

– Халид, спасибо тебе за то, что ты сделал для моего брата. Я говорю это искренне. Знаешь, я же просила нашего отца помочь, а он… – расстроенно опускаю я голову. – Ему на нас плевать.

– Забудь о нем, – приподнимает он мой подбородок, – я буду теперь твоей семьей. И это для меня не просто слова. Знаю, мы еще очень молоды, чтобы становиться родителями, но я ни за что не откажусь от ответственности. Но женюсь я на тебе не поэтому, Губастая, – понижает он голос и смотрит на мой рот, – просто ты мне нужна, и всё тут. Я пытался убедить себя, – снова глядит он мне в глаза, – что перестану быть одержимым тобой, стоит мне заполучить тебя, но стало еще хуже. Я теперь без тебя своей жизни не представляю.

– Комплимент от бога! – хмыкаю я. – Хуже, когда я нужна тебе?

– Мне непросто выражать свои чувства, Ника, – мрачнеет он, – моя мама… Ее не стало, когда мне было двенадцать.

– Ты был совсем ребенком, – растрогавшись, тянусь к нему, чтобы утешить, до глубины души трогает его откровенность. – Я не представляю, что ты пережил. Мне очень жаль, Халид.

– Я тебе не для того сказал, чтобы ты меня жалела, – без упрека говорит он, вздыхая и немного отводя взгляд, – просто хочу, чтобы ты не дулась, когда я толком не могу выразить эмоции.

– Ты их уже выражаешь, – ловлю его лицо в свои руки, нежно глажу щеки кончиками пальцев, – своей заботой, своими решениями. А что насчет выражения чувств… Давай я попробую первая? Будем учиться вместе. Я ведь тоже в этом не шибко сильна, если ты заметил…

Утыкаюсь ему в шею и жмусь крепче. Задумавшись, понимаю, что мы оба как слепые котята. Столько недопонимания и ссор, обидных слов только из-за того, что не можем выразить словами свои чувства. Боимся их. Страх быть отвергнутыми заставлял нас отталкивать друг друга.

– О, я заметил, моя язвочка! – щиплет он меня за попу, за что тут же получает очередной тычок.

– Не думай, что я буду покорной женой! И соглашаться с тобой во всем тоже не буду! И про других девчонок тоже можешь забыть! – вдруг вспомнив про толпу его поклонниц, футбольных фанаток и просто девушек, западающих на его внешность и деньги, насупившись, говорю я.

– Ты видела рядом со мной кого-то? – веселится за мой счет женишок.

– Пф! То есть караулящие под окнами фанатки не в счет?

– Забудь о них, я же не обращаю на них внимания, – смотрит он с хитрецой, явно довольный моей ревностью.

– А кто катал на своем кабриолете несостоявшуюся невесту? – не могу удержаться от того, чтобы не подколоть его я.

– Я даже не заметил ее, – неожиданно валит он меня спиной на поверхность дивана, а сам нависает сверху. – С некоторых пор я замечаю лишь одну нахальную девчонку, которая только и делает, что мучает меня, – наклоняется он и проходится губами по моей щеке, лаская.

– Вот как? Звучит не очень. Зачем терпеть такую заразу? – выгибаюсь я в его руках, чувствуя, как меня охватывает возбуждение.

– Затем, что другая мне не нужна. И она не зараза, – спускается на шею, обводя языком пульсирующую жилку.

– Халид… – стону я, чувствуя бедром его возбуждение. Никогда бы не подумала, но… Черт, я скучала по сексу! Скучала по близости между нами…

– Нельзя… – стонет он, словно читая мои мысли. – Отец может позвать нас в любой момент. И лучше бы нам спуститься… – в его голосе столько досады, что я просто не могу сдержать рвущееся из себя хихиканье. – Смейся-смейся, вот…

– Ника, ты там? – не дает ему договорить стук и окрик Сашки. Я тут же отталкиваю Мирзоева и сажусь, поправив платье, прежде чем Халид открывает ему дверь. – Вас там все потеряли. Нам пора домой.

– Мы как раз спускались.

– О-о-о! Это что, кубки? – заметив награды, стоявшие на отдельной полке у Халида, спрашивает брат с горящими глазами.

– Ага. Я же капитан футбольной команды, – улыбается тот. – Кстати, ты помнишь, что через пару дней матч? Приходи вместе с сестрой, – треплет он Сашку по голове.

– А можно будет посмотреть вашу раздевалку и подержать мяч?! – тут же радуется он. Сашка всегда мечтал играть в футбол.

– Конечно! И не только. Когда полностью восстановишься и врачи разрешат такие нагрузки, можем вместе тренироваться, – прямо на глазах завоевывает Мирзоев сердце моего брата.

И вот как перед ним устоять? Разве удивительно то, что я с такой легкостью потеряла свое сердце?