Эпилог

Лина

Два месяца спустя

— Всё? — спрашивает меня Егор, стоя сложа руки у машины, когда мне остаётся дойти до него несколько метров.

Отрывисто киваю, мысли немного сбивчивые, после разговора с Крис. Иду почти на автомате, даже и не помню, как прошла путь от дверей универа до него. Но Егора устраивает и такой ответ, он вообще выглядит несколько нетерпеливым. Только пока ехали утром раз пять, наверное, спросил, во сколько у меня закончится экзамен. Уж не знаю, к чему такая с его стороны поспешность, это мне нужно было радоваться, что в этом году он последний. Хотя, возможно, если бы я просидела дома больше, чем полтора месяца, тоже радовалась всему, чему возможно.

Егор вообще в последние дни почти всегда улыбается.

Как и сейчас, когда чуть отступает от пассажирской двери, но стоит приблизиться тут же перехватывает за талию и тянет к себе.

— Ты знаешь, какая пытка, не иметь к тебе доступа три часа? — тянет он, утыкаясь мне в шею и глубоко вдыхая. А у меня мгновенно всё тело отзывается. Тает и слабеет, до дрожи в ногах. — Тебе срочно нужно тоже совершить какое-нибудь преступление, чтобы не могла от меня уходить под домашним арестом.

— Но твой то закончился, — протестую возмущённо, а Егор чуть отстраняется, чтобы посмотреть на меня.

— Поверь, птичка, если ты будешь двадцать четыре часа дома, я согласен даже для того, чтобы еды купить, не выходить оттуда, — сладко так лепечет, приближаясь к моим губам.

Дерзко целует, прикусывая губу, но тут же смягчает, проводя кончиком языка, от чего уже не могу удержаться, чтобы не выдать шаткий стон.

Это нечестно, у меня аж низ живота мучительно-сладко стягивает, что хочется сжать бёдра, а Егор даже жалеть не собирается, стискивает пальцами ягодицы и рывком к своему паху притягивает.

Чтобы мысли совсем растеклись.

Сама уже елозить начинаю прямо напротив его ширинки. Такой твёрдый, а я только и могу думать о мгновенно зарождающейся пустоте, молящей наполнить себя…

— Егор… — рвано, задыхаясь, прошу я и упираюсь ладонями в его грудь, чтобы дать себе немного пространства. В противном бы случае, разум точно не одержал вверх. — Мы на парковке, — напоминаю, облизывая распухшие губы.

Всё пытаюсь отыскать равновесие. Егор же поднимает голову и как-то угрожающе осматривается, будто отыскивает того смельчака, кто рискнул на нас посмотреть.

— Никто даже не смотрит, — выдаёт заключение, но я на это не ведусь, отстраняясь ещё дальше, и тогда он кивает. — Окей, но тогда нам позарез как надо побыстрее отсюда уехать.

Даже тут же поправляет мне узкую юбку и открывает для меня дверь, но стоит мне повернуться и поставить ногу на подножку, как тут же прилетает шлепок по попе. А когда оборачиваюсь, чтобы наградить его острым взглядом, всё, что делает этот наглец — подмигивает и дьявольски ухмыляется, прежде чем закрыть за мной дверцу.

После заводит мотор и выезжает с парковки. Смотрю на дорогу, но не спрашиваю, куда едем. С того момента, как Егору изменили меру пресечения, пока идёт расследование, мы почти не бываем дома. Кафе, парки, набережная, кино. Можем просто сидеть в машине на парковке у макдональдса, есть бургеры и картошку фри и смотреть какой-нибудь стендап на телефоне. Или болтать и смеяться, или просто много-много целоваться.

В любом случае, куда бы ни ехали, я знаю, что сегодня будет ещё один замечательный день.

— Как сдала? — спрашивает Егор, бросая на меня взгляд.

И это не для галочки, он просидел со мной три дня, просто рядом и очень-очень редко отвлекая на себя, пока я готовилась к экзамену. Видимо, хочет убедиться наверняка, что он не зря держал руки при себе столько дней.

— Отлично, при том одна из самых первых.

— Самых первых? — переспрашивает он. — Что там у вас за преподователь монстр, чтобы принимать каждого по часу?

А я в ответ прикусываю губу. До последнего не знаю, стоит Егору рассказывать или нет.

— Я была с Крис, — признаюсь, набрав в грудь побольше воздуха.

Егор даже не поворачивается на меня.

— С Крис, — в итоге бормочет.

Не спрашивает, звучит довольно задумчиво.

— Да, она попросила у меня прощения. А ещё сказала, что хотела бы, чтобы мы не продолжали друг друга ненавидеть.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— И?

Я же пожимаю плечами.

— Не знаю, если честно, но они теперь наши соседи. Да ещё и Мир… — выдыхаю неопределённо. — Если бы не он не признался, что он выполнял заказ Димы, ты так бы и сидел под домашним арестом. Да и после суда, неизвестно отпустили бы тебя или нет. Плюс я познакомилась с девушкой Ярослава, и она…

— С Лисой? — перебивает Егор.

Он не просто в шоке, будто из под его ног выбили почву.

— Это имя? Лиса?

— Нет, Ева её зовут, это… это прозвище. Лисицына, — говорит он, явно без желания.

— Погоди… Прокурор ведь, он?..

— Да, это его дочь.

Я несколько секунд пытаюсь сопоставить реакцию и то, что знаю.

— Нет, его девушку зовут Альбина, — рассказываю Егору, но вижу, что после “нет”, ему уже стало не интересно. Поэтому я решаю ещё раз закинуть удочку. — Ты так мне и не расскажешь, да, что случилось между вами с Ярославом? Крис сказала, что вы были лучшими друзьями.

Хотя у них вроде и сейчас не всё так плохо. После того вечера с Димой, Егор много приложил усилий, чтобы Ярославу вернулись его деньги от клуба. Вернее, убедил его их принимать. В знак благодарности. Да и Ярослав позже приезжал один раз, чтобы сказать, что он благодарен тому, что Егор ни разу не упомянул Мира в деле, хотя он бы этим облегчил себе жизнь. Поэтому Мирослав сам пошёл на сделку, чтобы выступить в качестве свидетеля против всей семьи Шевченко. За это Мир получит условное. Егору, как физически пострадавшему, смягчили наказание. И все остались, собственно, довольны. Ему конечно всё ещё нельзя далеко уезжать, но прокурор прогнозирует хороший итог. Максимум условное. Тем более, Егор завязал с рингом. Не знаю, что этому способствовало, но как-то между делом он бросил, что ему есть, куда теперь расходовать свою энергию. Да и не стоит это того, чтобы усугубить своё положение и лишиться возможно видеть меня каждый день. Мне, конечно же, большего и не надо. А счастливой я могу быть с ним хоть где.

И всё же, несмотря на то, что Егор от меня больше вообще ничего не скрывает, вплоть до того, что происходит в клубе и как работает его дело, тема Ярослава остаётся закрыта. Он просто бросает что-то вроде “это скучно”, “да ничего особого”, но я то знаю Егора, и сам факт того, как он раздражается, даже когда Ярослав просто говорит мне “Привет”, подсказывает, что мне точно скучно не будет. Но нет, Егор и в этот раз увильнёт, вижу по взгляду, когда он наконец останавливает машину недалеко от набережной и смотрит на меня.

Однако на этот раз говорит то, что не ожидаю:

— Поверь, птичка, мне даже и рассказывать не надо, скоро причина сама вернётся в город, и это так или иначе всплывёт.

Я тут же хмурюсь, пытаясь понять, что это значит, но Егор не даёт мне надолго задуматься, объявляя:

— Мы приехали.

А потом не ждёт, тут же выбираясь из машины и открывая мне дверь. Но я сдаюсь не сразу, с подозрением буравлю его взглядом, однако он даже не думает задерживаться на месте. Машинально иду за ним, пока внезапно не осознаю, что мы двигаемся не в сторону набережной.

— Погоди, — я оглядываюсь, чтобы понять, что здесь можно найти. В многоэтажке, вдоль которой мы идём, нет ни кафе, ни чего-то подобного. — Куда мы идём, Егор?

Но он лишь хитро мне улыбается, находит мою руку и переплетает наши пальцы.

— Терпение, птичка, — заговорщицки подмигивает и заводит меня во двор дома.

— Парк? — спрашиваю, когда вижу целую стену из огромных высоченных сосен.

Но тут же сама понимаю, что они находятся за ограждением. Верчу головой, окончательно запутавшись, когда неожиданно Егор поворачивает к подъезду и сразу достаёт ключи, открывая дверь домофона. На связке таких аж целых три.

— Подожди, — торможу его, не давая зайти, — ты же не задумал, ну… — я не знаю, как собраться и выдать напрямую. К тому же недалеко от нас бегают дети. Поэтому я максимально понижаю голос: — Ты же не задумал ничего пошлого?

Егор встаёт так, чтобы его тело не давало закрыться двери, и окидывает меня таким откровенным взглядом, что аж мурашки по коже бегут.

— Что за грязные мысли бродят в твоей голове, птичка? — откровенно смеётся он. — Хотя, нет, стоп, мне они нравятся. Запомни их, пожалуйста, мы как-нибудь обязательно устроим что-то подобное.

Он пользуется моей растерянностью и втягивает в подъезд, тут же прижимая меня к себе. А я прям вся вспыхиваю разом. Темно, и Егор совсем рядом. Дыханием своим тихим губы обжигает. Становится страшно, но при этом так волнительно, что дыхание учащается от возбуждения. Егору же хватает одного только на меня взгляда, чтобы понять, что со мной происходит.

Он знает, всегда знает.

Но дальше ничего не следует, лишь покачивание головой и причитания:

— Крылова-Крылова.

А потом он отступает, за его спиной мгновенно срабатывает датчик и включается лампа. Огромное пустое фойе, каждый шаг Егора разносится эхом, такое ощущение, что здесь никого нет. Мой взгляд непонимающе обводит каждую деталь. Несколько диванчиков, рядом с окном, пустой стеллаж, почтовые ящики.

— Егор?.. — в моём голосе уже звучит вопрос, и он его понимает, но не отвечает. Идёт до лифта, пока я медленно ступаю по звонкому кафелю. В такой тишине каблуки особо громко стучат по нему. — Ты же…

— Давай, заходи, Лина, — кивает Егор на распахнувший двери лифт, ясно давая понять, что ответы будут потом.

С глубоким вздохом сдаюсь. Ладно, так или иначе я всё узнаю. К тому же, вариантов здесь немного.

Мы приезжаем на тринадцатый этаж, а мне почему-то вдруг весело становится от цифры. Уверена, была бы возможность Егор выбрал «666». Дальше иду за ним без вопросов, а когда подходим к двери, и Егор её открывает, окончательно убеждаюсь, что всё правильно поняла.

— Это твоя квартира, — говорю, проходя и оглядывая прихожую.

Большая, но почти пустая. Справа во всю стену зеркальный шкаф купе, небольшой пуфик с тумбой для ключей. Но никаких вещей. Слева же вместо стены что-то вроде маленького водопада за стеклом, подсвеченного голубым цветом. Я чуть прохожу вперёд, заглядывая в огромную гостинную-студию.

— Нет, не моя, — раздаётся сзади неожиданно близко, что даже умудряюсь слабо вздрогнуть. Егор встаёт прямо позади меня, телом к моей спине прижимается и скользит одной рукой на талию, чтобы в шею прошептать: — Она наша, Лина.

Я резко шарахаюсь вперёд, сама не знаю, почему, но мои глаза распахнуты в изумлении, когда поворачиваюсь к нему лицом.

— Что значит наша?

А Егор будто наступает, шагает вперёд, вновь приближается максимально близко, ладонь на скулу кладёт и заправляет волосы за ухо.

Смотрит в глаза предельно серьёзно.

— Ты же не думала, что мы будем вечно жить в доме отца?

— Нет, но…

Егор берет моё лицо за подбородок.

— Я устал прятаться по углам.

— Мы особо и не прячемся, — как будто оправдываюсь я.

Не знаю, что сильнее пугает: то как Егор на меня смотрит или то, как напирает, заставляя меня пятиться спиной назад. Мне кажется это чем-то очень значимым. Выходящим за привычные рамки.

— Да, ладно, Лина, ты лишний раз не даёшь себя поцеловать, боясь, что нас увидит отец.

Я вновь пытаюсь возразить, но Егор не даёт.

— А я хочу делать так, — поглаживая мой подбородок, он прижимается к моим губам, сбивая не только дыхание, но и ритм сердца.

Мягко сминая их, растягивая поцелуй, от которого тянет сердце. Кладу руки ему на плечи и скольжу на затылок. Не хочу вроде и поддаваться, но меня так и тянет приникнуть к нему.

— Всегда и везде, в любое время, постоянно, — перебирает Егор, ведя меня и дальше спиной назад вглубь, пока мы не упираемся в стену.

— К тому же, отца в последнее время слишком много в доме.

— Ну, ты не можешь его упрекнуть в том, что он захотел отдохнуть, — продолжаю стоять на своём.

Это ведь всё быстро, так?

Или…

Ох…

Губы Егора находят невероятно чувствительное место на моей шее, посасывая его и оставляя влажные поцелуи, что у меня пальцы ног сжимаются и закатываются глаза. Потолок начинает кружится.

— Мои глаза скоро закровоточат от вида его клетчатых шорт, — его губы спускаются ниже, к ключице, пока пальцы растёгивают пуговку шифоновой блузки.

Мой разум плывёт.

— Ты не можешь осуждать человека за его вкус. Он наслаждается жизнью.

На мгновение Егор останавливается, чтобы поднять голову и посмотреть мне в глаза.

— Я тоже хочу наслаждаться жизнью, — говорит он и тут же стягивает с плеч полностью расстегнутую блузку, позволяя ей скатиться вниз и упасть к нашим ногам. — И не хочу, чтобы нам кто-то мешал.

Я остаюсь в одном белом кружевном лифчике и юбке. И то, от которой Егор точно намеревается избавиться, стоит ему только проникнуть обратно ко мне. На этот раз в безудержном поцелуе, от которого не только вращается потолок, а весь мир целиком.

— Это было-то всего один раз, — вот теперь я точно не знаю, зачем возражаю, но уже не могу остановиться. Мне нравится, как Егор уговаривает меня. И метод его вееееесьма действенный.

— Правда? — Егор резко дёргает на себя, дерзко так и с вызовом, заводя руку на поясницу, чтобы расстегнуть замок на юбке. — Он начал ломится к тебе в комнату с криками, что придушит меня, если я тебе сделаю больно!

И тут я не выдерживаю и смеюсь.

— Тебе никогда не будет лишней отцовская порка, — бросаю вызывающе и тут же охаю, когда руки Егора, скользнув под пояс, резко сжимают мои ягодицы.

— Нет, Эвелина, больше никаких свидетелей, — говорит, прижимаясь ртом обратно к шеи и скользит кончиком языка вниз, вызывая необузданную дрожь. — Ты переедешь сюда, потому что я хочу тебя везде. У стены, — он спускается с поцелуями до ложбинки между ключицами, ладонью сминает грудь, второй ведёт по бедру, поднимая всё выше и выше юбку, пока она не оказывается на талии. — На диване, на кухне, — пальцем поддевает кружево и тянет его вниз, тут же захватывая ртом сосок, кружа по нему языком, до разливающегося жидкого удовольствия внизу живота, до дикой пульсации между ног. — Хочу тебя в ванне и на балконе. На ковре, на полу, да похрен где…

Неожиданно Егор выпрямляется, вновь оказываясь напротив моих глазах, которые очень тяжело держать открытыми. Я дыхание то с трудом могу поддерживать. Хочется просто замереть, раствориться, стать этим моментом.

— Я просто хочу иметь тебя двадцать четыре не семь, — и говорит то так, будто это не грязно и пошло.

А так, будто это самое настоящее признание любви.

Я улыбаюсь, опьяненная и невероятно довольная.

— Не хочу тебя расстраивать, но я сдалась ещё на клетчатых шортах.

Егор смеётся, качая головой. Люблю этот звук, люблю, как переливаются его глаза и я люблю, что именно я вызываю этот смех. Как и этот безумно, всепоглощающий взгляд. Будто не смотрит, в себя вбирает.

— Иди сюда.

Он тут же подхватывает мои бёдра и поднимает в воздух, а уже через пару мгновений садит на невысокую перегородку.

— И вот тут я тебя тоже хочу, — говорит, рывком снимая с себя футболку и становясь между моих бёдер.

К себе за попу притягивает, и я обнимаю его за шею. Сама на этот раз тяну его вниз, чтобы поцеловать. По его плечам скатиться ладонями. Просто чувствовать его кожу, как перекатываются на спине его мышцы, когда он так крепко держит меня в своих руках.

— А ещё я хочу, чтобы ты стала Каймановой, птичка, — выдаёт Егор между горячим поцелуем.

Как бы между делом. Но нет, когда я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, он улыбается.

— Издеваешься? — и нет, мой гнев не выглядит наигранным, он за секунду трезвит разум. — Ты две недели назад буквально заставил меня стать обратно Крыловой!

И да, я психую, особенно, когда Егор тихо смеётся. Но возмущаться долго не даёт, рот накрывает мой поцелуем, глубоким и сладким, будто желает обратно расплавить мой мозг.

— Я хочу, чтобы ты стала моей Каймановой, Лина, — держа за затылок, Егор прижимается к моему лбу своим. — Не сводной сестрой, а женой.

Я теряю дар речи, только и вижу глаза Егора перед собой. И то, насколько они серьёзны.

— Это что… — несмело начинаю я, — хочешь сказать, это предложение?

— Оно самое, Лина. Ты станешь моей Каймановой, птичка?

И тут…

У меня ход сердца сбивается. Оно вообще уходит куда-то совсем далеко, разгоняется, а потом на полной мощи в грудь врезается, когда смотрю вниз. Между нами кольцо. Из белого золота, и оно даже в тени наших тел переливается на алмазной огранке.

Крылья.

Вместо камня, оно разделяется на маленькие крылышки.

— Ох… — медленно выдыхаю я и обратно к глазам Егора обращаю взгляд.

Он так и продолжает смотреть на меня. Решительно и одновременно мягко. Так, что в его взгляде хочется утонуть.

— Это «да»?

Как будто бы я могла ответить иначе.

Киваю головой, сначала медленно, а потом с улыбкой, растягивающей мои губы до боли в скулах.

— Да?

— Да, Егор, да, я стану твоей Каймановой, — тараторю на эмоциях и тут же рвусь его поцеловать. — Это был всегда только ты. Именно ты мне подарил крылья.

— Это только начало, птичка. Теперь я сделаю всё, чтобы подарить тебе небо.

Конец