Глава 3 · Эксперименты

Я открываю глаза и вижу… темноту.

Не сразу понимаю, где я нахожусь. Ни единого луча света. Только тихое, почти неслышное гудение где-то рядом, как пульс далекой звезды, ровный и глубокий. Воздух прохладный, чистый, с лёгким металлическим привкусом. Не гарь. Не дым. Не запах разрушенной колонии. Как будто весь ужас остался за пределами этого места.

Я лежу на мягкой поверхности. Матрас идеально повторяет изгибы тела. Я приподнимаюсь, и сердце сжимается ледяной рукой: под одеялом я полностью обнажена.

Сердце бьётся быстрее, с перебоями. Кожа покрывается мурашками, не только от холода. Я хватаю одеяло — белое, невесомое, как дыхание — и закутываюсь в него плотнее, отчаянно цепляясь за хоть какую-то защиту.

Оно пахнет странно. Чужим. И всё же… странно притягательным. Холодноватым ароматом, как морозный воздух после метели в заснеженном лесу, с едва уловимой ноткой чего-то древнего, землистого…

Поднимаюсь с кровати и осматриваюсь кругом.

Комната небольшая. Металлические стены холодно поблескивают в темноте, круглые иллюминаторы — мертвые, черные глазницы. Это каюта космического корабля. Бездушное убежище. Мебели практически нет, только моя койка, примитивный металлический стол и… кресло. И в нём… кто-то сидит.

Дыхание застревает в горле. Воздух превращается в вязкую массу, давящую на грудь. Страх окутывает меня с головой.

— Ты проснулась.

Голос. Глубокий. Низкий. Как гул далекого грома, раскатывающегося в пустой вселенной. Знакомый. До боли знакомый. До ужаса знакомый.

Пальцы судорожно сжимают край одеяла, побелевшие костяшки отзываются тупой болью. Я чувствую себя уязвимой. Обнажённой не только телом, но и душой. Как будто он видит все мои страхи, всю мою боль, всю мою сломанную сущность.

Из темноты выступают глаза. Яркие. Пронзающие. Голубые, как лёд над бездной, как самые холодные звезды в галактике.

Он смотрит на меня. Не мигая. Не отводя взгляда. Прожигая меня насквозь.

Зириан.

Император.

Тот, кого я ударила. Которого укусила. Которого обвинила в том, что он такой же, как отвратительный пират.

Тот, который спас меня. А потом… целовал. Жарко. Неистово. Так, что я задыхалась от странного, обжигающего наслаждения и трепетала в его руках.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он.

Я сглатываю. В горле пересохло.

— Я… нормально, — выдавливаю я. Слова звучат фальшиво, даже для меня. — Просто… просто…

Молчу. Не могу подобрать слов. В голове — хаос. Обрывки воспоминаний, страх, отчаяние. Стыд. Неловкость. И ещё что-то… странное. То самое, что было, когда он целовал меня. Когда мир взорвался внутри меня, оставив после себя только пепел и желание… желание, в котором я боюсь признать даже самой себе.

— Прости…те, — шепчу я. — За то, что кричала. За удары. Я… я была в шоке. Я не знала, кто вы. Я не хотела…

Он не отвечает. Только медленно встаёт.

Высокий. Мощный. Одетый в темную, облегающую форму, подчеркивающую силу каждого мускула. Движения, как у хищника. Плавные. Уверенные. В каждом его жесте — власть и грация.

Он делает шаг ко мне. Потом ещё один. Я стою как вкопанная. Парализованная. Не могу пошевелиться. Сердце бьётся так яростно, будто хочет вырваться из груди и сбежать прочь.

Расстояние между нами сокращается. Я чувствую его. Его тепло. Его запах. Этот холодный, древний аромат власти и одиночества, смешанный с чем-то острым и диким, словно запах грозы в горах.

Его взгляд скользит по мне. По лицу. По шее. По рукам, сжимающим одеяло. И я чувствую, как он смотрит на меня. Не оценивающе. Не свысока. В его взгляде проскальзывает неприкрытое желание. И это меня пугает до дрожи в коленях.

Это не совсем похоть, не такая, как у того пирата. Это… нечто иное. Глубже. Сильнее. Темнее. Будто он смотрит не только на тело, а на что-то внутри. На ту часть меня, которую я сама не знаю. И он не просто желает меня, он… нуждается во мне.

Я опускаю глаза. Щеки горят так, что кажется, будто кожа плавится. По телу пробегает дрожь, концентрируясь внизу живота. Я ненавижу это. Ненавижу, что реагирую на него. Что моё тело предаёт меня снова.

— Ты красивая, Мара, — говорит он тихо.

Я холодею. Откуда… откуда он знает моё имя? Правда, Марой меня никто не называл… кроме родителей, когда я была маленькой. Для всех я просто Марина. Но что это значит? Он прочитал мои мысли? Пока я спала… он залезал в мою голову, вытаскивая из глубин памяти самые сокровенные воспоминания?

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной.

Он произносит это не как приказ, а как просьбу. Но в этой просьбе чувствуется непреклонная воля.

— И что… это значит? — осторожно интересуюсь я, затаив дыхание.

Я знаю, что он опасен для меня. Я не представляю, чего мне ждать от императора. Говорит, что я красивая. Целовал меня. Смотрит так… Интуиция кричит мне, что он не отпустит меня. Что я ему нужна. Как воздух, как лекарство, как… что-то большее, чем просто женщина.

— Рядом с тобой я чувствую кое-что… необычное. Ты не излучаешь ничего. Ни одной мысли. Ни одного чувства. Только тишина. Абсолютная. Когда ты рядом — я слышу только её. И это… ново. Поэтому я хочу провести эксперимент, — говорит он.

Я сжимаю одеяло сильнее.

— Я не подопытный кролик! — вырывается у меня возмущённое. От гнева даже забываюсь и снова перехожу на «ты»: — Я человек! Я землянка! Не игрушка для твоих… твоих научных фантазий!

Он смотрит на меня. Холодно. Взгляд как лезвие, скользит по моему лицу. Но в его глазах — не гнев. А что-то другое. Почти… разочарование. Как будто я не оправдала его ожиданий.

— Тебе понравятся мои эксперименты, — произносит он, и в его голосе появляется тень чего-то ироничного. Почти соблазнительного.

Я краснею до корней волос. Что он себе позволяет?

Эксперименты. Я понимаю, что он имеет в виду. Конечно. Как иначе? Он император. У него есть всё: власть, богатство, армии. И женщин, наверное, сколько угодно, готовых на всё ради его благосклонности. И теперь он хочет заполучить ещё и меня. Не как человека. Как объект. Как очередную трофейную принцессу, которую можно взять, использовать и забыть.

— Так вот как? — шепчу я, и мой голос дрожит. Не могу скрыть своих эмоций, не могу быть такой же холодной, как и он. Не могу сдержать гнев, обиду и боль. — Я должна стать твоей… игрушкой? В обмен на что? На деньги? На безопасность? Или ты просто присвоишь меня?

Он хмурится. Резко. Будто я сказала что-то оскорбительное, задев его за живое. Его глаза сужаются, превращаясь в узкие щели. Лицо каменеет.

— Я не торгуюсь, — отвечает он твёрдо. — Я знаю о тебе всё, Мара. Пока ты приходила в себя, я уже организовал лечение твоей сестры. Она сейчас в лучшей земной клинике, а мои врачи на полпути к Земле с передовыми лекарствами от хронодистрофии. Все твои долги закрыты. Твой дом защищён. Твой счёт пополнен.

Он перечисляет это, как список покупок, словно это ничего не значит.

Я замираю. Не могу поверить. Ком в горле мешает дышать.

— Зачем? — шепчу я.

Как… как он это всё организовал? Сколько я провалялась без сознания? Мила… Как это возможно? Зачем он всё это сделал⁈ Он же даже не знает меня.

— Я сделал это, потому что могу. Потому что ты нужна мне. Не как рабыня. Не как женщина для утех. А как… тишина.

Я смотрю на него. Не понимаю. Не верю. Не могу поверить в его искренность. В его потребность во мне.

— Я не понимаю, что ты хочешь от меня, — говорю я. — Что за эксперимент? Что ты будешь со мной делать?

— Я не знаю, — признаётся он. — Я никогда не испытывал такого. Рядом с тобой мой разум… успокаивается. Я не слышу миллионов голосов. Не чувствую чужих эмоций. Я чувствую… покой. Ты — единственное место во вселенной, где я могу быть один. Где я могу просто быть. И я не намерен терять это.

Он делает шаг назад. Смотрит на меня. Долго. Изучающе. Словно пытается разгадать меня, как сложную головоломку.

— Но и удерживать силой тебя не хочу… Подумай над моим предложением, Мара, — говорит он. — Ты можешь остаться со мной. Ты никогда ни в чём не будешь нуждаться. Ты будешь свободна. Я позабочусь о тебе. О твоей семье. О твоём будущем.

Он разворачивается и идёт к двери. Шаги тихие, уверенные. Я смотрю ему вслед. В голове полный сумбур. Хочется зачем-то остановить его, но не знаю зачем. Он обозначил свою позицию и оставляет меня. Дверь с тихим шипением закрывается за ним.

Я остаюсь одна. Тишина. Но теперь она давит. Давит на грудь. На сердце. На разум.

Я опускаюсь на пол. Обхватываю колени руками. Прижимаю их к груди. И плачу. Тихо. Горько. Слёзы текут по щекам, капают на одеяло.

Что мне делать? Могу ли я доверять императору и его словам?