Глава 29
— Я ушел, потому что должен был сделать это.
— Я ушел, потому что должен был сделать это.
Раф прижимается своей щекой к щеке Алекс, но ее еще больше бесят эти нежности! Не надо пытаться задобрить ее!
— Должен?! Кому?! Как ты вообще жил раньше? Да отпусти ты меня и прекрати уже наконец лапать!
Рафаэль не слушает ее, продолжая разглядывать ее лицо так задумчиво и нежно, что просто выводит ее из себя. Он смотрит на нее так как это делают взрослые, глядя на то, как истерят в супермаркете дети!
— Ты думаешь мне приятно это?
Алекс замирает, а потом очень зло отвечает:
— Ты не в курсе о существовании берушей? Громкой музыки аудиоплеера? Никогда не слышал, как трахаются другие?
В ответ на это руки Рафаэля сжимают ее ягодицы, а сам он смотрит на нее с каким-то мстительным выражением лица. Сказать, что это прикосновение никак не повлияло на Алекс означало бы соврать себе.
— Слушай! Я всего лишь мужчина у которого есть желания и потребности!
— Так что мне надо было подрочить тебе чтобы ты остался?
Он подхватывает ее под ягодицы и несет обратно, садит на высохший фонтанчик и становится рядом. Раф делает это так когда-то сделал Джейк на том чертовом подоконнике, вот только он не лезет с поцелуями, не трется об нее и не пытается раздеть. К счастью и не малому облегчению.
— А ты бы сделал это? Ну?
Он кладет ее руку себе на ширинку, прижимая к себе и позволяя почувствовать все. Алекс чувствует, как краска заливает щеки и шею. Если это не эрекция, то наверняка не нужный в нынешнее время мобильный телефон. Она предпочитает думать о втором. Представлять, что он ходит по улице со стояком такое себе занятие.
— Ну что же ты? Давай! Я обязательно подумаю о том, чтобы переселиться!
— А не пошел бы ты в задницу?!
Они оба поняли, что имела в виду Алекс. Она видит это. Это чертов взгляд синих глаз ироничный, мрачный и улыбающийся теперь будет вечно преследовать ее, как напоминание о том, что же конкретно она сморозила.
— Я ушел не из-за твоих криков, стонов и междометий, а потому что мне не хватает вот этого всего.
— Продолжай перечислять, и я быстрее поверю в то, что ты и на самом деле не заметил их.
Алекс рассматривает высохшие растения, пытаясь разглядеть сквозь них хоть что-нибудь зеленое. Она все еще зла и смущена одновременно, масла в огонь подливает и сам мужчина, не пропустив без внимания ее замечание.
— Чтобы обо мне заботились, злились и кричали, — он улыбается, произнося все это. — Я человек, которому хочется нормальных отношений.
Алекс силится убрать руку, но Раф сам убирает ее от себя, скрещивая свои пальцы с ее, перед этим целуя тыльную сторону ладони.
— То есть лучше быть одному, чем с нами?
— Не все так просто, Алекс.
Раф кивает ей, но девушка видит, что его взгляд как будто бы на мгновение заморозили.
— Погоди, ты нашел кого-то? Это люди? Где?
Он качает головой. У нее холодеет на душе. Она смотрит на его грудь, удивляясь как вообще вытворила все это — поступила, как заклинал ее ни за что не поступать так Джейк.
— Все не просто. Мы — не люди.
Сердце ухает куда-то в пустоту и становится не по себе, так что начинает мутить и воротить с души.
— Вы и правда каннибалы? Едите людей и готовите из них жаркое?! Я думала, что ты ушел дальше по побережью, а ты оказывается…
Алекс опускает глаза, размышляя над сказанным и разглядывая пространство между их телами. Рафаэль издает непонятный звук, и Алекс быстро поднимает на него глаза. Это не смешок. Мужчина не смотрит на нее, с такой силой сжимая зубы, что выделяются едва ли не все мышцы лица.
— Значит вот что он рассказал тебе. Он белый и пушистый, а я чертов монстр.
— Это правда?
— Я позвал тебя не за этим.
Рафаэль все же отходит от нее, так и не ответив на ее вопрос. Алекс с облегчением выдыхает и прыгает на землю, отряхиваясь и ожидая, когда мужчина все-таки вернется к ней. Хотя, наверное, ей нужно бежать прочь, не разбирая дороги, молиться, чтобы успеть добежать до дома. Молчание всегда трактовалось как знак согласия.
— Кажется, что я обещал тебе кое-что.
Он идет к ней с какой-то странной штуковиной на руке, длинной и чем-то напоминающей автомат, но это не он. Сердце Алекс заходится от восторга и предвкушения, откинув прочь все прошлые чувства.
— Это то, о чем я думаю или ты все-таки придумал как прожить без подружки?
Раф цокает и качает головой, но все же отводит клинок в сторону и делает что-то такое отчего лезвие искрит голубым светом, а в воздухе появляется ощутимый запах металла.
— Батарейки придется периодически менять, а еще лучше брать те, которые можно периодически подзаряжать. У вас ведь есть электричество?
Алекс кивает, рассматривая матовое лезвие.
— Чем ты занималась в прошлой жизни?
Она жмет плечами. Какая разница теперь?
— Учила детей.
Лучше признаться в этом занятии, чем сказать, что она была фотографом в глянце. Преподавательство куда более полезное занятие, чем просто фотографировать людей в разнообразных шмотках.
— Сейчас это не имеет значения, правда? Все мы делаем то, о чем раньше не могли и предположить…
Алекс обнимает его, отложив клинок в сторону. Теперь уже по-настоящему. Без драк, сопротивления и оскорблений.
— Я скучала. Мне жаль, что тебе пришлось уйти, чтобы не случилось и кто бы не попросил тебя об этом.
Раф медлит всего мгновение, обнимая ее и поглаживая спину, в этот раз без рук на филейных частях ее тела. На ее последние слова он как-то тихо хмыкает, с шумом вдыхая запах ее волос.
— Мне кажется, что я видел тебя где-то, но вот только все никак не могу вспомнить, где именно.
Алекс приподнимает бровь. Врядли они встречались раньше. Она бы не забыла такого мужчину. Дело даже не во внешности, а в памяти на лица. Профессиональный дефект примечать что-то необыкновенное, красивое и выдающееся. Она редко встречала таких как Раф в своей студии на двадцать третьем этаже. Мужчины его типажа редко соглашались крутиться перед объективом камер. Даже в жизни они предпочитали отворачиваться, чтобы не попасть на чужие фотографии.
* * *
— Это хорошо, что ты учительница.
Ей непонятно его умозаключение. Что ту хорошего? У нее есть знания, но их не к кому применить. Ее радует только одно — ей не придется врать об истории. Эта дисциплина одно сплошное вранье. Люди пишут не так как было, а так чтобы поверили остальные.
— Ты хотел отдать мне эту штуковину, но радуешься тому, что я была училкой?!
— Именно. У меня есть для тебя одно небольшое поручение. Оно очень важное и связано с твоей прошлой деятельностью.
— И? Ты меня заинтриговал.
— В ближайшие дни у вас могут появиться гости. Помоги им. Они очень нуждаются в тебе.
— Дети?
У Алекс перехватывает дыхание. Нет. Она замирает словно соляной столб.
«Он был прав! Он был прав! Черт возьми! Джейк был прав!»
Раф берет ее за руку и его горячее прикосновение и чертов взгляд приводят ее в чувство.
— Самое главное. Я попрошу тебя чего бы сам не стал делать ни за что и никогда: пожалуйста, не говори о деталях сегодняшнего разговора. Особенно про ребят.
Он берет ее лицо в ладони, заставляя смотреть себе в глаза. Они ярко вспыхивают потрясающим сине-бирюзовым светом совсем как тот минерал. Она, к сожалению, не помнит его названия.
— Это важно. Это очень важно. Ты даже не представляешь насколько.
— Я подумаю, но обещать тебе ничего не стану.
Раф отлепляется от нее, наградив тяжелым взглядом. Он отцепляет электрический клинок, который по длине не уступает размеру ее руки, доходя чуть ли не до самого локтя, и отдает его ей, указывая на небольшую кнопку.
— Пришлось постараться найти подходящий приклад, чтобы ты могла поднять все это. Потренируйся, прежде чем использовать эту штуку.
— Так как это случится? — Алекс забирает у него эту чудо инженерной мысли. — И где?
Мужчина внезапно замирает, продолжая обнимать ее одной рукой, затем и вовсе прижимая палец ко рту, затем и вовсе ведет себя странно, ведет носом и идет к стене, осторожно перешагивая через острые грани оставшихся на месте, но разбитых стекол.
— Раф?
— Тихо!
Он возвращается. Вид у него очень обеспокоенный и такой словно он стал слышать топот тысячи ног.
— Кого ты увидел там? Своих?
Алекс становится не по себе уже в который раз. Вновь ей представляется как тот вгрызается в ее поджаренную ногу с лимонно-желтым педикюром. Мерзко!
— Уходи! Иди по аллеям и постарайся добраться до самого дальнего входа, не выходя при этом на улицу. Постарайся не шуметь и не греметь ничем. Запомнила, как пользоваться этой штукой?
Алекс кивает, внимательно всматриваясь в него. Сейчас он даже больше, чем когда бы то ни было напоминает ей Джейка. Есть что-то такое в его лице, в движениях и даже стремительности, что роднит его с ее парнем.
— Иди.
— Нет, — Алекс держит его за рукав. — Мы еще увидимся?
Он не может исчезнуть вот так просто! Нет! Нет! Он должен ей целую тонну ответов!
— Ты хочешь этого?
Алекс кивает. Без раздумий и сомнений.
— Хорошо.
— Как? Будем вновь играть в шарады?
— Тебе не понравилось?
Она жмет плечами. Теперь, когда она знает, что это не мания преследования и не желание увидеть того, чего нет, то может быть и понравилось. Рафаэль разворачивает ее в противоположную от себя сторону.
— Следи за рисунками, Алекс, и помни что я сказал тебе. Беги же.
* * *
В этот раз Алекс следует рекомендациям и советам: добирается до самого дальнего рукава теплиц, не наткнувшись ни на одно из существ. Ее сердце стучит в горле, пальцы сжимают странную штуку, что практически не чувствуется в руке даже когда она поднимает ее. Ей хочется испробовать ее, погрузить длинное лезвие в тупую башку и снести ее на хрен, но сейчас не до проб и экспериментов.
«Тут главное выбраться и предупредить Джейка! Господи, да он убьет меня!»
Она выходит на улицу, вдыхает холодный воздух с явным запахом, выпавшего ночью, но уже растаявшего снега, проходит несколько шагов, намереваясь обогнуть кусты шиповника, но в какой-то момент останавливается и даже пригибается, продвигаясь к ним, отчаянно молясь при этом, чтобы не шлепнуться, поскользнувшись на влажной траве.
— Что ты делаешь здесь? Это не наша территория.
— Это граница.
— Ему будет похер, если он заметит кого-то из нас. Так уже было с Владом. Неделю собраться не мог.
Территория? Граница? О чем, черт возьми, они толкуют? Зачем они поделили Нью-Йорк? И самое главное с кем?
— Тогда и я спрошу вас о том же самом.
Они ничего не отвечают ему. Алекс надеется, что они просто уйдут. Втроем. Потом она подумает кто такой Влад и что с ним случилось на самом деле.
— Ясно. Следите за мной. Скоты.
— Гуляем, Раф. Мы всего лишь гуляем. Ищем чем поживиться. Ты не ответил, что делаешь здесь?
— Что-то мне подсказывает, что ты тут не один.
Мужчина заглядывает Рафаэлю за спину, но видит только кусты, тогда как Алекс успела разглядеть его лицо.
— Может у тебя здесь свидание? Карен знает об этом?
— Доложи ей об этом и тебя ждет участь Влада.
— Ты угрожаешь мне?
— А ты?
Вновь это рычащие голоса и какие-то хищные интонации. Вновь эта беспечность и расхлябанность словно они короли жизни. Кто такая Карен?
«Карен?!»
Алекс чуть было не фыркает при мысли об этом. И этот черт говорил ей о криках и стонах? Они ведь не зря угрожают ему тем, что расскажут все это Карен!
— В оранжереях выращивали разные травы, в том числе мак и каннабис.
— И где же они?
— Я не успел осмотреть все, услышал шум и подумал, что это Джейк.
При звуке знакомого имени Алекс дергается. Ее изумление настолько велико, что она поддается вперед, желая приблизиться еще ближе. Это было ошибкой. Кроссовок скользит по грязи и ей каким-то чудом удается не вымолвить ни звука.
— Что у нас тут?
Алекс рванула назад, не дожидаясь, когда ее возьмут за шиворот, как нашкодившего котенка. Позади раздается рык и она оглядывается.
«Львы?!Откуда?»
Прежде ее любимый местом в городе был зоопарк. Она часто приходила туда с начала с отцом, а потом самостоятельно. С момента начала эпидемии Алекс все никак не решилась заглянуть туда, понимая, что ей будет невыносимо увидеть забитые останками вольеры.
«Черт! Это не львы! Это люди!»
Страх перед неизведанным, перед новой мутацией, что превратила людей в клыкастые чудовища заставляет ее прибавить шагу, не обращая внимания на боль в боку. В данную секунду забыто все — любопытство, беспокойство о друге, отдышка и боль. Только страх и не желание оказаться в меню у антивеганов двигают и подгоняют Алекс вперед, заставляя перескакивать через каркасы, кусты, лавочки и небольшие озерца. Мужчина с лицом хорька равняется с ней и заглядывает в лицо.
— Привет, крошка!
Это напоминает ей сюжет фантастического фильма с супербыстрым героем, что опережал время и точно также заглядывал в лица прохожих.
Треск!
Алекс бы ни за что не хватило сил и возможностей, чтобы размахнуться на бегу и с силой ударить этого хищника клинком, но она просто коснулась его краем и, едва почувствовав давление, нажала кнопку. «Хорька» отшвырнуло в сторону, и она побежала дальше, перепрыгивая через очередное препятствие, погружаясь в ямы с грязью, но ненадолго, по самые щиколотки, выскочила на ощипанную аллею из уснувшего виноградника, побежав по ее коридору.
— Куда это ты собралась, радость моя?
Хорек возник перед ней внезапно, спрыгнув откуда-то сверху. Алекс отступила назад, выставив перед собой оба оружия, но мужчина так быстр: появляется то там, то здесь. Он играет ей и смеется, не убирая глумливого выражения лица.
— Мы что же, даже не познакомимся?
Где-то вдалеке раздается еще один рык. Алекс стреляет. Один раз. Второй. Она промахивается. Руки дрожат, но дело не в этом. Она считает патроны и знает, что их у нее осталось только два.
— Алекс!
Она упала на землю, задохнувшись от резкой боли в груди.