Глава 4

В существование демонов не все верят. Но мне пришлось.

Я уже говорила, что мой отец после смерти матери сошёл с ума?

Так вот, я имела в виду, что он совершенно съехал с катушек.

Будучи талантливым магом, он нашёл способ выйти на демона, которому под силу было бы сотворить невозможное: вернуть мою мать к жизни.

Может быть, магия демонов и правда на это способна, но с ними игра никогда не стоит свеч. Папа это понимал. Понимал и всё равно сотворил полнейшую дичь.

Как я поняла, сделки работают так:

Во-первых, нужен отчаянный индивид, который несмотря на все подводные камни согласится на условия.

Во-вторых, без вариантов любое желание будет извращено настолько, что к концу индивиду это желание вообще нужно не будет.

Или ещё смешнее — он просто не доживёт, как случилось с моим отцом.

Он хотел вернуть свою жену, а значит, должен был:

Женится на другой! И всерьёз со всеми вытекающими вроде супружеских обязанностей.

Заставить свой плод любви с прошлой женой, то есть меня, служить этой новой никому на самом деле не нужно жене. Служить!

И последнее — самого дорого ещё живого человека отдать в рабство на тридцать лет.

И кем был этот человек? Родной, дорогой, безмерно любимый?

Конечно же, я.

Кто если не я?

Отец вряд ли бы согласился, если бы ему пришлось меня кому-то отдать физически, но это работало чуть иначе.

Я должна была оставаться в том доме, где заключалась сделка, на протяжении всех этих лет. Демон мог прийти и забрать меня в любую минуту. А мог не прийти никогда.

Часто бывало, что и не приходил.

Не пользовался активами, так сказать, потому, что был занят ворохом других дел, и до каких-то девиц дела ему никакого не было.

Демон не самый одержимый своими рабынями, так скажем.

На это и понадеялся папочка, пусть земля ему будет пухом, когда подписывал контракт.

И когда меня, совсем малышку, заставил подписаться кровью.

Я ничего не понимала, конечно.

И потом он баловал меня, видимо, чувствуя вину.

А я бы даже простила, если бы он не умер.

Но одно хорошо — демон так и не пришёл. Я очень надеялась, что он попросту забыл обо мне.

Хотя что лучше? Быть прикованной к особняку без права ослушаться деспотичную мачеху, провести в уборке свои лучшие годы, или отправиться неизвестно куда с демоном?

Трудно сказать.

Я в любом случае искала лазейку среди записей отца. Искала хоть что-нибудь, что может скрасить мою участь.

Но пока было глухо. Сразу после смерти отца мачеха начала загружать меня работой. И чем старше, чем красивее я становилась, тем сложнее мне было с каждым годом.

И даже сейчас я решила ничего не искать, а просто спать.

Потому что прекрасно понимала, что вырублюсь в любом случае и времени лучше было не терять.

До вечера я занималась своими обычными делами: драяла всё, что стоит и движется. Вандалетта нервничала, что я ещё не убралась в подвал, но когда сёстры в очередной драке разгромили половину столовой, ей пришлось попросить меня всё убрать.

Ох, как она, наверное, пожалела в этот момент, что не обзавелась контактом бытовички. Ей бы стоило только щёлкнуть пальцами, и все проблемы были бы решены.

Но нет, зачем, если есть Ханни…

И Ханни правда есть. Вот только непонятно на радость ли или на беду.

Потому что гости наши мало того, что приехали раньше, так ещё и вошли в дом без стука, а затем бесшумно прошли прямо до столовой, где продолжали ругаться Лиззи и Гвен. У одной выступила шишка на лбу, которую никаким гримом не удалось скрыть, другой на ногу упал нож, и она орала, как резаная. Вандалетта, в свою очередь, орала от гнева. А я сновала между ними, пытаясь внести хоть какой-то порядок в этот хаос и, разумеется, не отказывая себе в удовольствии хихикать.

Гости смотрели на нас, словно на цирк уродов.

Мой взгляд тут же зацепился за высокого и безумно красивого мужчину, которого я уже где-то видела.

И он смотрел прямо на меня.

Длинные платиновые волосы со странным синим отливом, порочная усмешка на тонких, красиво очерченных губах, горящий взгляд синих глаз…

— Мамочки, — вскрикнула Гвиневра, — да это же февраль!

— Твою мать, — выдала её мать и поспешила схватить пудинг с явным намерением измазать в нём моё лицо.

Из-за нервов она нередко действовала импульсивно и глупо. Но зато как всегда театрально.

Всё бы хорошо, но вместо моего лица под тяжёлую руку Вандалетты попало лицо Лизбет.

— Ничего, — улыбнулась я, — зато шишки видно не будет! Ну, я пошла к своим крысам, миссис Беннет. Хочется приличного общества…

Я постаралась пройти мимо ошалевших гостей, но тот самый февраль с календаря схватил меня за запястье и властно произнёс:

— Ты никуда не пойдёшь.