26 Глава

Обернувшись, Сулим увидел Ярославу. Первое, на что он обратил внимание — её взгляд: испуганный, словно затравленный. Такого не было даже в первый день их знакомства. До такой степени она не боялась Сулима, а сейчас он видит — боится она именно его…

— Что случилось, Ярослава? На тебе лица нет! Болит что-то?

Он спрашивал, надеясь, что ошибается, и у страха, что так ясно читается в глазах Яры, другая причина…

— Сулим, можно мне к маме?

У Бараева едва ли из рук стакан не выпал. Но он даже разозлиться не успел. Голос девушки так сильно дрожал…

Посмотрев за спину Ярославы, Сулим заметил свою бывшую девушку, что так же как и Ярослава прошла со стороны уборной.

Все тут же встало на свои места.

— Езжай! — проговорил неожиданно даже для самого себя. — Бек отвезёт тебя.

— Нет, только не Бек! — Ярослава вздрогнула всем телом и это не укрылось даже от Тумурзорига, что стал первым, и пока что единственным свидетелем этой сцены. Он непонимающе переводил взгляд с девушки на Сулима и обратно.

Сулим хотел прикоснуться к Яре, но она сделала шаг назад. Бараев видел, что девушка пытается сдержаться, не хочет закатывать истерики. Но он также видел, — Ярослава на грани…

Ситуацию спасла Алиса, очевидно заметив, что с Ярой что-то не так, она подошла и, приобняв её за плечи, повела в сторону мягких диванчиков.

Сулим вызвонил Хариса, попросил его присмотреть за его невестой. Разумеется, не хотел отпускать её, но видя её состояние, понимал, что поступает правильно.

— Ну-ка иди сюда!

Как только Харис увёз Яру, Сулим грубо схватив за предплечье Елизавету, которая уже было хотела улизнуть через чёрный ход, но Бек перехватил её по приказу Бараева. Сулим повёл девушку в сторону тех самых уборных, где, по всей видимости, она что-то наговорила Ярославе.

— Я не понял, у тебя что, на курорте мозги высохли? Где твой инстинкт самосохранения?

— Сулим, прошу тебя, мне больно!

— Что ты наговорила ей? — Бараев был в тихой ярости, той, что однозначно не сулит девушке ничего хорошего! Голос мужчины совершенно спокоен и лишь твёрдые нотки выдают его истинные эмоции. Но Лиза глупа, она не просто не слышит их, она уверена — мужчины в восторге от чуть наивных глупеньких девушек.

— Ничего. Абсолютно ничего! Да я и…

Девушка не успела договорить. Кислород перестал поступать в её лёгкие. Сулим жёстким захватом сдавил ей шею, полностью перекрыв доступ воздуха. Девушка, выпучив от страха глаза, затрепыхалась в руках Бараева, острыми когтями вцепилась ему в руку, но этим сделала лишь хуже себе. Бараев встряхнул девушку так, что она захрипела.

Сулим разжал руку и девушка, словно мешок с картошкой, рухнула на пол.

— У тебя минута!

На этот раз Лиза поняла всё правильно. Охрипшим голосом не сумела рассказать подробно, то, что наговорила, но сказала главное.

— Рассказала ей о том, что ты сделал со своими жёнами…

— А что я сделал? — наклонившись, задал этот вопрос шепотом, смотря своим дьявольским взглядом прямиком ей в душу.

Этой ночью Бараев не мог уснуть! Да в общем, он и не пытался…

Покинул празднование дня рождения, даже не попрощавшись с именинником.

Сулим переступил порог своего, снова холодного, дома. Сейчас Бараев в полной мере осознавал то, что всё это время отрицал. Появление в его жизни девчонки, которая много лет снилась ему по ночам, перевернуло его жизнь. В ней снова появился свет! Сейчас, сидя на диване со стаканом янтарной жидкости, смотря в потолок, думал над тем, как так вышло, что он смог впустить в своё сердце женщину? Сейчас, когда её нет в его доме, сердце Сулима... оно сжимается, буквально скрипит.

Бараев тихо рассмеялся. Вспомнил, как крушил мебель в своём первом доме, на своей родине. Как разбивал окна, как кричал, что никогда, — никогда в его сердце не поселится женщина, — и вот опять…

Вырывать Ярославу с мясом уже слишком поздно! Под сердцем она носит его ребёнка. Если бы не это, он бы не раздумывая вышвырнул её, только осознав, как сильно впилась она ему под кожу.

Часы показывали пять утра! Бараев едва сдерживался, чтобы прямо сейчас не поехать на съёмную квартиру Ирины и не забрать оттуда Ярославу.

Харис отчитался сразу же, как привёз девчонку к матери. Побыл с ними там совсем немного и ушёл. Разумеется, он оставил наружку, но и без этого Сулим уверен, Ирина не станет делать глупости. Да и Ярослава тоже.

Ярослава.

Я сижу укутанная в тёплый плед, в уютной съемной однокомнатной квартире своей мамы.

Вчера, пока Харис вёз меня к ней, я успела настолько сильно себя накрутить, едва могла стоять на ногах. Сказать, что мама была шокирована, увидев меня на пороге своей квартиры — не сказать ровным счётом ничего. Она потеряла дар речи, открывала и закрывала рот, не имея возможности воспроизвести звук.

Как всегда, моя мамочка поступила более чем мудро. Она уложила меня на свою уже застеленную постель и заварила мне ромашковый чай, добавив туда немного мёда.

Несмотря на то, что я долго не могла уснуть, мама не задавала мне совершенно никаких вопросов. Всё оставила на сейчас, на утро!

— Мама, у тебя не будет проблем? Ты отпросилась с работы.

— Яруша, рассказывай, что случилось! — мама прямолинейно игнорирует мой вопрос. — Вы с Ниной меня в могилу сведёте.

— Прости! — опускаю голову, проглатывая колючий ком. Мне сейчас придётся всё рассказать маме, но как?

— Ты беременна? — вздрагиваю от маминого вопроса, заданного прямо в лоб.

— Как ты поняла?

Разумеется, у мамы огромный опыт акушерства за плечами, но у меня всё же пока ещё совершенно плоский живот, и токсикоза практически нет. Так, лёгкая тошнота по утрам. Но мама не могла заметить!

— Ты ещё вчера вечером, пока не заснула, поглаживала низ живота. Да и сейчас, за это время прикоснулась к нему не меньше двадцати раз. Давид знает?

— Давид здесь ни при чём! — не могу смотреть маме в глаза. — Это ребёнок от другого мужчины.

Мама ничего не говорит, встаёт со своего места, идёт в сторону кухонной зоны. Открывает один из верхних шкафчиков и достаёт оттуда, кажется, настой валерианы.

— Харис?

— Мам, что с тобой? — мама побледнела, практически слилась с белоснежным матовым гарнитуром. Накапав в стакан несколько капель дрожащей рукой, подносит его к губам. — Причём тут Харис, мам? Он просто привёз меня к тебе.

— Как вы познакомились?

— С кем? С Харисом или с отцом ребёнка? — я чуть сильнее кутаюсь в плед. — Хотя неважно, — произношу чуть тише. — Это всё благодаря Нине. Ты знаешь, где она? Она выходила на связь?

— Дважды присылала сообщение. Последний раз голосовое присылала, откуда-то из-за границы. Это правда, что она убила кого-то?

— Мам, кто тебе сказал такое?

— Люба звонила. Говорит, весь город судачит.

— Мама, это просто городские сплетни.

— Хватит, Ярослава! — мама повышает голос. Это происходит очень-очень редко. Поэтому мне становится не по себе. — Хватит выгораживать её. Рассказывай всё, как есть!

— Нина попала в дурную компанию, — делаю паузу, как же это всё сложно. — Мам! Нина употребляла наркотики.

Мама как-то странно замерла, так и не обернувшись, прокручивала рукой стоящий на столе опустошенный стакан с лекарством.

— Я знала!

— И всё равно давала ей деньги, мам...

— Мм. Правильнее будет сказать, я догадывалась. В последнее время она очень изменилась. У нас был разговор с Ниной, она заверила меня в том, что я ошибаюсь. Она не была агрессивной в тот момент. Говорила со мной вполне трезво, рассуждала на эту тему. Вот я и подумала, что это я накручиваю себя.

— Она просто слишком хорошо знает тебя, мама. Тобой очень легко можно манипулировать, — чуть улыбаюсь, потому что в этом плане я полностью в неё. — Это разрыв с Мишей так повлиял на неё, — подытожила я.

— Нет, Ярослава. Не думаю! Нина изменяла Мише.

— Чего?

— Миша мне сам рассказал. Он искренне любил Нину. Простил ей первую измену, как и вторую, и третью…

— Мам, ты сейчас серьёзно? Ты не говорила мне этого.

— Ярослава, ты у меня со своим Давидом как в другой вселенной жила. С учёбы вся такая окрыленная приходила. Вечером гуляла со своим парнем. Возвращалась и за учебники. Утром снова на учёбу. Ну вот когда тебя отвлекать такими проблемами? Кроме переживаний ты всё равно ничем не смогла бы здесь помочь.

Иногда подобные рассуждения мамы меня обижают. Это не впервые, когда столь серьёзный вопрос в семье обошёл меня стороной. Они с Ниной очень много серьёзных вопросов обсуждали без меня. Бывало такое, что ставили меня уже перед фактом. Не считаясь с моим мнением. Нет, разумеется, я не была бы против и всегда принимала их решение. Но было бы правильно, я считаю, если уж мы семья, то все вопросы решать вместе!

Но тут же думаю о том, что мама в какой-то степени права. Я ведь действительно была погружена полностью в свои отношения. Мне нравилось — да, чёрт возьми! мне нравилось — то, что Давид принимал за меня решение, за нас принимал: куда идти, с кем идти! Я полностью ему подчинялась.

Тут же усмехаюсь сама себе, осознавая, что как раз таким образом Давид мной манипулировал. Он ведь нерегулярно позволял мне ходить в клуб с девчонками. Примерно раз через раз, не чаще. А я этому была рада. Глупая дура! Глупая и наивная. Хотя сейчас чем лучше? Я по-прежнему делаю то, что хотят другие.

— Поэтому было вполне ожидаемо, что он в конце концов охладел к Нине, — выдёргивает меня из раздумий мамин голос. — Поступил он, конечно, с ней, как последняя скотина. Но это мне, как матери разумеется, за дочь больно. А если отбросить все сантименты, то по сути, и ругать-то его не за что.

— Если Нина, правда, ему изменяла, тогда то, что Мишка на её глазах начал крутить с другой девушкой, — это сущая мелочь. Тем более, раз ты говоришь, это было не единожды.

— Мы немного отвлеклись от сути…

Делаем паузу. Каждая из нас собирается с мыслями.

— Мам, если честно, я не знаю всех подробностей. Нина подсыпала племяннику Сулима наркотики. Мм… хотя нет, даже не наркотики, а психотропный препарат, который полностью его дезориентировал. Препарат делает человека совершенно невменяемым. Подельники Нины заставили Хасана подписать документы… Ну или как там?! Мам, не знаю, в общем, я. Они забрали у него дорогую машину, которую Бараев подарил ему на совершеннолетие. А сам парень попал в реанимацию.

— Ну, примерно так же и рассказала мне Люба.

— Но тётушка немного приукрасила от себя, правильно?

— Да все приукрасили! Не представляю, как теперь возвращаться в город? Как людям в глаза смотреть? Век не отмоемся!

Мама, как обычно, думает, что я не вижу, как она вытерла слёзы. Сделала глубокий вдох и обернулась наконец ко мне лицом.

— А теперь давай про тебя, во всех, Ярослава, подробностях.

— Во всех я не буду, — бурчу себе под нос и начинаю рассказывать маме всё с самого начала. Опуская интимные подробности и то, как меня пытали, пытаясь выяснять информацию.

— Получается Харис — родственник этого Сулима?

— Не знаю! — пожимаю плечами. — Но у них хорошие взаимоотношения. Мам, ты что, давно его знаешь?

— Нет, с чего ты взяла?

— Говоришь о нём так, будто давно с ним знакома!

— Я вообще о нём не говорю, — говорит немного с раздражением. — Он нашёл меня в клинике и начал расспрашивать о Нине.

— Понятно! Но ведь ничего плохого он тебе не делал?

Опустив голову, мама отрицательно мотает головой.

— Какой у тебя срок Ярослава?

— Одиннадцать акушерских недель.

— Почти конец первого триместра! Получается ты забеременела почти сразу. Он принуждает тебя?

Теперь отрицательно качаю головой я.

— Уже нет, мама. Не принуждает. Я добровольно ложусь с ним в постель! — краснею. Маме говорить подобное, оказывается, сложно.

Самой себе признаваться не хочется, но это действительно правда. Теперь я добровольно провожу с Бараевым ночи. Даже до того, как узнала о своей беременности, я уже не противилась ему. Шла на его зов, ложилась рядом с ним. Принимала его ласки.

От воспоминаний колкие мурашки пошли по всему телу. Приятная вибрация прямо под кожей начинает щекотать. Но воспоминания о том, что произошло вчера на вечере, лавиной обрушиваются на меня и всё портят...

— Вы вчера поругались? Сулим обидел тебя? — маме, так же как и мне, очень сложно сейчас. Она не знает, как разговаривать со мной. Она ведь чувствует, что я многое не договариваю…

— Нет, мама, с Бараевым мы не поругались. И тем более он не обижал меня. Он даже без лишних вопросов отпустил меня к тебе.

— Тогда почему ты вчера такая перепуганная была?

— Мам, я тебе обязательно расскажу, но не сейчас! Это не секрет. Да и в любом случае ты когда-нибудь узнаешь всё. Но сначала я должна поговорить с Сулимом. Потому что это как в ситуации с Ниной. Сначала нужно разобраться, а потом уже разговаривать.

Вообще сейчас не понимаю, почему я так разнервничалась вчера?! Да! Тон девицы, конечно, был достаточно жёстким. И честное слово, не опасайся я за своего малыша, которого ношу под сердцем, я бы вцепилась этой силиконовой крокодилице в волосы. Такое желание было дикое. Но она говорила и говорила, а мне оставалось только слушать, потому что она меня буквально зажала в углу.

Я встала с постели и помогла маме немного прибраться. Мы вместе приготовили обед и не успела мама допить кофе, как ей позвонили с работы и попросили срочно приехать на сложную операцию. Моя мама не операционный хирург, она обычная акушерка. Но она довольно часто присутствует на операциях. На самом деле она очень много знает и умеет. Но для неё очень сложно перейти на новый уровень. Ей не единожды предлагали пройти обучение и оперировать. Но мама говорит, что не готова. Но я-то знаю, что она просто боится ответственности. Именно от неё будет зависеть жизнь людей. Что тут поделать, такой уж она человек. Ей сложно переступать черту. Пробовать что-то новое. Мама боится не справиться, обжечься, сломаться.

Примерно через полчаса после ухода мамы в дверь позвонили. Я по характерному нажатию безошибочно догадалась, кто пришёл…