Глава 2

 Вандалетта Мойра Беннет могла похвастаться высоким ростом, пышными бёдрами и бюстом, и при этом безумно тонкой талией, длинными, худыми пальцами, запястьями-косточками и шеей, что больше напоминала палку.

И всё же она, несомненно, была красива. Орлиный нос, фиалковые глаза, густые чёрные волосы, родинка над губой, сами губы словно три сочные черешни, обрамлённые бордовой линией…

Вот только большая часть её внешности — попытка скрыть изъяны с помощью магии, вполне возможно, что запретной, последних технологий и тонны косметических процедур.

Так же не стоило забывать про тяжёлый макияж и дорогую одежду.

Она растрачивала остатки состояния отца на себя любимую. Так что на внешность её родных дочерей не хватало денег.

По мне так это странно, ведь они заставляли окружающих неистово воображать, как же на самом деле выглядела шикарная и ужасающая Вандалетта Беннет.

Это фамилия совершенно ей не подходила, была слишком простой для той вульгарной вычурности, которой сочился каждый жест, каждый взгляд женщины.

— Что мои маленькие куртизанки делают, неужели проказничают? — почему-то ей нравилось называть так своих дочерей. В этом смысле было просто прекрасно, что я для неё была лишь прислугой. — Да, я вижу, вы плохо себя ведёте… А если бы я вошла не одна? Что бы о вас подумали, страницы-то небось сальные от ваших прикосновений…

Даже не посмотрев в мою сторону, Вандалетта подошла к девушкам и забрала календарь.

— Ммм… зимние мне особенно по душе. Январь и Декабрь просто животные… — она закусила губу и запыхтела, как пыхтят коровы по рассказам нашей поварихи, которая приехала в большой город из деревни за лучшей жизнью. Совершенно зря. — А вы знаете, как я люблю животных… Да, Ханни? — наконец-то, она одарила меня взглядом, на этот раз особенно неприязненным.

Очередное напоминание о том, что мой отец женился на ней, очередная попытка задеть.

И затем классический хук справа:

— Что это за осколки? Пришла уши погреть, дрянная девка… Сил у меня на тебя уже никаких нет… Продолжишь в том же духе, сдам тебя в бордель! Всё равно ты пустышка и ни на что другое не способна.

Дочь одарённых родителей, но без магии, да-да-да, ничего нового.

Заметив, что я нисколько не изменилась в лице, Вандалетта перешла на крик:

— УБИРАЙСЯ!

— Я не поняла, мне убрать осколки или выйти из гостиной, чтобы вы могли обсудить здесь свои пристрастия без посторонних?

— Ах ты!

Вандалетта замахнулась, чтобы дать мне смачную пощёчину, этот навык давался ей хорошо, но я тоже кое-чему научилась, поэтому легко увернулась.

Хмыкнув, она внезапно переменилась в настроении и протянула:

— Останься, дорогая моя, останься… У меня для тебя ещё будет задание.

Я кивнула. Ну, разумеется, ей будет что мне поручить. Для женщины, которая никогда не держала в своих руках тряпки, у неё очень богатая фантазия. Каждый раз, когда я заканчивала с одним делом, находилось другое.

И порой совершенно абсурдное, вроде вымывания с хозяйственным мылом дымохода изнутри.

Или еженедельного мытья потолков в старом подвале, куда никто особо не заходит.

Вообще-то, услуги бытовых магов были вполне нам посильны. Это быстро, практично и к тому же статусно. Считалось, что лучше нанимать бытовика или бытовичку несколько раз в неделю, чем держать у себя глупую неторопливую служанку.

Но для Вандалетты было важно, чтобы именно я стирала вещи, мыла полы и посуду.

Было важно, чтобы я света белого не видела и никогда, никогда, никогда не выходила из дома.

Наверное, боялась, что я выскачу замуж раньше её комнатных старых дев и тем самым окончательно лишу их возможности преуспеть на великом рынке под названием «супружество».

— Итак, дорогие мои, любимые и не очень, — она прочистила горло, — давеча я играла в картишки с мистером Смитом. Как оказалось, он весьма богат. Из провинции, конечно, но и там знают, как делать деньги. Его старикашка-отец, золотой король Юга. Сынок его явно не вышел умом, но да это нам на руку.

— На руку? — не поняла Лизбет.

— Ну или на другое место, — усмехнулась Вандалетта. — Дело в том, что Смит младший проиграл мне свою девственность.

— Что? — гаркнула Гвиневра. — А нам это зачем?

— Ты же говорила, что мы должны быть невинными, насколько это возможно… — вздохнула Лизбет. — А это очень неудобно. Надо ухищряться…

— А мужики вообще бывают девственниками? — спросила Гвиневра.

— А ты думаешь, что они уже рождаются с опытом? — усмехнулась Лизбет.

Я закатила глаза, Вандалетта последовала моему примеру. Она была очень раздражительной дамой, и неизвестно, какого страху натерпелись бы её дочери, если бы не было меня и прекрасной возможности срываться на мне. Двадцать четыре на семь.

— Девочки, соберитесь! Посмотрите на себя и на меня. Если заядлые холостяки кого-то и возьмут замуж, то вашу покорную слугу, — она показательно приподняла свой бюст. — Но у меня есть вариант для кого-то из вас. Мистер Смит младший оказался человеком слова, к тому же старых нравов. Ну я же сказала, что он из провинции. Поэтому ночь он проведёт только с той девушкой, которая будет ему женой. А что это значит? Это значит, что он женится на ком-то из вас…

С этими словами она подошла к камину и зачерпнула добрую горсть сажи своими безупречно белыми перчатками (которые потом стирать, конечно же, придётся мне), а затем неожиданно позвала:

— Ханни, детка, подойти.

Я даже отреагировать не успела, а она уже оказалась рядом и влепила мне золой по лицу и волосам.

— Надень свою худшую одежду, измажься в саже побольше, можешь даже в навозе — мне всё равно. Сегодня вечером у нас будет ужинать Смит вместе со своим другом. Ты должна сидеть в подвале тихо, как крыска. И быть такой же грязной и отвратительной. На случай, если тебя всё-таки увидят. Это понятно?