Глава 13

Что сказать? Слова застряли где-то глубоко внутри. Дыхание перехватило. Как можно любимому человеку… Но выхода нет.

Я выдохнула, собралась с мыслями и произнесла:

– Фил… Твой отец, – прохрипела я, совершенно ничего не соображая.

– Ани, это ты?

Похоже, он засомневался в том, с кем говорит. Конечно, мой голос прозвучал, мягко говоря, странно. Сложно сохранять самообладание, когда нужно сообщить о смерти дорогого человека любимому мужчине.

– Это я.

Дрожь в руках все сильнее. Представляю, что случится с Филом, когда он узнает правду.

– Ты где?

Не знаю где. За всеми волнениями забыла спросить, что это за город. Пришлось разъединиться и включить интернет. Определила местоположение, и даже челюсть отвисла. А телефон уже надрывался.

– Бесит! – прорычал в трубку Фил. – Не смей скидывать звонок во время разговора.

– По-другому местоположение не определить, – попыталась оправдаться я, но Фил был непреклонен.

– Битых полчаса тебя ищу. Телефон опять выключила! – Он отчитывал меня хриплым голосом, а потом вдруг, словно обессилев, замолчал. – Где ты?

– Ростов-на-Дону, – произнесла я и даже зажмурилась от ужаса, хотя находилась от босса почти за полторы тысячи километров.

Со страхом ожидала реакции босса, но она оказалась даже страшней, чем представляла.

– Где? – воскликнул Фил и даже закашлялся в трубку. – Ани, ты бредишь?

Голос сорвался, и босс захрипел еще сильней. Не хватало еще, чтобы и сына удар хватил.

В голове вдруг поселилась странная ясность.

– Нет, Фил, не брежу. Если хочешь, отправлю тебе по вайберу свое местоположение.

И ведь готова перед ним все карты раскрыть. Только не знаю как, чтобы еще больше боли не причинить.

– Не надо! – разъяренным голосом оборвал Фил. – Я устал от твоих игр. Что ты там делаешь? – задал босс единственно верный вопрос, на который я так боялась дать ответ.

– Твой отец, Фил. – Глаза вновь наполнились слезами, и я всхлипнула. – Он умер только что.

В трубке повисла пугающая тишина. Казалось, босс не дышал, хотя совсем недавно я слышала его тяжелое дыхание. Стало так страшно, что словами не описать. Молчание длилось долгую минуту, а потом Фил выдавил:

– Зачем ты так?

Его голос был настолько не похож на голос прежнего Фила, что я испугалась еще сильней. Что там с ним происходит? Как жаль, что я слишком далеко и не в силах помочь. Сердце словно зажали в тиски.

– Это правда, Фил. Я его только что видела.

Нужно срочно купить чего-нибудь успокоительного, а то так и до сердечного приступа недалеко. Я постучала себя по груди, чтобы прийти в чувство. Только стало еще хуже.

– Где ты могла его видеть?

Голос босса звучал безжизненно, словно из него разом выкачали всю энергию.

Я изо всех сил старалась сохранять самообладание.

– Дома. У него фото на стенке, где вы в обнимку на рыбалке.

Фил шумно выдохнул, и почти сразу я услышала в телефоне жуткий грохот.

– Что случилось? – закричала в трубку.

– Стул зацепил, – произнес босс и снова замолчал.

Видимо, он в глубоком ступоре.

К моему удивлению, Фил очень быстро и с удвоенной злостью продолжил:

– Зачем ты все это говоришь? И откуда узнала, где живет мой отец? Я никому не говорил!

Он снова зарычал в трубку.

– Я сейчас здесь, Фил, – как можно спокойней и уверенней произнесла я, хотя ноги почти не держали. – Возле дома твоего отца.

Обессиленно опустилась на ближайшую лавочку. Холодно, но стоять просто не могу. Боюсь упасть.

– Значит, говоришь, он умер? – с сарказмом произнес босс. – Отличная шутка, Ани! Только я не оценил чувства юмора. Как думаешь, после того, что ты сказала, останешься работать в кампании? Не ожидал от тебя такого.

– Поверь мне, пожалуйста!

Не важно, останусь я в компании или нет. Главное, чтобы босс наконец понял: я говорю вполне серьезно.

Предложила:

– Позвони кому-нибудь. Кому доверяешь.

– Отличная мысль!

В следующую секунду звонок оборвался.

Я поежилась, с опаской оглядываясь по сторонам. Страшно оставаться на темной улице. Лучше всего поехать на вокзал и в спокойной обстановке обдумать способы возвращения домой. Хотя у меня больше никогда не будет спокойной обстановки. Дар в конце концов разрушил мою жизнь. Даже отнял любимого человека. Фил мне не верит и, судя по всему, больше не позвонит. Как говорится, разбилась лодка любви о причал недоверия.

Пока размышляла, что делать дальше, Фил снова позвонил. С удивлением рассматривала его фото на экране мобильного.

– Где ты? Пришли мне свое местоположение. Немедленно! – потребовал он и снова отключился.

Делать нечего, отправила. Подождала очередного звонка.

– Я позвонил соседке, – на сей раз голос босса звучал тихо, почти неслышно, – у нее есть ключи от квартиры. Попросил просто проверить. Она бывший медик. Вызвала «Скорую», но… – Фил вздохнул. – Как ты узнала?

Снова грохот в трубке. Босс пояснил, что из шкафа выпало несколько папок с документами. Да что там происходит? Он решил весь кабинет разворотить? Господи, я здесь, а он там! И ведь никак не помочь! Только молить, чтобы с Филом было все хорошо.

Вместо ответа поинтересовалась:

– Ты приедешь?

– Да. – Голос Фила снова стал растерянным. – Сейчас в компьютере поищу ближайшие самолеты. Черт! Пароль забыл!

А потом еще и еще. Пароль не спешил набираться. То ли босс не то нажимал, то ли capslock включал. Наконец все получилось.

– Что ты там будешь делать одна? Ночь ведь на дворе.

Удивительно, что в таком состоянии обо мне вспомнил. Никогда не слышала босса таким растерянным и несобранным.

– Я соседке позвоню. Она тебя впустит, – пообещал он. – Просто подожди.

В трубке раздались гудки, а через несколько минут дверь одного подъезда открылась, и на улице показалась невысокая пожилая женщина. Ясно, что за мной.

Я встала и, шатаясь, направилась к ней.

– Вы Ани?

Кивнула, боясь, что заговорю с ней и не сдержусь. Расплачусь. А мне надо быть сильной как никогда. Поднялась следом за женщиной на второй этаж, вошла в квартиру. Хорошо, не в ту, где совсем недавно ушел из жизни такой добродушный старичок.

– Вы невеста Филиппа? – поинтересовалась женщина, протягивая тапочки.

Я скинула сапоги и оставила пальто на вешалке. Сунула ноги в тапочки и прошла с соседкой на кухню.

– Да.

Не придумала другого ответа. Раз Фил решил меня так называть, пусть так и будет.

– Аня, если не ошибаюсь? – продолжила соседка.

Снова кивнула. Пусть будет Аня. Какая разница. Присела на табурет возле стола. Женщина вышла и вскоре вернулась с таблетками успокоительного.

– Сейчас выпьем по таблетке и пойдем к Эдуарду, – вздохнула она. – Ночь будет не из легких.

Ночь оказалась не просто не из легких, а катастрофической. В соседней квартире уже было много людей. В основном бабульки, но я заметила нескольких женщин и мужчин. Я пугливо жалась в стороне, сжимая мобильный телефон. Подошли еще какие-то люди. Не сразу сообразила, что это медицинские работники и полиция.

Соседка представила меня дальней родственницей. Как в тумане, я подписала какие-то документы. Признаков насильственной смерти не выявлено, поэтому тело в морг забирать не будут, но нужно заполнить заявление по образцу.

Вообще не помню, что происходило дальше. Присела тихонько на диван и выпала из действительности. Очнулась, когда телефон в ладони запиликал. Поднесла его к уху, даже не посмотрев, кто звонит.

– Слушаю.

– Ты где? – услышала встревоженный голос Фила.

Где я еще могла быть? Хотя действительно, где я? Обернулась по сторонам, с трудом припоминая, что происходит. Успокоительное, поданное заботливой рукой соседки, успокоило настолько, что я с трудом соображала.

– Дома. Написала отказ от вскрытия, – с трудом вспомнила страшное слово. – Тебе, когда приедешь, надо сходить в поликлинику.

– Хорошо. – Фил закашлялся. Нервы тоже сдают. – Уже еду.

– Куда?

Так, пора завязывать с лекарствами! Говорю невпопад. Потерла виски и похлопала себя по щекам, чтобы прийти в чувство. Фил проигнорировал мой вопрос и вместо этого предупредил:

– Я позвонил Татьяне Сергеевне и сказал, что ты со мной.

Не сразу поняла, кто такая Татьяна Сергеевна. Это же моя мама. И как я о ней забыла! Рассыпалась в благодарностях. Самой в таком состоянии никак не вспомнить.

Ночью дремала на диване, пока соседи и знакомые дедушки переговаривались. Вспоминали, что он был за человек, его покойную жену и детей. Вполуха слушала истории о Филе и проваливалась в тревожный сон.

Утром чувствовала себя разбитой и уставшей, а ведь даже ничем не помогла. Инициативные соседи все организовали сами. В зеркале в ванной с трудом себя узнала. Бледная, под глазами круги. Осыпавшаяся тушь с ресниц. Как могла, привела себя в порядок. Блузка и брюки не помялись, а если бы и так, переодеться все равно не во что.

На кухне бабушки пили чай. Я взяла кружку, села рядом.

– А как вы оказались в нашем городе? – уточнила одна из женщин. Старенькая и седая, но с весьма проницательным любопытным взглядом.

Я едва не закашлялась от неожиданности, но сдержалась.

– Совершенно случайно. Приехала в командировку и решила познакомиться с отцом Филиппа. Только к дому подошла, позвонил Филипп и сообщил ужасную новость.

Что дело было с точностью до наоборот, предпочла не упоминать. Врала и не краснела. Довольные ответом бабульки благодарно кивали.

– Жалко, что не успела с Эдуардом увидеться, – покачала головой другая бабушка, – он был хороший человек.

Как будто я сама не знала!

Дальше бабульки принялись разговаривать на отвлеченные темы, поэтому остаток чаепития я провела в спокойствии. Примерно в одиннадцать часов запиликал мобильный телефон. Почти разряжен, скоро батарея совсем сдохнет.

Звонил Фил. Волнуясь, приняла вызов.

– Ты где? – прозвучал в трубке взволнованный голос.

А где еще я могла быть, как не дома?

Почувствовала, что Фил на пределе. Держится из последних сил. Из-за меня мир уже рухнул, а тут еще такое горе.

– А ты где?

– Выхожу из аэропорта. Через полчаса буду дома. Встретишь?

В этих словах было столько скрытой мольбы, что я не смогла отказать. Конечно, я встречу, потому что бесконечно люблю этого мужчину. Сама не заметила, когда потеряла голову, а потом окончательно и бесповоротно влюбилась.

Отсчитав ровно тридцать минут, вернулась в квартиру соседки. Надела пальто, взяла ее ключи и спустилась по лестнице. Возле подъезда стояла несколько минут, пока не заметила подъехавшее такси и высокую фигуру босса.

Фил был в черном пальто, без шапки и перчаток. В машине они ему обычно не нужны. Мрачный и осунувшийся.

Босс заметил меня и подошел. Ясно, он в ступоре и не верит в происходящее.

– Ты как? – поинтересовалась, протягивая руку.

Большой босс впервые предстал передо мной со щетиной на щеках и отчаянием в глазах. Никогда его таким не видела. Меньше суток прошло с прошлого разговора, а человека словно подменили.

– Не спрашивай. – Фил протянул руку в ответ. – Как во сне.

Коснулась его ладони. Холодная как лед. И он весь словно неживой.

– Пойдем! – потянула Фила в подъезд.

Пока поднимались, в голове билась отчаянная мысль, что же делать. Босс, словно под гипнозом, послушно поднимался по лестнице. И только перед площадкой второго этажа споткнулся. Замер, с тоской изучая знакомую дверь.

Завела его внутрь. Знакомые стены, обстановка. Представляю, каково Филу окунуться в привычную атмосферу.

Босс осмотрелся, и его повело. Рассеянным взглядом он скользнул по комнате и обессиленно прислонился к стене.

Усадила его на стул из опасений, что в обморок грохнется. Он и был близок к этому. Неправда, что мужики сильные. В минуту отчаяния перед судьбой все равны.

Опустилась перед ним на колени, заглянула в глаза.

– Он умер, – прошептала, – но не мучился. Смерть была мгновенной.

По блуждающему взгляду Фила поняла, что ему все равно. Он просто хочет увидеть отца.

Привела босса в зал, а сама отошла в сторону. По комнате сновали бабульки, но при появлении Фила все расступились.

У всех сильных людей есть предел возможностей. Так называемый лимит боли. У Фила он исчерпался, едва тот увидел своего отца.

Я завела Фила в спальню и закрыла дверь. Чувствовала себя совершенно растерянной. Что делать? Фил совершенно никакой.

– Тебе надо прилечь.

Я помогла боссу устроиться на кровати.

Укрыла одеялом, потому что заметила, что его трясет. Руки холодны как лед, кожа бледная. Так и до приступа недалеко.

– Я сейчас приду, – пообещала и помчалась в кухню.

Вернулась с парой бутербродов, стаканом и начатой бутылкой водки. Протянула боссу стакан. Приказала:

– Пей!

Фил сел в кровати и выпил. Заставила съесть бутерброд, и через несколько минут налила еще стакан. Фил потихоньку начал приходить в себя. Предложила еще выпить, но он отказался.

– А что хочешь?

Фил попросил сигарету. Нашлась и она. Правда, пришлось сбегать в магазин возле дома. Купила пачку сигарет и зажигалку. Стеклянная пепельница нашлась в квартире Эдуарда.

Фил встретил меня благодарным взглядом. Встал с кровати, подошел к окну и, приоткрыв, закурил. Пепельницу поставил на подоконник. Предложил мне, но я отказалась:

– Не курю.

– Я тоже. – Фил горестно усмехнулся. – Еще в институте бросил.

– А начал когда? – поинтересовалась я, предчувствуя готовность босса к откровенному разговору.

– Когда мать умерла. Сколько себя помню, она всегда болела. Умерла, когда мне было тринадцать. В тот день я стащил у отца сигареты и накурился до одури. Словно почувствовал, что теперь могу делать все, что раньше запрещали. Отец ничего не сказал, а после похорон, заметив меня с сигаретой, строго наказал, отбив охоту нарушать правила. Потом пробовал в институте, но уже не впечатлило.

Фил цокнул языком и поморщился.

– Теперь ты понимаешь, почему я не люблю Новый год. – Глаза Фила снова покраснели, но он сдержал рвущиеся наружу эмоции. – Это всегда происходит, когда вокруг радость и веселье. Все вокруг в предпраздничной суете. Покупают подарки, веселятся. И только ты ненавидишь этот праздник, потому что он отнял у тебя близкого человека.

Посмотрела на босса, на его помятый костюм и растерянный вид. Жалко до слез, но я готова разделить с ним эту боль.

– В этот раз ты не один. Я с тобой. Мой отец умер практически в мой день рождения, – в ответ на откровенность Фила старалась быть максимально честной. – С тех пор я ненавижу этот праздник, но все равно праздную. А совсем недавно поняла: праздник не виноват. Просто роковое стечение обстоятельств.

Фил поднял на меня глаза и несколько секунд внимательно изучал.

– Просто ты добрая и понимающая, – резюмировал он. – А я – нет. Моя сестра даже не нашла времени, чтобы приехать на похороны отца. И как я должен на это реагировать?

– Она живет в другой стране, – попыталась я оправдать Елизавету, но не получилось.

– Она может приехать, если захочет, – покачал головой Фил и затянулся новой сигаретой. – Но она не хочет, потому что считает меня виноватым в смерти матери. А я и сам знаю, что виноват.

На глазах Фила выступили слезы.

Я вспомнила слова Эдуарда о том, что после рождения Фила обострилась болезнь его матери. Интересно, если сейчас спросить, он мне расскажет?

– А что за болезнь? – спросила, даже не надеясь на ответ.

Фил затушил в пепельнице недокуренную сигарету и вытащил на середину комнаты прикроватную тумбочку. Придвинул к ней два стула и налил себе рюмку водки.

– Принеси себе что-нибудь, – попросил он, – и закуски. Я просто не готов сейчас идти. Там отец. Боюсь, что сорвусь, едва его увижу.

Я не стала спорить. Филу и в самом деле тяжело. Держится из последних сил. Вышла в кухню, захватила бокал с начатой бутылкой вина. Положила на тарелку принесенные соседями закуски.

– Как Филипп? – поинтересовалась одна из бабулек, преграждая путь.

– Очень тяжело переживает, – вздохнула я, вспомнив рыдающего Фила.

Бабушка покачала головой, услужливо открывая мне дверь в спальню.

Я поставила тарелку и села на стул напротив босса.

– Спасибо, что ты рядом, – произнес Фил, наливая мне бокал вина. – Не знаю, что я делал бы без тебя.

– Просто оказалась в нужное время в нужном месте, – пробормотала я, пригубив вина.

Но Фил потребовал, чтобы допила до конца и рассказала правду.

Правду? Легче попросить, чем сделать. И могу ли я рассказать все как есть и понадеяться на понимание? Решила, что если уж Фил был откровенным со мной, то и я буду. А если не поверит… ну что ж. Я сделала все возможное.

– У меня есть дар, – сказала с внутренним трепетом, но босс никак не отреагировал. – Я попадаю к людям за тридцать минут до смерти. Пытаюсь их спасти, но некоторых не получается. Помнишь пожар, когда в огне погиб мужчина?

Фил помнил и коротко кивнул.

– Я тогда заметила твою заинтересованность. И разговор по поводу пин-кода карты, уверена, ты слышал.

Босс снова кивнул.

– А когда я загадочным образом исчезла из твоей машины? Ты с ума сходил, а позже примчался ко мне.

– И к девочке тоже? – Фил удивленно посмотрел на меня. Теперь настала моя очередь кивать. – А к отцу как ты попала?

Он скинул пиджак, бросив его на кровать.

– Просто оказалась в его квартире, – развела руками, не подобрав более достойного объяснения. – Ой, я забыла! Он тебе передал последние слова.

При упоминании «последних слов» у Фила дернулся левый глаз.

– Он сказал, что на Псковщину ты теперь поедешь один, – на одном дыхании произнесла я последнее пожелание Эдуарда.

После этих слов Фил растерялся. Придумать можно что угодно, но есть вещи, которые дороги сердцу. Эта фраза – как раз из таких. От которой у босса вновь покраснели глаза и прервалось дыхание.

– Так и сказал? Ну батя! – спустя некоторое время хрипло выдохнул Фил, приходя в себя. – Зачем ты так!

В течение последующих двух часов я подробно и не один раз пересказала разговор с Эдуардом. Не поняла, поверил ли Фил, но он кивал и явно что-то прикидывал.

– Знаешь, – заметил Фил, когда я уже отчаялась услышать ответ, – твой рассказ многое объясняет.

Удивилась. Босс ведь не верит в мистику и тому подобную ерунду?

– В твоем случае рациональные объяснения не укладывались в голове. Я не верю в мистику, но верю тебе, – признал он и добавил: – Если тебе нужны были эти слова.