25

Кукла. Призрак. Россия. 2009 год

"— Потанцуй со мной?

— Сейчас?

— Да. Сейчас. Давай, Кукла, рискни.

— На нас все смотрят.

— Ну и что. Я не могу пригласить ЛЮБИМУЮ мачеху на танец?

— Не можешь…ты так смотришь, что все всё поймут. У тебя глаза блестят.

— Сначала мы станцуем, а потом, когда ты вернешься вон…с той веранды…видишь, где горят фонари, вот тогда может все поймут, что я там делал с тобой.

— Нет.

— Даааа, моя сладкая…даааа. Иди ко мне.

— Это безумие.

— Конечно безумие, как и то что завтра мы с тобой будем далеко отсюда. Дай мне руку. Давай. Ты ведь идёшь за мной…идёшь, Кукла?

— Иду…Ты ведёшь".

Я шла за ним, сжимая и разжимая пальцы, к краю, к той самой яме на дне которой ко мне придёт забвение или прощение. Оглядываюсь по сторонам и вижу только равнодушные лица прохожих, ярко зелёную листву, которая вот-вот пожелтеет. Детей с рюкзаками и букетами. Слышу голоса, но не понимаю ровным счётом ничего. Внутри меня тикает секундная стрелка…У Призрака свой план и если он сорвётся, то возможно в этой игре все же не будет победителей, а я хочу, чтобы был.

"— Ты до безумия красивая в этом платье.

Вложила пальцы в его ладонь и почувствовала, как кружится голова от собственной дерзости и от возбуждения. От его близости, от запаха и голоса, от блеска страсти в серых глазах и сердце зашлось с первыми аккордами музыки. Под взглядом толпы, под рукоплескание и смех тех, кто даже не догадывается насколько мы предаём их, насколько мы погрязли и как быстро идём ко дну и тащим их за собой. Они ещё живые, а мы счастливые. Тем самым запретным счастьем от которого захватывает дух и кровь бежит по венам, закипая адреналином.

— Ты выбирал…

— Я всегда выбираю самое лучшее и оно становится только моим.

Резкий поворот и я прижата к нему всем телом, обхватывая ногой его бедро, прижимаясь щекой к колючей щеке, чувствуя, как его ладонь скользит чуть выше колена. Зал пустеет. Все исчезают и только шёпот, взгляды и музыка. Танец страсти или любви. Последний. Первый.

— Только твоим.

Отталкивает от себя, удерживая за руку и тут же привлекает обратно, обхватывая ладонями за талию, шепчет в ухо, обжигая горячим дыханием:

— Клянёшься…?

Закрывая глаза шепчу:

— Клянусь"

Я не смогу выстрелить, хоть и понимаю, что это означает для меня. Сжимая в руке холодную сталь, я так и не направила пистолет на него. Молча беру из его рук пакет, который Призрак извлёк из камеры хранения. Мы смотрим друг другу в глаза и каждый сжимает челюсти до хруста. Он ждёт, а я тяжело дышу, каждый вздох разрывает лёгкие, чувствую, как по спине катятся капли холодного пота. Минута откровения, когда я понимаю, что для меня дороже жизни, а он осознает насколько ошибается. Потом его взгляд медленно смягчается, радужки светлеют, он судорожно глотает воздух, как и я. Вдруг протягивает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке. Вздрагиваю. Невольно закрываю глаза.

— Иди. Давай. Я прикрою.

Я шагаю вперёд к метро, расправив плечи, доставая на ходу мобильный и набирая номер Макара. Я знаю, что Лёша не прикроет, потому что мне нужно бежать. У меня появляется последний шанс вырваться из этого безумия, прекратить эту дикую одержимость друг другом. Спасти нас обоих. Неужели может быть ничья?

— Все сделано. Где и когда?

— Через полчаса на набережной. Наберёшь, когда приедешь.

"— Это наш первый и последний танец.

Я улыбаюсь и кладу руки на сильные плечи, глядя в глаза:

— Почему последний?

— Потому что потом мы будем танцевать, когда ты станешь моей, а сейчас ты чужая.

Сильно сжимает мою талию и приподняв склоняет к самому полу, заставляя прогнуться. Чувствую наглый взгляд, откровенный, голодный.

— Не пожалеешь о своём выборе, Кукла?

Я медленно поднимаюсь, чувствую, как он кружит меня, удерживая за руку, и снова подхватывает в танце.

— Никогда не пожалею"

Вечерняя прохлада, пробирает до костей, у самой кромки воды невыносимо холодно или это меня знобит от предчувствия финальной точки. Крещендо всей этой бесполезной игры на выживание, где главный приз не получает никто. Фонари тускло освещают узкие тротуары с прогуливающимися парочками, мамочками с колясками, бегунами в спортивных костюмах с наушниками от плееров или смартфонов. Им все равно. Они живут, дышат, улыбаются. Их кто-то ждёт дома. Разве они видят вокруг себя кукол с глазами людей и душами падших ангелов? Нет. Они просто существуют, и они счастливы. Я тоже буду счастливой. Обязательно. Не в этой жизни так в следующей. Раздам все долги и вздохну с облегчением.

— Где ты?

— Недалеко от склада.

— Спускайся вниз к грузовым судам, иди по направлению к маяку. За тобой нет слежки?

— Нет.

— Хорошо. Видишь машину. Джип?

Осмотрелась по сторонам и заметила чёрный "Чероки" с выключенными фарами недалеко от кромки воды, рядом со ржавыми старыми лодками и мешками с мусором.

— Да, вижу.

Сжимаю пистолет сильнее холодными пальцами, судорожно вздыхая, набирая в лёгкие побольше воздуха.

— Спускайся. Я там.

"— Когда мы уедем я расскажу тебе тайну, — смеюсь, увидев, как вспыхнули его глаза.

— Тайну? — кажется зал опустел, когда он ТАК на меня смотрит, скользя наглым взглядом по вырезу на груди, сжимая мою ногу, снова наклоняя назад, так что кончики волос, касаются пола. Я знаю, что не упаду, потому что он крепко держит и никогда не отпустит.

— У тебя есть от меня тайны?

— Да…есть…много-много страшных тайн.

Голова кружится и дух захватывает, от того что резко поднял за руки и снова завертел в безумном "па".

— Я раскрою все твои тайны. Одна за одной. Ты будешь стонать подо мной и рассказывать мне о себе всё…"

Макар постарел за эти годы, виски посеребрила седина, лицо стало одутловатым, а под глазами залегли глубокие морщины. От ненависти спёрло дыхание. Явился сам. Значит важно было. Значит Призрак имел то, что могло свалить Макара и это что-то он не доверял даже своим парням. Приехал сам…или…ему нечего терять…

— Давай, — хрипло сказал Макар и протянул руку.

— Сначала ты, — твёрдо ответила я и посмотрела ему в глаза. Если бы я могла убить эту суку взглядом я бы это сделала. Сердце снова начало отсчитывать время. Секунда за секундой. Лихорадочно отдавая болью в висках.

— На, держи.

Бросил конверт, и я поймала на лету.

— Документы, билеты, банковские карты и адрес. Проверь.

Я не сводила с него взгляда.

— Потом проверю. Где мой сын?

— Я же сказал — адрес внутри. Посмотри.

Его взгляд все же скользнул к моему карману, глаза сухо блеснули. Он знает.

— Посмотрю.

— Ну…тогда что ты тянешь?

Протянул руку в перчатке, а я выхватила пистолет и направила в голову Макару.

— Где мой сын? Говори сука, я выстрелю. Не сомневайся.

Макар усмехнулся.

— Не сомневаюсь. Где твой персональный Призрак? Прячется за твоей спиной? Уверенна, что он не убьёт тебя после того как ты спустишь курок?

— Не уверенна, но мне плевать. Говори, где ребёнок?

— Не выстрелишь, Куколка. Как же ты убьёшь своего папочку любимого, пусть и не родного? Я растил тебя, холил и лелеял.

Его слили. Да. Он остался один. Без долбаных денег, без охраны, в бегах. Как и я. Одиночка. Иначе не пришёл бы сюда сам. Никому не доверяет. Значит вся надежда на этот компромат или что там за дрянь на этом носителе?

Я выстрелила Макару в ногу и тот рухнул на песок, засмеялся сжимая голень ладонью.

— Таки выстрелила. Крутая ты у меня девочка. Самая лучшая. Последняя из моих, кто остался в живых.

Я склонилась к нему и приставила пистолет к макушке.

— Говори где мой ребёнок, тварь!

— Все в конверте, Кукла. Я пообещал и выполнил. Я никогда не лгу. Запомни это.

— Я тоже, но не в этот раз.

Я сильнее вдавила дуло, а он снова расхохотался.

— Куколка моя, я и так труп. Разлагаюсь живьём. Все равно сдохну. Я увидеть тебя хотел. Сентиментальный стал перед смертью. Кары…Суда высшего забоялся, — его смех заставлял кровь стыть в венах. Я лихорадочно обернулась по сторонам. Никого. Тишина. Полная глушь.

— Ты убила его?

Макар смотрел на меня и продолжал скалиться, от его страшной улыбки мне хотелось заорать, стрелять ему в лицо без перерыва, но я не могла. Он закашлялся и сплюнул кровью на гальку.

— Не убила…ну и дура…дура ты, Кукла. Надо было убить, а теперь беги, Маша. Беги, да побыстрее и пакет свой прихвати. Он-то тебя не пожалеет. Я знаю, что говорю. Беги. Он уже близко. Идёт за тобой. Всегда шёл и сейчас идёт. Я его чую. Он психопат. Давай, сваливай Кукла. Сваливай, как я тебя учил, так чтобы пятки сверкали. Никто чтоб не нашёл. Бабла на сто лет вперёд хватит.

Посмотрела несколько секунд на Макара и вдруг поняла, что не лжёт. Правда болен. Иногда печать смерти отражается в глазах.

— Ключи от машины.

Он бросил мне ключ, и я поймала на лету, зажала ледяными пальцами.

— Пистолет мне оставишь?

Несколько секунд смотрела на оружие, а потом швырнула ему на колени. Бросилась к джипу, повернула ключ в зажигании и сорвалась с места. Услышала выстрел и даже не вздрогнула. Это был его выбор. Я ему его предоставила, а он мне нет. Лихорадочно вскрыла конверт, под сидение попадали документы, карточки, деньги. Схватила блокнотный лист с адресом и сильнее вжала педаль газа.

"Ее красное платье…Оно маячит передо мной, как красная тряпка перед быком. Смотрю и дух захватывает — МОЯ. Скоро вся моя. Плевать на всех, но и этот танец тоже мой. Закружил ее, а у самого в висках как набат разрывается и сердце бьётся ненормальное, застряёт в горле каждый вздох.

— Больше никаких игр, маленькая, никаких тайн. Обещаешь?"

Я смотрел на круглую дырочку в виске Макара, на лужу крови, растекающуюся по песку и мелкой гальке, на обрывки его мозгов, осколки черепной кости и думал о том, что меня снова провели. Нет не тогда, когда я ждал, что она спустит курок и не тогда, когда отпустил ее, вдруг почувствовав идиотскую щемящую нежность и отчаянную тоску, которые каждый раз не давали мне ее пристрелить. Нет, Кукла провела меня сейчас, когда бросила пистолет Макару и свалила на его джипе вместе с носителем, к любовнику. К тому самому долбанному счастливчику, ублюдку, который посылал ей гребаных плюшевых медведей, ради которого она ложилась под меня и рисковала жизнью. Я посмотрел на Макара и пнул тело носком ботинка, тот завалился на бок. Дохлее не бывает. Жаль, что не я спустил курок, жаль, что не сжёг обоих, как планировал. Но все впереди. Игра не окончена и теперь ход за мной. Последний ход. Я найду тебя Кукла и никуда не сбежишь, не скроешься от меня. Пусть теперь ОН оплакивает тебя. Если только ты нужна ему так же дико, как и мне. Я наклонился к трупу и пошарил в карманах. Достал сложенный пополам чек и развернул его. Долго всматривался в буквы, цифры, номера и даты. Потом смял и сунул в карман, посмотрел на часы.

Значит у меня осталось не так уж много времени. До рассвета. Мне хватит. Вполне.

"— Обещаю. Никаких игр. Эта последняя.

Прижал к себе, шумно вдыхая запах ее кожи и духов.

— Если врёшь — убью.

Смотрит мне в глаза и улыбается. Такая красивая, аж дух захватывает. До боли красивая, до безумия. Кружится, а платье колоколом вздувается вокруг стройных ног и волосы струятся по плечам. Окутывая меня волшебством. Алое на белой коже и глаза зелёные, затягивают, соблазняют, сводят с ума, обещают рай. Последний танец…Первый…Не важно…Обжигает каждый шаг и движение. На нас смотрят, а нам все равно. Сейчас можно все. Скоро все узнают, что она только МОЯ.

— Если вру — убей.

— Убью, не сомневайся…"

Какая чёртовая дыра. Лифт не работает. Поднимаюсь по ступеням, не торопясь, сжимая плюшевого медведя холодными пальцами. Романтика, мать ее. Лживая сука. Гребаная лживая тварь…любимая тварь…незабытая тварь…сдохну без неё.

Толкнул дверь квартиры ногой и захлопнул за собой. Её увидел сразу. Собирает вещи в сумку, торопится. Подняла голову и замерла. Побледнела. Знает зачем пришёл. По глазам вижу, что знает. Швырнул ей медведя, она поймала и прижала к груди. Мать ее, лучше б она заорала, оправдываться начала, умолять.

— Последняя игра, помнишь, Маша?

Она кивнула и осторожно положила игрушку на край постели. Я достал пистолет и взвёл курок, направил на неё. Я знал, что не испугается. А даже если и боится виду не покажет.

— Одно спросить хочу — почему? За что, а Маш, за что? Ведь уехать могла и рассказать всё могла, а ты так…по-сучьи. Хуже выстрела в спину.

Она молчала просто смотрела на меня и молчала, иногда переводила взгляд на двери. Нервничала немного. А кто б не нервничал, глядя своей смерти в глаза?

— Ждёшь кого-то? — я усмехнулся, а она отрицательно качнула головой, а я вижу, что ждёт, по глазам вижу. Значит, надо поторопиться, не то помешают, а это только между нами. Между мной и ею. Никого не касается. В этой игре победителей не будет и в обойме всего две пули осталось. Одна ей и одна мне.

— Стреляй, если все решил для себя, — вдруг тихо сказала она, — меня когда-то учили не доставать оружие, если не намерен выстрелить. Думаю, и тебя этому учили, Леша.

Верно, учили. Я дёрнул затвор и прицелился ей в голову, потом навёл дуло на грудь, словно раздумывая:

— Как думаешь, нужно стрелять в голову или в сердце?

— В сердце, — спокойно ответила она, — оно болит, от этой боли нет лекарства, любовь как и предательство, сначала зарождаются в сердце и только потом в голове.

Вдруг ее глаза широко распахнулись, она дёрнулась и в этом момент я нажал на курок. Не то чтобы не хотел, хотел…но возможно позже…ещё через пару минут, только пальцы вспотели от напряжения. Выстрел прозвучал где-то внутри меня, взгляд застекленел и я смотрел как Кукла медленно оседает на пол, прижимая руки к груди. Поднёс пистолет к своему виску и нажал на курок. Сухой щелчок. Ещё раз нажал и ещё, и ещё. Выстрела нет. Осечка…бл***ть осечка! Мать её! В горле дикий вопль, не понимаю, что громко ору её имя. Смотрю на Машу, на пятно крови, расползающееся по паркетному полу и как одержимый нажимаю на курок, а она что-то шепчет… Вдалеке уже слышится вой полицейских сирен. Я сажусь на пол, возле неё и закрываю глаза, наощупь нахожу её руку, ещё бьётся пульс, слабо, хаотично. Похоже я все же проиграл эту игру, Маша…Я поставил себе шах и мат.

Открываю глаза и вижу, как в тумане, по комнате идёт ребёнок, вытянув руки вперёд, он ощупывает воздух, я даже слышу, как он шепчет:

— Мама…

Я сошёл с ума.

"— Я говорила тебе, что люблю больше жизни…говорила?

Взмах ресниц, кокетливый взгляд, она скользит по полу как хрупкая статуэтка. Фарфоровая Куколка в красном платье…алом, как кровь. Я держу её за руку, и она улыбается мне. Только мне:

— Говорила…а я говорил, что люблю тебя?

— Не помню.

Улыбаюсь в ответ и прижимаю ее к себе снова, чтобы отпустить на расстояние вытянутой руки, но не дальше.

— Повтори.

— Я не люблю тебя, маленькая.

Повернула голову и под заключительный аккорд, обняла меня прижимаясь щекой к моей щеке.

— Не любишь?

— Нет. Это не любовь — это одержимость"