15

— Так что надумала? — напомнил он.

Его рука ожила на моем бедре и соскользнула к животу. Я задержала дыхание, рефлекторно убегая от нее и вжимаясь в его тело плотнее.

— Что… надо договариваться…

Пальцы мужчины по-хозяйски втиснулись между ног, а легкий укус в шею лишил воли и сопротивления.

— Отлично, — он толкнул меня на живот, распластав под собой.

А когда я выгнулась от его сильного проникновения, получила еще один укус в шею. С губ уже не срывалась прелюдия стона, она была вообще не про этого мужчину. Для него в моем репертуаре был только полноценный крик, но не боли… Скорее, попытка ослабить взрыв ощущений и эмоций, которые он вызывал. Жалкая мольба оставить в покое и не бросать в эту безумную агонию… Но его она не интересовала.

Каждое его движение лишало воли, вспарывая неведомые мне уровни желания, о которых и не подозревала. Все мое существо подчинялось его требованию ответить, и я упиралась руками изо всех сил, жестко встречая его напор и сдаваясь ему.

Только когда из пальцев его рук, что упирались по бокам, вдруг вылетели когти, распарывая простынь, а по затылку прошелестел липкий холод от его злого рычания, я вскрикнула…

***

Мне всю ночь снилась Ками… будто наяву. Я забыл эти три года ужаса без нее, забыл последние дни, держа в руках любимую женщину, которая стала моей без всяких условий. По ее коже полз золотой луч утреннего солнца, взбирался на возбуждающий маленький сосок, обнимал ребра, скользил по плоскому животу, а я все сглатывал горькую слюну и не мог оторвать взгляд, следуя им по его пути. Камилла улыбалась. Не бежала в ужасе, как Зои, не отворачивала лицо в страхе… Гладила, успокаивая, обнимала, прижималась доверчиво всем телом, и я не знал, как удержать, остаться с ней. Если бы кто-то предложил остаться там, я бы бросил все к чертям и остался…

Но утро снова потребовало вернуться в этот мир без нее.

Я сжал в руках другое тело, и болезненные эмоции вмиг сожрали остатки сна, выметая все воспоминания о прежней… любви? Да, я любил… Так любил, что хотел отчаянно следом. Но мне не давали. Сначала Аарон, потом — этот чертов суд, теперь — Зои.

От осознания, какое чудовище ей досталось, внутренности скрутило узлом. Я попытался урвать дозу обезболивающего, просто трахнув ее снова, но где-то на грани опустошения вдруг вернулись все ночные видения, и душу скрутило от обиды на все и всех. В какой-то миг я даже обнаружил в себе ненависть к той женщине, которую подчинял, злость, что не хватило смелости покончить со всем еще несколько дней назад, и отвращение к самому себе за все эти слабости.

Зои снова испуганно вскрикнула, но я, не обращая внимания, яростно довел нас обоих до разрядки.

— Прости, — хрипло прошептал ей в шею, когда способность говорить вернулась.

Но я бы в жизни не подумал, что она сможет понять все правильно:

— Ее любишь, да? — глухо прошелестел ее голос, смывая всю дрянь с души ее болью.

— Да, — не осталось мне ничего другого, кроме как признаться. — Это сложно объяснить.

— Не надо ничего объяснять, — она выпуталась из моих рук и села на кровати, а я снова прикипел взглядом к ее спине. Не знаю, что в ней было такого, но я просто залипал на ней, как на произведении искусства. Тонкая, хрупкая, ее хотелось касаться, и я не стал себя сдерживать — потянулся пальцами и провел по ее позвоночнику, облизываясь.

— Ты — это нечто… никогда не хотел кого-то так, как тебя…

— Я тоже, — усмехнулась она, оборачиваясь.

— Ты не поняла, — безжалостно усмехнулся. — Я хочу тебя всю. Трахать, спать, прижимать к себе, таскать на руках…

— Это не любовь.

— Почему?

— Так быстро не бывает.

— Бывает только так… С первого взгляда, запаха и звука голоса… И неважно, подходишь ты мне или нет.