Глава 39. Егор

Ну, все, п***ц, бля.

Одно предложение, а выносит так, точно на полной мощи сбивает экспрессом. Разум, к херам, отключает.

Я ведь точно не собирался сегодня напором идти. У нас и так эмоциональная встряска по самое не хочу, не уверен был, что Лина будет готова, после всего. А теперь…

А теперь, мать вашу, с контролем проблемы.

Притягиваю птичку обратно вплотную к себе. Все силы вкладываю, чтобы не раздавить её тело, когда обнимаю. К губам совсем осторожно прикасаюсь, чтобы раньше времени не слететь.

— Лина, — выдыхаю слишком надорвано.

Сам притом охреневаю, насколько мне воздуха не хватает. Губы птички такие мягкие, тёплые…

С*ка, не могу, как хочу её укусить.

Ещё немного, ещё пару слов вытолкать.

— Если ты не готова к большему, то нам надо прямо сейчас…

— Нет, — неожиданно резко перебивает она, что у меня даже разум на мгновение включается. Пока Лина вновь не начинает шептать, взволновано так и рвано. Сама к губам моим прижимается и говорит прямо в них. — Нет, не останавливайся. Не останавливайся. Сделай… — глубокий вдох, а у меня сердце кто-то со всей силы сжимает от ожидания. — Сделай меня снова… своей.

Мать вашу…

Просто п***ц.

Да поможет мне бог. Меня выключает.

Набрасываюсь на её рот, как обезумевший. Вжимаю хрупкое тело в себя и тут же руками под футболку ныряю, до обнажённой кожи добираюсь и не могу себя остановить. Каждый миллиметр обшариваю, рассыпая по её телу мурашки. Лина дрожит, меня — лихорадит.

Пытаюсь взять себя в руки, но ни одни тормоза не работают. От кислородного голодания готов сдохнуть, но чтобы себя от неё оторвать?

Черта с два.

Сделай меня снова своей.

И так моя. Только моя. Эвелина Крылова всегда была только моей.

Поспешно скидываю с плеч куртку. Больше хочу её тела. Кожей его чувствовать. Максимальный, мать вашу, контакт. А от того, как птичка тут же это поддерживает, пальчиками проходясь по плечам…

Нет, до комнаты мы точно не доберёмся.

Я уже тянусь к краю её футболки, но…

Чтоб его! Лина делает тоже самое. Только тянется к краю моей, и в этот же момент вся замирает.

Секунда, и она отстраняется от меня, как от огня.

Что за?..

— Егор? — сквозь лихорадочную дрожь выдаёт Лина. — Может…

Впиваюсь в неё взглядом раньше, чем она договаривает. Злой? Ох, я не просто злой. Я ничерта не понимаю. Особенно до влажного блеска волнения в глазах птички. Раскрасневшаяся, взъерошенная и пытающаяся взять под контроль дыхание, Лина буквально теряется от моего вопиющего непониманием взгляда.

Я не мог перегнуть. Не мог же? Сама ведь согласие дала. И не то чтобы она не могла передумать, просто я то к этому не готов! Но… глубокий по максимуму вдох, сбавляю обороты своего безумия и уже более спокойный заламываю бровь, ожидая, что она скажет.

— Может всё-таки не сегодня?

Лина так сильно волнуется, что я вслух матерюсь. Мне вот только не хватало, чтобы она боялась мне отказать.

— Просто, — продолжает неуверенно птичка, а я взгляд увожу, в тот час нажим рук ослабляя, чтобы она не чувствовала себя так неловко. Но тут: — Вдруг тебе будет больно и…

И?

Я тут же возвращаю взгляд к глазам Лины. Что она?..

Да лаааадно.

Прослеживаю за её короткими, то и дело стреляющими взглядами вниз. Прямо туда, где замерли пальцы Лины, которые она так и не сдвинула.

Кровь, бл*дь. А я и забыл, идиот.

Давлю короткий смешок. Я забыл, но не Лина, которая всегда переживает за меня больше, чем я на самом деле этого заслуживаю.

— Это единственная причина? — спрашиваю, смотря на неё и буквально молясь, чтобы она ответила да.

Лина слегка растеряна от моего вопроса, но тут же кивает, а я на полном серьёзе готов отдавать дань небесам.

Автоматом тоже киваю. И пока она не успела опомниться, одним рывком стягиваю с себя через голову майку и тут же встаю вместе с птичкой. Она ещё от этого шока отойти не умудряется, резко ахает и обворачивает вокруг моей шеи руки, а я уже двигаю спиной назад. Пара шагов и нас обоих скрывает под толщей прохладной воды бассейна.

Вот и огребу же я сейчас.

Однако много времени не даю оклематься. Стоит нам вынырнуть, а огромным от крайнего шока глазам Лины впиться в меня, тут же давлю все возмущения поцелуем. И только тогда, когда ощущаю, как тело птички расслабляется в моих руках, отрываюсь, чтобы снова посмотреть ей в глаза.

До охранения прекрасные глаза.

— Я целый год ждал этого, птичка, — говорю максимально серьёзно. — Ей богу, меня даже огнестрел сейчас не способен будет остановить.