21

PRO Диана

— Я чего-то не пойму, подруга, что за кашу ты заварила? — Марьяна ковыряется в «Цезаре», внимательно на меня смотрит. — Что происходит?

— Ничего. После недельного философствования, я пришла к выводу, что Захар все же не тот человек, которого хочу видеть возле себя.

— Ничего, что ты уже платье себе подыскала, приглашения в типографии заказали.

— Платье я все же не купила, приглашения сегодня утром были отменены.

— Оперативно. И что теперь? В омут с головой в новые отношение? Кто он? Я его знаю? Или это тот самый бугай из ресторана? — аквамариновые глаза горят живым интересом, сомневаюсь, что Марьяна всерьез говорит об Адаме. А я действительно настроилась их свести. Правда, еще не знаю как.

— Его имя Адам, — перечисляю все, что знаю об Адаме, с каждой фразой глаза подруги становятся все больше и больше, только вот желания познакомиться поближе в них не отражается. Вот как ее приманить? Марьяна не ленится, залазит в «гугл» поиск, вбивает фамилию и теперь хмурится.

— Подруга, ты хоть в курсе, что за рыбка вокруг тебя кружится? — ее идеальные брови приподнимаются. — Это не Макаров, это акула, проглотит и не заметит.

— Тебе такие нравятся? — нервно кручу пустую чашку. — Ты всегда говорила, что предпочитаешь сильных, целеустремленных мужчин, которые знают свое место в жизни.

— Ты решила меня с ним свести? — прищуривает глаза, откидывается на стуле, скрещивая руки на груди. — Подпольно открыла брачное агентство? Если мне память не изменяет, то это тебя сий бугай зажал в туалете на собственной помолвке, а не меня.

— Он неплохой. — неуверенно тяну я, поглядывая на подругу искоса. Нет, сейчас я не буду говорить насколько Адам властный, не терпит, когда ему перечат, держит руку на пульсе твоей жизни. Эти качества Марьяну жутко раздражают. Она всегда встречалась с мужчинами старше себя, но отношения у них были равноправные. Никто никого не контролировал, полное доверие и уважение к личному пространству. Адам видимо не имеет понятия, что у человека рядом с ним есть своя жизнь, не связанная с его персоной.

— А сомнений в голосе выше крыши. Ты решила спихнуть его на меня?

— Как ты могла подумать! — а у самой сердце замирает, уловив в интонации Марьяны нотки заинтересованности. — Просто подумала, почему бы вам не познакомиться поближе.

— Не умеешь ты врать, Диана, — подруга улыбается, склонив голову на бок. Краснею под ее насмешливым взглядом, поняв, что мой коварный замысел похоже раскрыли. — Я согласна, он пугает. Сама к нему как?

— А я и не смотрела в его сторону, — беспечно отмахиваюсь, но потом прикусываю губу. О первой ночи с ним промолчу, пусть это останется между мной и Адамом. Промолчу и о том, как искусно он умеет целоваться, аж дух захватывает и теряешь ощущение реальности. Это все гормоны, это чистая физиология, которая не поддается никакой логике. Только так можно себя оправдать, оправдать свое удовольствие от его ласк…

— Ладно, мне нужно бежать, время ланча давно прошло, — Марьяна собирает свои вещи, кладет под блюдце деньги. — Звони, не пропадай, — сдергивает с вешалки пальто, чмокает в щеку и торопливо убегает.

Я не спешу покидать уютное кафе. У меня сегодня сплошные встречи и переговоры. Вот сейчас должны подойти клиенты, будем обсуждать оформление интерьера в честь помолвки. Вспоминаю свою, передергиваю плечами. Там все создавалось без моего участия, без моей точки зрения, поэтому ничего из увиденного мне не понравилось. Но из-за фиктивного праздника нет смысла расстраиваться. Когда будет все по-настоящему, я обязательно в это мероприятие вложу всю свою душу.

Разговор с клиентами затягивается. Будущая невеста очень трепетно относится к мелочам, хочет, чтобы этот торжественный день ничем не уступал будущей свадьбе. Пара мне сразу понравилась. Их влюбленные взгляды, улыбки, сияние глаз — как ножом по сердцу. Невозможно не испытывать чувство глубокого разочарования от того, что у тебя не так. Когда звонит Захар, я еще больше уверяюсь в том, что с ним мне не по пути. Пишу ему в сообщении адрес и название кафе. Влюбленная пара уходит и через десять минут стул напротив занимает Макаров.

— Привет.

— Привет, — приветливо ему улыбаюсь. Смотрю на его скованную улыбку, на бегающие в разные стороны глаза, на ультро-модный прикид, который вызывает раздражение. Не понимаю прикола в зауженных джинсах с короткими штанинами, чтобы были видны голые щиколотки. Толстовка с латинскими надписями тоже не придает солидности. Растрепанная прическа требует, как минимум, расческу. Против воли вспоминаю Адама. У него в образе сплошная классика, даже в повседневной одежде. И ему идет, он знает, что черный цвет совпадает с его темно-карими глазами, которые бывают угольно черными. Знает, какой крой пиджака подчеркнет его ширину плеч. Конечно, все костюмы скорей всего пошиты на заказ, такой человек вряд ли будет покупать вещи в магазине, где и все. А если и зайдет в магазин, то в тот, в который могут зайти единицы.

— Прекрасно выглядишь, — комплимент формальный, я поправляю манжеты на блузке. Тоже люблю классику. Она придает больше женственности и утонченности, современная мода порой пугает своими трендами, за которыми не угонишься.

— Я хотела с тобой поговорить, — нервно трогаю часы на запястье. Захар выглядит расслабленным и не напрягается. — Знаешь… — как же трудно начать разговор, подобрать нужные слова, чтобы долго ничего не объяснять.

— Я тоже хотел поговорить, — ставит локти на стол, нагибается вперед. — Знаем друг друга тыщу лет, наверное. Во всяком случае я помню тебя до своего отъезда в Лондон. Кто бы мне сказал, что ты станешь для меня светом в конце тоннеля. Вернувшись в Москву, у меня было ощущение, что попал в какую-то альтернативную реальность, к которой меня не готовили. Благодаря тебе, благодаря твоей поддержке, — берет меня за руку, я пытаюсь выдернуть руку, но Захар крепко сжимает. Стискиваю зубы. — Я понимаю, как мне повезло. Повезло невероятно. Ты тот самый луч света, к которому стремишься, тянешься и хочешь быть лучше, чем есть на самом деле.

— Захар…

— Шшш, не перебивай, я очень многое хочу сказать. Когда отец мне конкретно сказал, что мое будущее зависит от женитьбы на тебе, я вспылил, так как не люблю условия, давления, — ласково улыбается, подносит мою ладонь к своей щеке, прижимается. Не дает ее выдернуть, а мне хочется убрать руку под стол, не хочу его прикосновений, они мне неприятны.

— Захар, я не хочу за тебя замуж! — Захар шире улыбается, словно не слышит моих слов. — Свадьбы не будет! — для верности поясняю, но ему видимо все равно.

— Я слышу. Прекрасно понимаю, что между влюбленностью прошлых лет и сейчас — огромная пропасть, но я тебе обещаю, ты не пожалеешь о браке со мной.

— Ты меня слышишь?

— Похоже, что нет, — холодно раздается со стороны голос Адама. Я вздрагиваю, Захар ослабляет хватку, мне удается освободить из плена руку. Мы выглядим как школьники, застуканные на месте преступления. Сердце испуганно бьется в горле, перекрывая дыхание. От ледяного взгляда у меня мурашки по всему телу, становится зябко, хочется накинуть на себя палантин и согреться. Адам берет стул, присаживается, закинув ногу на ногу, положив на колено сложенные в замок руки. Я с усилием отвожу от него глаза, смотрю в окно. Неподалеку стоит припаркованный знакомый «майбах».

— Извините, вас разве приглашали? — все же Захар не помнит кто ему врезал в ресторане, видимо совсем был пьян. И в ресторане не разглядел неприглашенного гостя. Хотя возможно делает вид, что не помнит.

— Не имею никакого желания отвечать на твой вопрос, поэтому это ты встал из-за стола и пошел вон.

— С какой стати? — Макаров исподлобья смотрит на Адама, жует свою нижнюю губу. Их сравнивать бесполезно, они разные по статусу, по весовой категории, это как сравнивать мальчика и мужчину, птенца и петуха.

— Может прекратите? — мне не нравится их зрительный поединок, Захар, ясное дело, проигрывает. Не нравится командный тон Адама, я его не звала и разговаривать с ним сейчас не хочу, не планирую.

— А что не так, дорогая? — черные брови вопросительно изгибаются. — Расставила точки над «i»? Или помочь?

— Без тебя разберусь. У тебя, наверное, есть дела поважнее, чем сидеть здесь за столом и мешать разговору! — он меня злит, злит своей насмешливостью, бесит, что откровенно иронизирует взглядом, не воспринимает всерьез мои слова.

— Я думаю, что без меня ты будешь долго разговаривать, — Захар настороженно на нас смотрит, пытается понять, что меня и Адама связывает, по взгляду понимаю, еще не догоняет.

— Захар, я не могу выйти за тебя замуж.

— Не можешь или не хочешь? — вмешается Адам, изгибая губы в усмешке. — Это разные понятия, Диана. Не можешь — значит есть причина, мешающая поступить по велению души и сердца, обстоятельства. Не хочешь — это значит не хочешь, и тебе противна сама мысль быть в тесной близости с этим человеком. Давай по-честному, Диана, зачем парня водить за нос! Скажешь «не могу», он будет давить на жалость, а так как ты у нас добрая душа, расскажет слезливую историю о том, как его прижал к стенке папа. Не так ли Захар?

— Нет, — сцедит сквозь зубы парень. — Вы ничего не знаете.

— Да ладно, — тихо смеется, склоняя голову набок. — Финансы поют романсы. Папа поставил условие: хочешь продолжать вести разгульный образ жизни, быть у семейной кормушки, будь любезен, женись на дочери Щербакова и заделай ей как можно быстрее ребенка, — я ошеломленно смотрю на Адама, потом на бледного Захара. Он нервно облизывает губы, на меня не смотрит. — А нам ведь так нравится быть молодым и свободным, — Адам подается вперед, ловит блуждающий взгляд зеленых глаза. — Одно мое слово, и тебя никуда не примут. Ты понимаешь, о чем я.

— О чем ты? — я вообще не понимаю, что говорит Адам, у меня ощущение, что я желанный трофей, за который борются.

— Это не для воспитанных ушей, солнце мое, — накрывает мою ладонь своей лапищей, сжимает пальцы. Макаров не упускает этот жест, вскидывает на нас прищуренный взгляд. Вижу, какие-то мысли, касательно меня и Адама, начинают посещать его голову.

— Вы трахаетесь! — шипит Захар, кривит губы в презрении. — Я должен был об этом догадаться. А ты, Ди, строишь из себя целку, когда отсасываешь этому уголовнику член! — мой рот открывается и не успевает закрыться, как Захар уже валяется на полу, а Адам нависает над ним, сгребает его за ворот и встряхивает несколько раз. Он ударил Макарова в челюсть, разбил губу, из которой сейчас сочится кровь.

— Пасть свою закрыл! Еще раз услышу иль узнаю, что оскорбляешь Диану, я тебя закопаю в лесочке. Весточку папе пришлю, где искать твое тело под снегом, — угрожающе произносит Адам. От услышанных угроз меня парализует, я не сразу понимаю, что не дышу. И никак не могу уложить слова в своей голове. Это как из российских боевиков, грозно, страшно, но не веришь. Тон Адама не подразумевает шутку.

Испуганно оглядываюсь по сторонам. На нас смотрят все посетители и персонал, но никто не решается подойди. Вижу, как администратор тянется к телефону. Не хватало еще разборок с полицией.

— Хватит! — хватаю Адама за плечо, он позволяет себя оттащить от лежащего Макарова. Встает, одергивает пиджак, глаза холодны и безжалостны. Теперь я не сомневаюсь, что угроза обязательно будет исполнена, дай только повод. Захара становится жалко. Я склоняюсь к нему, рассматриваю разбитую губу. В сумочке у меня лежать антибактериальные салфетки, достаю их и прикладываю к ране. Сзади шумно, сердитого выдыхают воздух, я даже слышу хруст костей, но сдерживаю себя, не оборачиваюсь. Помогаю Захару встать, еще раз внимательно осматриваю губу, смотрю ему в глаза.

— Извини, — тихо выдавливает Захар. — Потом поговорим, — кривится от боли, придерживает салфетку. Он не прощается, отворачивается и уходит. Я поднимаю опрокинутый стул, подзываю официанта.

— Принесите счет, пожалуйста, — делаю вид, что Адама рядом нет и чувствую, как его это бесит. Он садится. Я демонстративно утыкаюсь в телефон, бессмысленно листаю ленту «Инстаграм». Когда Адам рядом, невозможно сконцентрироваться. Против воли прислушиваешься к его тяжелому дыханию, к тому, как задерживает вдох, потом медленно сквозь зубы выдыхает. Кожей чувствую, как его сердитый взгляд блуждает по моему лицу, безмолвно приказывая поднять на него глаза. И ты сгребаешь всю волю в кулак, сопротивляешься. Когда официант приносит счет, Адам и я одновременно хватаем папку.

— Я оплачу.

— Я сам.

— Я в состоянии оплатить этот счет, впрочем, одежду себе тоже могу позволить из личного дохода.

— Я заметил, что ты и копейки не потратила на себя. Почему?

— Потому что я не шлюха, Адам, — выдергиваю папку, вкладываю в нее свою карту. Официант быстро подходит и забирает. — Я не знаю, какие у тебя в жизни были женщины, как ты с ними строил отношения, были ли там отношения. Меня не надо с ними равнять.

— Я не равняю.

— А по поведению не скажешь, — срочно потом выпить энергетика, я чувствую уже критическую отметку, когда нервы вот-вот сдадут. Он энергетический вампир. Высасывает из меня всю энергию, силы одним только взглядом. Мне возвращают карту, я медленно встаю, складываю телефон и кошелек в сумку. Адам подрывается с места, берет мое пальто, помогает одеть.

— Ты домой? — спрашивает, когда мы выходим на улицу. Я прикусываю язык, сдерживаю рвущие наружу слова заботы, он стоит в пиджаке, а погода сегодня ветреная.

— Домой, — подтверждаю, потом добавляю для уточнения. — К себе.

— Но…

— Извини, но сегодня будет так, — интересно согласится или нет? Я рискую, провоцирую, но я без понятия, какие у нас правила в отношениях, что между нами допустимо, а что нет. Все же поговорить стоит, может сейчас задумается о том, что мы слишком разные.

— Хорошо. Я приеду после двенадцати. Можешь меня не ждать.

— Эээ… — а вот этого поворота я никак не ожидала. — Ключ…

— У меня есть, — улыбается, подходит ко мне, нагибается и, как ни в чем не бывало, чмокает в уголок губ. Я тупо наблюдаю за тем, как он торопливо идет к «майбаху», как выскакивает из машины Иван, любезно открывает дверку. Минута и черный «мерседес» с тонированными окнами трогается с места, а я все еще стою на месте, провожая автомобиль взглядом до самого поворота. Черт, не спросила, откуда у него ключ!