Глава 12

До Нового года оставалось меньше двух недель. Мы с Майкой, поддавшись всеобщему предпраздничному порыву, помчались после работы на распродажу. Помня, что Фил не отмечает Новый год, я заранее предупредила, что после работы еду с подругой. Родион пытался к нам присоединиться, но мы отмели и его кандидатуру.

Торговый центр встретил новогодними мелодиями, сверкающими огоньками и праздничной атмосферой. Я с удовольствием окунулась в праздничное безумие. А то все работа да перемещения. Даже нет места радости. Купив подарки матерям, мы призадумались, что выбрать своим мужчинам. Подобная практика была для нас внове.

На следующее утро опять добиралась на работу с Майкой. Мы с Филом решили, что женщинам нужно больше времени для общения. И боссу на мне зацикливаться не стоит.

А вообще отношения с Филом не ладились. Внешне было все неплохо, но червячок сомнений уже начинал разрастаться. Я не могла рассказать Филу правду, он незаметно отстранялся, чувствуя эту невидимую преграду. Иногда мне даже казалось, что во время фиктивных отношений все было гораздо лучше. Фил хотел полного доверия, а я не могла признаться. Да и как начать разговор о перемещениях с человеком, который в принципе не верит в чудеса?

Я честно попыталась. В конце прошлой недели спросила Фила, что он сделал бы, если бы узнал, что его девушка – волшебница. По-другому назвать свой дар язык не поворачивался. Конечно, Фил решил, что я пошутила. Рассмеялся, сказал, чтобы я так больше не говорила, а то он загадает три желания. Я нахмурилась, но больше эту тему не поднимала.

– Что у вас с Филиппом? – поинтересовалась мама, заметив мою задумчивость.

– Мы начали встречаться, – призналась я без особого энтузиазма.

– Это же замечательно! – обрадовалась мама, но я не подхватила ее энтузиазма.

Наша история медленно заходила в тупик. Все попытки Фила быть романтичным сводились к вечным вопросам, что со мной не так. Создавалось впечатление, что он решил встречаться со мной только ради того, чтобы разгадать мою тайну.

Были и хорошие моменты. Я встретилась с Верой. В ближайшую субботу набрала номер Николая. Поздоровалась, представилась и спросила Веру.

– Ани, спасибо, что вы мне позвонили! – голос девочки звучал взволнованно. – Давайте прогуляемся!

Вера предстала в виде симпатичной темноволосой девчушки. На губах больше не было коричневой помады, а в ухе – множества колец.

– Мы с Максом начали встречаться, – улыбнулась она.

– Правда?

Я сделала вид, что удивилась. На самом деле даже не сомневалась, что друг безумно ее любит. Просто иногда, чтобы не обидеть любимого человека, нужно выбирать выражения.

Я задумалась о своих отношениях с боссом. Собственно, их практически нет. После того случая мы больше не целовались. Неужели дело во мне? Я разрушаю наши отношения, порождая недоверие.

В таких вот грустных мыслях я выбралась из Майкиной машины и помчалась к лестнице. Майка побежала следом.

– Майя Александровна! – улыбнулся Михаил и отступил, чтобы Майка прошла через пункт охраны, а не по электронному пропуску.

– Анька со мной! – подруга потащила меня за собой.

– Да не вопрос. – Михаил улыбнулся еще шире. – А… вы не хотели бы со мной сегодня встретиться? – застенчиво спросил он вслед.

Похоже, Михаил все еще не знал об отношениях Майки и Родиона.

Майка хотела отказаться, но я ее остановила. Покачала головой.

– Не надо, – пояснила, пока мы поднимались по лестнице. – Для него это ответственный шаг. Наверняка долго собирался с силами. Пожалей парня. Надо отказать, но как-то помягче. А лучше вообще переориентировать на кого-то другого.

К этой мысли мы вернулись во время очередного обеда в столовой.

– Чем это вы заняты? – поинтересовался Родион, когда они с Филом подошли к нашему столику.

– Ищем пару для охранника Михаила, – призналась я, посматривая по сторонам в поисках подходящей девушки.

– Откуда такое рвение? – пошутил Родион, располагаясь рядом.

– От нежелания Майи ходить с ним на свидания, – как можно равнодушней произнесла я, оценивая эффект от сказанного. – А то буквально не дает проходу.

– В смысле – не дает? – Абрамов напрягся. – Ходит за моей Майкой?

Я захихикала в душе. Пусть поревнует. Когда Родион тоже включился в игру «Найди девушку Михаилу», Филу ничего не оставалось делать, кроме как присоединиться.

Как ни странно, оказалось, что в компании очень мало одиноких женщин. Фил вообще противился служебным романам, хотя наши две парочки у него отвращения не вызывали.

* * *

В пятницу я так и не дождалась Фила, хотя была уверена, что он собирался отвезти меня домой. Попрощалась с Инной и Алевтиной, выключила компьютер и опустилась на жесткий стул. На часах половина седьмого, но босса нет.

Подождав еще немного, я вышла в коридор и заглянула в приемную. Фил был на месте, говорил с кем-то. Маргарита Павловна уже ушла, поэтому на правах девушки босса я расположилась в ее кресле. Ничего так, мягко.

Через несколько минут раздался звонок, и я едва не подскочила на месте. Первая же мысль, которая мелькнула в голове, была о том странном анониме. Несколько секунд я раздумывала, брать ли трубку. Только потом поняла, что, если не отвечу, вызов переключится на внутренний номер босса.

Сняв трубку, поднесла ее к уху. Тишина. Этот… гад ползучий продолжает изводить ни в чем не повинную Маргариту Павловну? Посмотрим, кто кого перемолчит! Я намеренно тяжело задышала в трубку. Тяжелое сопение там сменилось нетерпеливым покашливанием, а потом – короткими гудками.

Ясно одно: звонивший – точно мужчина. По кашлю поняла.

Сидеть в пальто было жарко. Я встала, чтобы его снять, но внезапно в сумочке зазвонил мобильный телефон. Потянулась, чтобы ответить и… сразу поняла, что произошло. Опять переместилась. Фил слишком долго разговаривал по телефону, и я осталась одна.

Осмотрелась. Оказалось, стою посреди комнаты в пальто и с сумочкой в руках. На мое счастье, случай с бабой Марфой, когда я заявилась в легкой одежде, не повторился.

Помня опыт предыдущих перемещений, испугалась. А вдруг кто-нибудь опять нуждается в моей помощи? Бросив сумочку и скинув пальто, кинулась по комнатам. В кухне столкнулась с незнакомым старичком и обомлела.

– Добрый вечер, милая барышня! – вежливо произнес он и посмотрел на настенные часы.

Как ни странно, старичок выглядел вполне благополучным. Даже и не скажешь, что через тридцать минут… Я бросила взгляд на часы. Пошли. Значит, точно грозит опасность.

– Что вы делаете в моей квартире? – между тем спросил старичок. Того гляди, полицию вызовет.

Я вспомнила слова Тимофея.

– Я ангел смерти, – произнесла, словно скороговорку.

– Да неужели? – Голубые глаза старичка воззрились на меня с явным скептицизмом.

Чувствую, задача будет не из легких.

– Признавайтесь, кто вы такая? – настаивал он и косился куда-то в сторону. Наверное, искал телефон, чтобы позвонить в полицию.

– Я правду говорю…

Я вытянула руку, показывая, что в этом состоянии я словно не настоящая.

Но старичок руки не подал и отошел к окну.

– На вашем месте я бы уже волновался, – заявил он. – Вы нарушили границы частной собственности. Я немедленно звоню в полицию.

И ведь даже не поспоришь, действительно нарушила. Но по-другому не умею.

Кухня маленькая, почти как моя, однако оформление впечатляет. Чувствуется рука профессионального дизайнера. Хотя сам хозяин одет довольно просто. Значит, дети или внуки помогли. Не уверена, просто предположение.

– Я не причиню вам вреда, – миролюбиво улыбнулась я, не представляя, как сообщить старичку, что жить ему осталось недолго. – У вас ничего не болит?

– Нет. А почему вы спрашиваете? – Он подозрительно на меня покосился. – Признайтесь, у вас есть ключи от моей квартиры?

Старик довольно проворно для своего преклонного возраста засеменил к входной двери. Пришлось отправиться следом. Подергав дверь и убедившись, что она не вскрыта, он обернулся ко мне.

– Как вы попали в квартиру?

– Появилась из воздуха, – назвала я самую очевидную версию.

– Не смешно, – проворчал он и покачал головой. – Вроде серьезная молодая девушка, а издеваетесь над пожилым человеком. Или вы что-нибудь продаете?

– Ничего не продаю! – разозлилась я. – Думаете, мне самой приятно вот так вот огорошивать людей? Но ничего не поделаешь. Если я к вам попала, вы покинете этот мир через, – посмотрела на часы, – двадцать пять минут.

Старичок оказался крепким орешком. Гордо вскинув голову и посмотрев на меня сверху вниз, он важно прошествовал в большую комнату. Я поплелась следом. Столько времени теряет из-за своего недоверия! Может, у него неоконченные дела есть? Я помогла бы их решить.

Вместо этого старичок продолжал упрямиться и не доверял мне.

– Вы еще не ушли? – Он покачал головой, обернувшись ко мне. – Не боитесь? У меня здесь телефон.

Я увидела на столе мобильник, но лучше позвонить кому-нибудь из родственников, нежели вызывать полицию. К тому же не факт, что полицейские смогут меня увидеть. Это, как понимаю, привилегия потенциального смертника.

– Не боюсь. Более того, посоветовала бы вам им воспользоваться. Позвоните родственникам, поговорите. Неужели вам нечего сказать?

Старичок критично отнесся к моему раздеванию, хотя ничего постыдного я в этом не увидела. На мне были черные брюки и приличный красный свитер.

– А если и правда нечего? – нахмурился он, в один миг превратившись в побитого одиночеством пожилого мужчину. Помолчал, словно примиряясь с горькой действительностью, и добавил: – Жена давно умерла.

При слове «жена» старичок заметно осунулся и побледнел.

– Сын работает очень далеко. В другом городе. А дочь живет за границей, – после недолгого молчания продолжил он.

Сказал – и словно опомнился. Пожалел, что разоткровенничался со мной.

Я, как могла, постаралась его поддержать.

– А вы сыну позвоните! Скажите, что любите. Такие слова лишними никогда не бывают.

– Он знает, – кратко ответил старичок, а в глазах застыла печаль. Ясно же, что скучает неимоверно, но не хочет беспокоить. Потому и не звонит.

– Позвоните, он вас любит! – заверила я, рассматривая шикарный ремонт в зале.

Кроме сына, помогать некому. Это же очевидно. Жены давно нет, дочь из-за границы вряд ли кинется по первому зову.

– Почему вы так уверены? – покачал головой старик. – Хотя не спорю, сын меня любит. Даже о карьере чуть не забыл из-за моей болезни. Но я не позволил. Сказал, езжай – и все тут.

Он сам не заметил, как снова разговорился. Видимо, сказывается влияние дара.

– А чем вы больны?

Вот и подошли к главному вопросу.

– Да ерунда! – отмахнулся старичок. – Сердце пошаливает. Но разве сыну объяснишь? Любое мое недомогание рассматривает как смертельную болезнь. А я ему – мы еще повоюем.

Видимо, отвоевался. Стало так больно и грустно… Сердце болезненно сжалось. Я сдержала слезы. Видимо, никогда не привыкну отпускать.

– Как вас зовут? – поинтересовалась, с трудом дыша через ком в горле.

– Эдуард! – с гордостью заявил старичок. – Но мы отвлеклись, юная леди. Кто же вы на самом деле и как проникли в мою квартиру?

Я выдохнула. Как в известной считалке. Начинай сказку с начала. Выложила на духу все как есть, но старичок не спешил верить. Даже нашел с десяток нестыковок. Поинтересовался, не предложу ли я перейти в негосударственный пенсионный фонд. В общем, загрузил по полной.

Заверила, что на его имущество не претендую, а в негосударственный фонд вступить не предлагаю. Не знаю, поверил ли, но выгонять больше не пытался. Хороший знак.

– Я вам верю! – пригрозил Эдуард. – Значит, говорите, недолго мне осталось?

Вновь глянула на часы. Двадцать минут. Сказала честно, сколько осталось. А предательское сердце опять екнуло.

– Позвоню! – Полный решимости, старичок взял сотовый. Повертел его, обдумал что-то и вновь положил на журнальный столик. – Не буду.

– Почему?

– Так сын сразу примчится, а у самого будут проблемы. Лучше не звонить. Подумаешь, великое дело – дед умер. Похоронит. Может, Елизавета приедет. А если нет, он сам меня предаст земле. В любом случае я уже свое пожил.

Категорически не была согласна, но с Эдуардом спорить не стала. Вместо этого осмотрелась. Стенка со встроенным телевизором, два кресла, диван и журнальный столик. На стенке – ряд фотографий. Из чистого любопытства подошла, чтобы рассмотреть поближе.

На первой – миловидная женщина средних лет. На другой женщина помоложе, но легко догадаться, что они родственницы.

А на третьей…

Сердце пропустило несколько ударов. Меня даже затрясло, едва увидела лицо на фото. Постаралась сохранить самообладание, но это сложно, когда эмоции на взводе.

– Кто это? – уточнила, обернувшись к старичку, а у самой даже голос пресекся.

– Мой сын! – не без гордости заявил Эдуард.

Я уже знала. С фотографии на меня смотрел улыбающийся большой босс. Фил стоял в обнимку со старичком, держа в руке большую рыбу. Никогда не видела, чтобы Фил так улыбался. Эта разлука тяжело далась не только отцу, но и сыну.

Господи, ну почему! Я прижала пальцы к губам, ощущая головокружение и покалывание в груди. Не может быть! Только не это. Как я скажу Филу, что его отец…

Глаза противно защипало от подступивших слез.

Перемены в моем настроении заметил Эдуард. Подошел и тронул за руку.

– Что с вами? – проговорил он и с удивлением отдернул пальцы. Понял, что я не такая, как все. – Ваша рука, – удивленно прошептал он.

– Я же говорила, что не случайно к вам пришла. Очень вас прошу, вызовите «Скорую».

– Зачем мне «Скорая»? – повел плечами Эдуард. – Со мной все в порядке.

Попыталась вложить в слова всю свою уверенность:

– Поверьте мне, это не так! Сейчас у вас все хорошо, но вы умрете, и уже очень скоро. А я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.

– Сами вызывайте, если считаете нужным, – самонадеянно заявил Эдуард.

До чего упрямый старик! Обязательно вызвала бы, если б могла. Но в этом состоянии воздействовать на окружающие предметы просто невозможно.

– Я не могу, но вы – можете. – Я кивнула на мобильник. – Филипп очень расстроится, если с вами что-то случится.

– Филипп? – Удивлению старичка не было предела. Услышать родное имя от посторонней женщины, к тому же представившейся ангелом смерти, дорогого стоит. – Откуда вы знаете, как зовут моего сына?

Последняя надежда растаяла, оставив на губах горький вкус разочарования. Я стану той, которая не спасла его отца. Потому что не знаю, от чего спасать, а помогать себе Эдуард явно не собирается.

– Я его знаю, – прошептала.

– Ангел? – предположил старичок, но я покачала головой.

– Мы работаем вместе. Он мой босс.

Я обессиленно опустилась на диван, ноги едва держали. Даже не знаю, как теперь смотреть в глаза Эдуарду.

А он неожиданно воодушевился моим признанием.

– Неужели знаете моего Филю? Не может быть! – Старичок взял со стенки фотографию и сел рядом со мной на диван. – Точно он? Посмотрите внимательней.

Сунул фотографию улыбающегося босса мне в руки.

Через двадцать минут Фил уже не будет улыбаться, потому что его отец умрет. Никогда не чувствовала себя более бесполезной. Я кивнула, потому что слова снова застряли в горле.

Продемонстрировала фото на мобильном, где босс целовал меня в лоб, и видео с Филом возле новогодней елки.

– Он в Смоленске работает. – Эдуард продолжал терпеливо ждать, и я продолжила: – Директором компании.

– Все верно, – согласился старичок и взглянул на фотографию сына в моем телефоне. Несколько секунд просто смотрел, а потом едва не прослезился. – Так далеко мой Филя никогда не уезжал. Но он так хотел, что я не посмел удержать. А вы хорошо его знаете?

Я кивнула.

– Насколько хорошо? – не унимался старичок.

– Мы недавно начали встречаться. Хотя наши отношения трудно назвать полноценными, мы честно пытаемся.

– Не может быть! – Эдуард, видимо, не понимал всей бедственности положения, потому как пытался шутить. – А вы красивы, молодая леди, – заявил он, вогнав меня в краску. – И как вам удалось уговорить моего Филю на отношения?

Даже не знаю, что ответить. С одной стороны, хочется поддержать его бравый настрой, а с другой, как только представлю, что скоро случится непоправимое, в дрожь бросает.

– Позвоните в «Скорую», пожалуйста! – жалобно выдавила я, но Эдуард шикнул и махнул рукой:

– Будешь меня, старого, учить! Не доросла еще. Уйду в свой срок. Лучше расскажи мне о сыне. Ты вроде как помочь хотела, вот и помогай. А не мучай наставлениями.

Принялась рассказывать все, что знала. Какой Фил руководитель и человек. Старик слушал, не перебивая. Изредка его глаза краснели, но он, как истинный мужчина, сдерживал слезы.

– Значит, говоришь, не любит он Новый год, – почему-то растрогался Эдуард.

В этот самый момент я поняла, что он мне верит. Целиком и полностью. Безоговорочно. Верит в свою скорую смерть и в то, что я пришла именно за ним.

Я вспомнила, как потемнели глаза Фила и сжались кулаки, едва я заикнулась о праздновании.

– Просто ненавидит.

– Теперь еще меньше будет любить, – заключил дед Эдуард и на мой удивленный взгляд пояснил: – Мать потерял, так еще и отец оставит перед Новым годом. Ладно, хватит о грустном. Давай я тебе фотографии покажу.

Подойдя к стенке, он извлек фотоальбом и снова сел на диван. Перед глазами медленно потекла жизнь Фила. Его родители. Еще совсем молодые. Худощавая женщина и Эдуард, свежий и подтянутый, совершенно не похожий на себя.

– На отдыхе в Трускавце, – прокомментировал Эдуард.

Несколько страниц счастливых фото, а затем салонный снимок, где они уже втроем.

– Лизонька. – Старческая рука любовно коснулась черно-белой фотографии. – Болезненная родилась, но мы ее выходили. Всем миром.

Очередное фото, и теперь их уже четверо. Пухлый малыш примостился на руках у отца, а вот мать выглядит изможденной.

– После рождения Фили обострилась болезнь, – печально пояснил Эдуард. – Следующие двенадцать лет мучилась. Цеплялась за жизнь. Борцом была, но проклятая болезнь все-таки победила.

Я не решилась спросить, что это была за болезнь, а Эдуард не думал вдаваться в подробности.

– Не собираюсь противиться своей судьбе, – выдохнул Эдуард.

Заметила, как в уголках его глаз блеснули слезы.

Пролистав альбом, Эдуард вернулся к первой фотографии, где они еще были счастливы.

– Она даже в безвыходной ситуации пыталась придать мне сил. Как я могу спасовать сейчас? К тому же старые должны уходить, чтобы давать дорогу молодым.

– Вы не должны так говорить, – произнесла я, а у самой глаза на мокром месте.

Посмотрела на часы. Пять минут. И ведь бесполезно просить позвонить в «Скорую». Не позвонит. Точно знаю.

– У Фили теперь есть ты. Следи за своим здоровьем, деточка, – посоветовал старичок. Дрожащая рука Эдуарда сжала мои холодные пальцы. Руки как лед. Никак, кровообращение нарушено. – Ты позвони ему потом, как все случится, и передай, что на Псковщину он теперь поедет один. Он поймет.

Уже не могла сдерживать слез. Разрыдалась в голос. Мы с Эдуардом обнялись. Он хотел что-то добавить, но внезапно его речь оборвалась. Как машинка, из которой вынули аккумулятор.

Не сразу поняла, что произошло. На часах несколько секунд до… Моргнула – и тут же перенеслась на улицу рядом с домом. Странным образом все мои вещи оказались на мне. На улице теплей, чем в моем родном городе, хотя и вечер.

Посмотрела вокруг. Три девятиэтажки. В какой только что была, не разобрать. Рука невольно потянулась к телефону.

Нужно позвонить.

Неживыми пальцами отыскала номер Фила в контактах. Набрала. Через пару секунд в трубке раздалось его взволнованное «алло».

– Фил…

Голос пресекся.

– Ты где? – потребовал босс.

– Твой отец, – пробормотала я, но он, похоже, не понял.

– Спрашиваю, ты где? И при чем здесь мой отец?