Глава 24. Егор

Мля… куда все могут ехать во вторник утром? Центр города не на шутку переполнен, и чтобы выбраться на трассу, мне приходится проторчать полчаса в пробке. И всё то время, что плетусь за впереди идущими машинами, то и дело поглядываю на заднее сидение, где лежат шортики Лины, понимая, что я что-то где-то упускаю.

Она изменилась, это дураку понятно. Но здесь есть что-то ещё, что я никак не могу догнать. Не могу сказать, что мне не нравится эта новая в ней взрывная бойкость, что топит во мне такие до одурения безумные желания, что хочется педаль в пол выдавить и с разгону в какое-нибудь дерево, чтоб сдержаться, оставаясь с ней в рамках приличия. Но всё же во мне сидит непонятная хрень, которая терзает с того момента, как только она окончательно скрылась из моего вида.

Сам не понимаю, как вообще отпустил её в универ. Зубы сводило, как хотелось вновь на плечо и в машину, а там и на необитаемый остров, чтоб больше никто никогда не смотрел на неё.

И дело тут вообще нифига не в шортах. Нет, в шортах бы её всё равно не отпустил, но это только потому что я конкретно понимал, что теряю птичку. Ещё неделю назад, я точно знал, что она от меня никуда не денется, а теперь каждая секунда может стать тем моментом, когда уже никогда не смогу вернуть её назад.

Поэтому и мчу с утра пораньше к клинике, где теперь находится её мать. Вытащить, конечно, её оттуда уже не могу. И дело даже не в договоре, который исключает возможность Марину оттуда забрать, пока не будет пройден хотя бы первый этап лечения. Как бы гнусно это ни звучало, то, что Марина здесь, единственная моя страховка, что Лина не переедет. А если капнуть ещё глубже, то и вовсе могу признать, что в этом мой план изначально и заключался. Я не хотел её отпускать ни при каких обстоятельствах. И даже не пытался объясниться с собой, зачем мне это нужно. Ответ знал, просто чаще всего избегал о нём себе напоминать.

Неважно, что она бы ненавидела меня больше всех на свете. Главное, чтобы это всё происходило в соседней комнате.

А сейчас… черт, я не уверен вообще ни в чём. То, что я внесу её в список тех, кто может навещать Марину, вообще ничего не изменит. Но хотя бы не усугубит, чего точно не могу допустить.

Пришлось просить Рима приглядеть за ней, пока буду посещать клинику. Вот только спокойствия — ноль. Хотя я без «б» доверил бы другу даже собственную жизнь, а вот Лину — да я себе не доверяю, когда дело касается птички, что говорить о ком-то другом?

А ещё и это проклятое чувство, чёрт бы его побрал. Так и подмывает дать обратного ходу и вернуть Лину домой. Не нравится мне вся эта хрень с её изменениями. Как бы они ни разгоняли кровь, сыграют они только против меня, уверен. Идиотизм вообще блещет идеями, подначивая с ней объяснится. Но я прямо таки и вижу, куда меня шлёт Лина, как только озвучу причину своего помутнения. Хотя и свежее фото записи её посещения в день, когда мама как бы вколола себе «золотой укол» всё равно собираюсь сделать. Но это на самый крайний случай.

Клиника находится недалеко от города, на закрытой территории на берегу озера. Если и не знать, то вполне можно принять за обычный санаторий. Правда, из которого не так то просто выбраться, если только ты не готов броситься со скалистого обрыва, ведущего к берегу.

Пока иду к главному ходу, особо стараюсь не засматриваться на пациентов и их посетителей, что во всю гуляют по территории. Но миниатюрную фигуру в облегающем белом платьице не заметить практически невозможно. Блондинка как-то совсем не вписывается в общую обстановку. Идёт уверенно, цокая по асфальту высоченными каблуками, на которых в пору только шею ломать. Я бы мог ещё подумать, что возможно у неё здесь находится до безобразия богатый муж, ради которого и можно было засветиться в этом месте. И то, исключительно, чтобы выпросить бабки на новый шмот. Если бы эта блондинка не была мне слишком хорошо знакома. Едва на смех не пробивает от нелепости ситуации: отец ещё не женился на ней, а уже загнал в эту лечебницу. Вот только Леся не пациентка, и мне капец как интересно, что она здесь забыла.

Не окликаю, а иду не спеша прямо за ней. Пока что наши дороги в одном направлении. А вот когда она уже заходит в здание, я чуть притормаживаю, наблюдая, в какую сторону она пойдёт, правда, останавливается она возле ресепшена, а уже через минуту замечает меня. Тут же приходится войти и направится прямиком к ней. Взгляд её зелёных глаз как всегда слишком острый и цепкий.

— Ты следишь за мной? — спрашивает нагло, без какого либо приветствия, вызывая у меня смешок.

— Ты вроде ещё не Кайманова, а уверенности в себе уже не занимать.

Леся лучезарно улыбается, будто бы я сделал ей комплимент.

— Вот именно поэтому я скоро и стану Каймановой, милый, — подмигивает мне девушка и отворачивается к месту, где должен сидеть администратор. — Ну и проблемы здесь у них с безопасностью, три минуты уже здесь стоим, а нас даже никто не заметил. Так и должно быть? — уже смотрит на меня.

Я же делаю для себя мысленную пометку, обдумать это упущение и задать этот же вопрос директору клиники. Однако пока предпочитаю следить за Лесей, чья непринуждённость в подобном месте просто поражает.

— Зачем ты здесь? — откинув все шутки, спрашиваю у Леси.

Девушка в ответ фыркает, закатывая глаза.

— Сам не догадываешься?

Вот честно? Нет. Это не то место, где можно случайно встретиться и начать вести задушевный диалог.

— Удиви меня.

— Алё, Егор, ты запихнул сюда жену своего папаши и ничего мне не сказал, как мы договаривались, — начинает она с неким раздражением выкладывать карты. — Мало того, ещё и нарушил все сроки. Я просто решила прощупать почву, чтобы понять, что всё остаётся в силе.

Резонное объяснение, однако мой прищур на девушке становится только более подозрительней.

— А позвонить мне не пробовала?

— Не, милаш, прости, но в том, что касается таких ставок, я привыкла убеждаться только лично.

Эта девушка поражает меня снова и снова, открываясь каждый раз с новой стороны. Когда я впервые нашёл её и предложил выгодную сделку, передо мной был совсем другой человек. Леся сомневалась и то и дело, что кусала губы, якобы очень сильно нервничает, что нас в любой момент могут поймать. Сейчас же сомневаюсь я. Чем больше узнаю её, тем больше мучает вопрос: а кто из нас вообще нашёл другого.

— Появились непредвиденные обстоятельства, — вскользь оправдываюсь я, осторожно подбирая слова. Что-то мне не нравится в этой ситуации, хотя если посудить с точки зрения, что Леся действительно с самого начала просто хотела отцовских денег, то это вполне может объяснить её тревогу и недоверие. И всё же: — Ты очень рискуешь, находясь здесь.

Про то, как она вообще узнала, куда надо ехать, пока не берусь разбираться. Главное её справадить, пока она не прознала, как и что здесь устроено. Последнее, что мне сейчас нужно, чтобы Лина вообще знала, что я знаком с новой невестой отца. Про наш с ней уговор — тем более.

— Поверь, ты не единственная, кого я не предупредил о своём решении, и не ровен час как отец заявится сюда, чтобы проверить меня и узнать все обстоятельства лично, — добавляю, понимая, что не особо убедил её с первого раза. — Не думаю, что ему понравится, что ты за его спиной что-то разнюхиваешь.

Но и это так себе на неё действует. Леся как будто заранее знает, что это мухлёж. Хитрая, самодовольная улыбка на её красных губ становится лишь более наглой. Она ведёт кончиком ногтя по столешнице, медленно приближаясь к моей руке. При том цепкого, пытающегося всё разведать в моей голове ни на секунду не отводит от моих глаз.

— Что-то изменилось, Кай, — произносит приторно вкрадчиво, — не так ли?

Я же в свою очередь нагибаюсь к ней почти вплотную, резко перехватывая её руку за запястье, останавливая её и пригвождая к поверхности ресепшена. Даже если я растерялся на некоторое время, не говорит о том, что она может указывать мне правила нашей игры.

— Уходи, Леся, — прямо в глаза кидаю крайне спокойно угрозу. Если она хоть на секунду прощупает, что у меня появились слабые места, тут же обратит это всё против меня. — И впредь не суй свой нос, куда не надо. Я как помог тебе охомутать отца, так и с лёгкостью могу сделать так, что вашей свадьбы никогда не будет. Усекла?

Очевидно, нет, потому что по-прежнему улыбается, совсем не теряясь. Более того, наклоняется сама ко мне, сокращая расстояние ещё больше, будто собирается поведать секрет.

— Я бы на твоём месте, была более милой, Егор, — советует она, хотя больше звучит как маленькая угроза. — Ведь и я могу провернуть всё против тебя. Нам с тобой лучше дружить. И впредь, соизволь оповещать меня об изменениях, чтобы хоть один из нас не прокололся.

А затем также резко отстраняется, продолжая смело и с вызовом глядеть мне в глаза. Даже не пискнет, хотя на её запястье и остаётся след, когда разжимаю руку, после чего наблюдая, как она начинает медленно идти спиной к выходу. А потом она делает это — смотрит куда-то вверх и улыбается ещё шире, заставляя меня заинтересоваться чему.

Камера, сука. Вот же…

Едва давлю гнев, понимая, что сам оплошал по самое не хочу. Наблюдая, как Леся уходит, у меня в голове крутится одно единственное понимание. Кажется, я всерьёз заигрался.