26

Pro Адам

Жадно рассматриваю лицо Дианы, ее раскрытые опухшие губы от поцелуев, ее отрешенный взгляд. Провожу пальцем по щеке, зрачок расширяется, прикрывает глаза. Палец очерчивает нижнюю губу, поглаживаю подбородок. Сглатывает, шумно втягивая в себя воздух. Шея напряжена, она сама вся как деревянная кукла. Ухмыляюсь, рассматривая выпирающие косточки, заострившиеся соски. Нагибаюсь, вожу носом сначала возле плеча, потом между грудями, ее запах для меня наркотик. Без своей дозы я схожу с ума.

— Какая же ты вкусная, — Диана особенная. Каждый день, просыпаясь, вижу ее рядом с собой, задаюсь вопросом: за что мне такое счастье? Никогда в жизни я ничего не получал просто так, за все платил: деньгами, здоровьем, отношениями, жизнями. И теперь каждое утро, глядя в огромные глаза как небо, запрещал себе думать о полете в этом небе. Каждый день запрещал себе испытывать что-то еще, кроме похоти. Нельзя.

— Мы опоздаем на работу, — тихо замечает девушка, поглаживая мои плечи.

Мне нравятся ее прикосновения. Мне нравится чувствовать ее руки на своем теле. Я молчаливо требовал себя трогать, она молчаливо исполняла мой приказ. Мы понимаем друг друга на уровне чувств. Иногда мне кажется, что она читает мои мысли. Не раз замечал, что подумаю о том, что нужно после работы расслабиться, как обнаруживаю в кабинете графин виски, стакан и лед. Раньше такого не было. А еще незаметно привык завтракать в ее обществе. Мы могли не разговаривать, уткнувшись в свои гаджеты, но сам факт ее присутствия меня как-то расслаблял. Обычно я не выношу чье-то общество у себя дома, не люблю посторонних людей. Считаю, что дом — это личное пространство, куда с грязными ботинками лучше никого не впускать. Диана как-то гармонично вписалась в мою жизнь, ничего привычного не нарушив.

— Давай я тебе по-другому завяжу галстук, — подходит ко мне, с интересом наблюдаю за ее выбором, застегивая манжеты на рубашке. Улыбаюсь. Сегодня она в черных обтягивающих брюках, в персиковой, главное, непрозрачной блузке. Гладкие волосы свободно струятся по спине. Поворачивается ко мне, кротко улыбается.

— Ты сегодня во сколько приедешь? Как обычно? — накидывает галстук на шею, приподнимаю подбородок. У нее от природы длинные ресницы, кончики красиво загибаются.

— Должен приехать к восьми, а что?

— Ничего, — мечет на меня быстрый взгляд из-под ресниц. Напрягаюсь, почуяв ее нервозность. Обхватываю ее подбородок, приподнимаю, заставив таким образом посмотреть мне в глаза. Поднимаю вопросительно бровь. Минуту пытаемся пересмотреть друг друга, сдается Диана.

— Говори.

— Каждый год я по весне на пару дней уезжаю в санаторий.

— Зачем? Ты чем-то больна? Надо к врачу! — сердце сжимается от неожиданной тревоги, пристально рассматриваю уже до боли родное лицо, пытаясь отыскать признаки болезни. Ничего не нахожу.

— Я здорова, — качает головой, освобождая подбородок из плена моих пальцев. Завязывает до конца галстук, поправляет его.

— Тогда зачем санаторий?

— Чтобы побыть наедине с собой, — отворачивается к своей стороне гардеробной, подходит к ящикам, достает часы. Мне не нравится ее заявление. Совсем не нравится. От мысли, что пару дней я буду без нее, злюсь. Стискиваю кулаки. Сам себе же напоминаю не давить. Мы вместе два месяца. Из восьми недель, я последние три постоянно дома. Эти три недели позволили нам сблизиться. Сначала в постели, потом за пределами спальни. Мы только начали вновь разговаривать друг с другом как раньше. О жизни, об искусстве, о ее бизнесе, но при этом не затрагивали личные темы, на которые еще не готовы дать ответы друг другу. И отпустить? Нет.

— Что не так, Диана? Ты прекрасно знаешь, что я не люблю, когда умалчивают причину проблемы, — мне приходится сделать усилие, чтобы говорить ровным голосом, сохраняя внешнее спокойствие.

— Проблемы нет, — оборачивается с пиджаком в руках. — Я не собираюсь менять свои привычки из-за того, что в моей жизни неожиданно появился ты. Почему ты думаешь, что только у тебя бывают дела, запланированные поездки и мероприятия? Я бронировала себе номер в санатории за полгода. Понимаешь? — смотрит в упор, не моргает. Отворачиваюсь.

— В доме полно свободных комнат, чтобы ты могла побыть одна. Не вижу причины тебе ехать к черту на кулички, — раздраженно проговариваю каждое слово, сдергивая пиджак с вешалки.

— Адам.

— Диана.

Вновь пытаемся пересмотреть друг друга. Она упрямо смотрит в глаза, я давлю ее взглядом. Никто раньше не мог выдержать этот взгляд, я давно научился весомо молчать и убеждать глазами. Это намного эффективнее, чем разбрасываться словами в разные стороны. Не знаю, кто бы первый отвел глаза в сторону, но звонит мой телефон. Вынужденно прерываю наш зрительный контакт. Звонит секретарша, напоминая мне о текущих встречах, и сообщает о назначенной встрече с финнами на вечер. Это значит приеду в девять или в десять.

Вместе спускаемся на первый этаж, идем в столовую. Я сажусь во главе, Диана по левую руку. Зина ставит передо мной чашку с кофе, девушке тарелку с овсянкой с горсткой ягод.

— Ты не мог бы посмотреть мои итоги за апрель, — протягивает мне бумаги, я беру. Наши пальцы соприкасаются, шарахает электроразрядом, Диана быстро одергивает руку. Поспешно берет ложку, я несколько секунд смотрю на ее серьезное лицо. Вновь борется с собой. Эту борьбу вижу каждый день. Никак не смирится, что ее тянет ко мне, только в сексе отпускает контроль над собой. Не противится чувствам, открыто показывает мне, как ей хорошо.

— Проще признаться себе, — замечаю, переводя взгляд на бумаги. Чувствую сдерживаемое раздражение, молчаливое сопротивление. Упрямая малышка.

— Все пройдет и это тоже.

— Да? — изгибаю бровь, мельком бросая в ее сторону взгляд. — Если тебе так нравится усложнять себе жизнь, ничего против не имею. Итог нам все равно известен.

— А не слишком ты самоуверен? — скрещиваемся глазами, улыбаюсь, не скрывая, что мне доставляет удовольствием ломать ее сопротивление. — Еще десять месяцев.

— Каждый день зачеркиваешь?

— Красной ручкой. Жду — не дождусь дня своей свободы.

— Уверена, что в конце нужна будет тебе эта свобода? — устремляю на Диану пристальный взгляд, она выдерживает паузу, упрямо поджимая губы. Усмехаюсь, приподнимая брови. Опускаю глаза на документы и несколько минут изучаю цифры. Требуется время, чтобы найти не состыковку.

— Найми себе бухгалтера, — показываю ошибку, Диана карандашом исправляет.

— Обычно мне помогает Елена Павловна. Она главный бухгалтер у папы в компании. Спасибо.

— Квартальный приноси ко мне в офис, — о Щербакове не хочу разговаривать. Не хочу даже думать о нем. Диана благоразумно молчит при мне о своем папаше. Он не лезет к нам, мы не встречаемся, милые семейные посиделки — это не про нас. Я знаю, что Диана с отцом видятся. Так же знаю, что благодаря тому, что пустил информацию среди элиты бизнеса о том, что часть его дел в моих руках, все у него сейчас стабильно. В гору не прет, но и вниз не катится.

— По поводу санатория я серьезно.

— Не вижу надобности, — ставлю пустую чашку на блюдце, встаю. Беру с соседнего стула пиджак. — Дом большой, можно на пару дней спрятаться, но не советую. Я привык, что ты спишь рядом.

— Адам, — нервно заправляет волосы за ухо, встает. — Я…

— Нет, Диана, — застегиваю единственную пуговицу, приподнимаю уголки губ в улыбке, чтобы смягчить свой резкий тон. — Увидимся вечером, — она послушно обходит стол, чмокает меня в щеку. Эта наша маленькая традиция, возникла недавно по инициативе Дианы. И она мне тоже безумно нравится.

— До вечера, — улыбается, но глаза отводит в сторону. Смотрю на нее, не упускаю возможности еще раз прикоснуться к ней, глажу по руке. Время поджимаем, Иван давно меня ожидает.

— До вечера, — целую ее в уголок рта, еще раз глубоко вдохнув ее запах, свой наркотик. Может приехать домой с букетом цветов? Девушки любят внимание, особенно без повода. И, в принципе, хочется ее порадовать.